Между
— Он мне признался, понимаешь? — Женя выдохнула это почти на одном дыхании.
Голос дрожал, слова путались, она размахивала руками, будто пыталась вытряхнуть из себя злость.
— Не просто так. Не пьяно. Он читал мне стих под окном, смотрел так, будто я единственное, что вообще существует. А теперь... — Женя резко махнула рукой в сторону здания, откуда доносилась музыка. — Теперь он с Анжелой. Танцует. Шепчется. Будто ничего не было.
Киса моргнул. Потом еще раз. Несколько секунд он просто стоял, явно не сразу понимая.
— Подожди... — протянул он. — Типа... Мел признался?
— Да! — Женя почти сорвалась на крик. — И он еще говорит мне, что мы «не в отношениях». Как будто это что-то меняет! — Ваня выдохнул, почесал затылок, потом полез в карман и протянул ей сигарету.
— Тебе остыть надо, Рыжая. Ты щас кипиш, — она посмотрела на сигарету так, будто это было оскорбление.
— Мне сейчас нужно что-нибудь получше, — глухо сказала Женя. — Эта хрень не поможет.
Киса замялся. Его веселость схлынула, взгляд стал осторожным. Он полез в другой карман, достал что-то маленькое, спрятал в ладони, и на секунду задержался.
— Я не уверен, что это хорошая идея, — тихо сказал Ваня.
Женя посмотрела на него прямо. В глазах злость, усталость, отчаянное «мне все равно».
— Мне просто надо остыть, успокоиться. Или я щас убью эту Анжелу.
Киса колебался еще мгновение, а потом молча разжал пальцы.
Они сидели у стены заброшки, на земле. Теплый бетон еще хранил дневной жар, или им так казалось, спина к нему липла. Музыка изнутри доходила глухо, как будто через воду, и от этого все вокруг казалось нереальным, слишком медленным, слишком мягким.
Жене было хорошо.
Слишком.
Она смеялась громче, чем обычно, запрокидывала голову, щурилась на свет фонаря. Руки не знали, куда себя деть, то ложились на колени, то тянулись к Кисе, будто сами по себе. Он сидел рядом, слишком близко, плечо к плечу, и даже не думал отодвигаться.
— Ты сегодня какая-то... — Ваня прищурился, разглядывая ее. — Слишком честная.
— А ты всегда такой болтливый или только со мной? — усмехнулась Женя и ткнула его пальцем в грудь.
Он перехватил ее руку, не убирая, просто удержал.
Они посмотрели друг на друга дольше, чем нужно. Чуть ближе, чем нормально.
Женя наклонилась к нему, почти шепотом:
— Ты знаешь, что сейчас делаешь?
— Да, — спокойно ответил Киса. — А ты?
Она рассмеялась. Слишком открыто, слишком свободно. Наклонилась еще ближе, так что между их лицами осталось совсем ничего.
— Мне все равно, — сказала Женя легко, будто это было самое простое признание на свете.
Ваня усмехнулся, качнул головой.
— Вот это меня в тебе и пугает.
— Врешь, — она улыбнулась ему прямо в губы. — Тебе нравится.
Он ничего не ответил. Только улыбнулся в ответ, медленно, лениво.
Со стороны это выглядело слишком. Слишком близко, слишком откровенно, слишком без тормозов.
Их смех звучал громко, движения были резкими и одновременно вялыми, границы стертыми.
Им было хорошо.
Гендос вышел на улицу, щурясь от резкого контраста света. Музыка осталась за дверью, здесь было тише. Только голоса, смех и их слишком уж расслабленные позы у стены.
— О-о, — протянул он, сразу ухмыляясь. — А вот и потеряшки.
Женя лениво повернула голову, будто это требовало усилий. Киса сидел рядом, развалившись, с блаженным выражением лица.
— Мы с Мелом вас вообще-то ищем, — продолжил Гена, подходя ближе. — Вы в курсе, что пропали на час?
При слове «Мел» Женя фыркнула и резко махнула рукой.
— Да пошел он, — сказала она слишком громко и слишком легко, будто это была шутка. — Прямо сейчас, особенно.
Гендос посмотрел на нее внимательнее, потом на Кису. Улыбка с его лица чуть сползла.
— Вы... — он выдохну. — Вы идиоты.
Ваня повернул к нему голову, прищурился и кивнул, будто соглашаясь, но по-своему.
— Возможно, — спокойно сказал он. — Но нам это было нужно.
Женя рассмеялась, звонко, резко, не сдержанно. Смех эхом отразился от стены и тут же рассыпался.
— Вот! — сказала она, будто это все объясняло.
— Ладно, — Гендос потер переносицу. — Вставайте давайте, пока вы тут не уснули.
Они попытались подняться почти одновременно. Киса встал первым и его тут же повело вбок. Женя дернулась, чтобы поймать его за плечо, но сама потеряла равновесие.
В итоги они рухнули обратно. Спутанно, неловко, почти в обнимку.
Секунда тишины. И потом оба разразились смехом, громким и бесконтрольным.
— Отлично встали, — буркнул Гена, но уголки губ все равно дернулись.
Дверь снова открылась.
Мел вышел на улицу и замер. Он увидел Женю и Кису на земле, слишком близко друг к другу, смеющихся, растрепанных. Гендос рядом, смотрящего на них с легкой улыбкой.
Егор несколько секунд просто стоял, не понимая, что именно он видит. И почему от этого внутри становится так неприятно пусто.