На грани/Мел

Они вышли к бухте уже в темнеющем вечере. Небо было затянуто низкими тучами, после дождя воздух стал тяжелым и соленым, а камни у воды блестели, будто из покрыли тонким слоем стекла. Телефон Кисы играл музыку, достаточно громко, чтобы ее было слышно сквозь плеск волн, и этот звук разносился по бухте, создавая странное ощущение закрытого, своего пространства.
Женя шла впереди с растрепанными волосами и сияющими глазами. В какой-то момент она резко обернулась, услышала припев и будто загорелась.

— Да вы издеваетесь, это же идеально, — бросила Женя и, не дождавшись реакции, полезла на камни.
— Рыжая, ну ты аккуратней... — начал Гендос, но она уже ставила ногу выше.

Женя ловко забралась на выступ, расправила плечи и, раскинув руки, начала подпевать песне. Громко, наигранно, с театральными жестами, будто действительно стояла на сцене. Она раскачивалась в такт, закрывала глаза, тянула слова, изображала микрофон, кланялась воображаемой публике.

— Спасибо, спасибо, — засмеялась Женя. — Без вас я бы не справилась!

Парни внизу засвистели, кто-то захлопал, Ваня усмехнулся и поднял телефон выше, делая звук еще громче. Все выглядело глупо, весело и очень живо.
И ровно в этот момент ее нога поехала.
Не резко. Сначала просто потеряла опору. Женя попыталась удержаться, махнула рукой, но мокрый камень не дал шанса. Тело дернулось, равновесие окончательно ушло, и она полетела в сторону, ударившись головой о соседний камень.
Удар был глухой, тяжелый.
Женя рухнула на колени, потом села, опираясь рукой о камень. На секунду все вокруг будто замерло. А потом она рассмеялась.
Сначала коротко, потом громко. Слишком громко, неестественно. Смех вырывался рывками, как будто Женя пыталась заглушить что-то другое.

— Черт... — выдохнула она, смеясь. — Видели? Вот это я дала...

Парни тоже рассмеялись. Облегченно, неровно.

— У тебя все хорошо с головой? — спросил Киса. — Я думал, ты шею себе свернешь.
— Зато красиво, — добавил Мел. — Почти трюк.

Музыка продолжала играть, вечер все еще держался на этом хрупком ощущение беззаботности.
Но Хэнк уже смотрел не туда.
Он сделал шаг ближе и резко остановился.

— Женя... — сказал Боря тихо. — Подожди.

Женя подняла на него глаза, все еще улыбаясь.

— Да все нормально, честно.

Он не ответил. Просто смотрел.
По ее лбу, прямо из-под волос, текла кровь. Сначала тонкой струйкой, потом все сильнее. Она медленно ползла вниз, огибая бровь, стекала по виску, оставляя темную дорожку на коже. Капля сорвалась и упала на голубую ткань худи, расплывшись темным пятном. Потом еще одна. И еще.

— У тебя кровь, — глухо сказал Хэнк. — Жень... у тебя много крови.

Смех оборвался.
Музыка вдруг стала раздражающе громкой и неуместной. Женя нахмурилась, машинально провела ладонью по лбу и посмотрела на пальцы. Они были красные, липкие. Кровь продолжала течь, капала на грудь, на ткань, оставляя все новые пятна.
Она медленно выдохнула.

— Ой...

Теперь это заметили все.

— Блять, — вырвалось у Кисы. — Это не шутка.
— Ты как вообще себя чувствуешь? — Мел уже был рядом.

Женя сидела, слегка покачиваясь, с растерянной полуулыбкой, будто до конца не понимая, в какой момент все пошло не так. Кровь все еще стекала по лбу, капала на худи, на камни под ногами, а море рядом равнодушно плескалось, будто ничего не произошло.
Они действовали почти одновременно, без лишних слов. Мел первым оказался рядом с Женей и осторожно взял ее под локоть.

— Тихо, не дергайся, — сказал он ровно, но напряженно. — Слезай медленно.

Киса убрал телефон и подхватил ее с другой стороны. Камни под ногами были скользкими, Женя шаталась, кровь все еще текла. Уже не тонкой струйкой, а тяжелыми каплями, которые которые срывались с подбородка и падали вниз. Она морщилась, но больше от суеты вокруг, чем от боли.

— Да нормально я, — пробормотала Женя. — Чего вы так всполошились...
— Нормально, сука, — буркнул Киса. — У тебя бошка как после мясорубки.

Они аккуратно помогли ей спуститься, шаг за шагом, пока ноги наконец не коснулись песка. Хэнк тут же усадил подругу, почти силой, прижав ладонь к ее плечу, чтобы она не завалилась назад.

— Сиди. Просто сиди, — сказал он.

Боря встал перед ней на корточки, пытаясь рассмотреть рану, но кровь мешала. Она стекала по лбу, по носу, пачкала худи, пальцы, песок под ногами.

— Ухх... — Хэнк сжал челюсть. — Это не царапина. Жень, тебе в больницу надо. Срочно. Голову зашивать.
— Нет, — отрезала Женя почти сразу.
— Жень.
— Я сказала нет.

Она отвернулась, вытирая лоб рукавом, только делая хуже.

— Там папа сегодня, — добавила Женя уже тише, но уперто. — Он на дежурстве. Я туда не пойду, — Гендос присел рядом, посмотрел на нее снизу вверх и хмыкнул.
— Слушай, то, что у тебя батя врач, это вообще фигня по сравнению с тем, что у тебя бошка расколота. Ты понимаешь, сколько там крови?
— Да перестаньте, — она попыталась улыбнуться. — Заживет. У меня и не такое было.
— Это башка, — резко сказал Хэнк. — Не коленка. Не рука. Ты могла сотрясение словить или еще хуже.

Киса присел с другой стороны, внимательно посмотрел, как кровь снова собирается у линии роста волос и медленно поползла вниз.

— Жень, ты так быстрее от кровопотери сдохнешь, чем это «само заживет», — сказал он буднично. — Без обид.
— Очень поддержал, — фыркнула Женя.
— Зато честно, — пожал плечами Ваня. — Ты уже вся в крови. Это не геройство. Это тупо опасно.

Она замолчала. Сидела, опустив голову, дыхание стало чуть тяжелее. Видно было, как упрямство борется с усталостью и болью. Кровь продолжала капать. Размерно, противно, не давая забыть о себе.
Мел тихо сказал:

— Мы с тобой пойдем. Все вместе. Ничего он тебе не сделает, при нас точно.

Женя подняла на них взгляд. Глаза были уже не такие дерзкие, как раньше, чуть мутные, усталые.

— Ненавижу больницы, — пробормотала она.
— Зато они тебя любят, — усмехнулся Киса. — Особенно с такими входными данными.

Женя тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу, оставляя еще один кровавый след.

— Ладно... — наконец сказала она. — Только быстро. И если он начнет орать, я ухожу, — Хэнк сразу выпрямился.
— Договорились. Но сначала, вставай. Аккуратно.

Они помогли ей подняться, каждый все еще держа ее рядом, будто боялись отпустить хоть на шаг. Музыка давно стихла, бухта снова стала тихой, и теперь единственное, что было важно, как можно быстрее увести Женю отсюда, пока упрямство снова не взяло вверх.