44
Питерское утро встретило Наташу серым небом и мелким, противным дождем, барабанящим по стеклу. Она сидела на подоконнике в своей маленькой, но аккуратной квартире на Петроградской стороне, сжимая в руках белый пластиковый тест. Две полоски. Яркие, четкие, не оставляющие сомнений.
Двадцать лет. Студентка архитектурного, по совместительству - наследница бизнеса отца, который год назад скоропостижно скончался, оставив ей в наследство строительную компанию, долги и кучу проблем. И вот теперь это.
Она смотрела на тест и не знала, что чувствовать. Страх? Радость? Панику? Все сразу. В голове билась одна мысль: «Что скажет Нугзар?». Нугзар - ее телохранитель, который стал чем-то большим. Тот, кто уже год был рядом, защищал, молчал, смотрел на нее своими темными глазами, в которых читалось столько, что у Натальи перехватывало дыхание.
Она вспомнила их первую встречу. Тогда ей было девятнадцать, она только вступила в наследство, и враги отца уже точили зубы. Ей нужна была охрана. Настоящая, не та, что разбежится при первых выстрелах. Ей порекомендовали «одного татарина, бывшего спортсмена, жесткого, но надежного».
Он пришел на собеседование в ее кабинет. Вошел без стука, оглядел комнату цепким взглядом, оценил углы, окна, выходы. Потом посмотрел на нее. Долго, изучающе, но без наглости.
- Меня зовут Нугзар. Вы Наталья?
- Я.
- Угрозы есть?
- Есть. Со стороны бывших партнеров отца.
- Оружие есть?
- Нет. Не умею.
- Научим. - Он говорил коротко, по делу, но в его голосе чувствовалась уверенность, от которой у нее почему-то переставало колотиться сердце.
Так он вошел в ее жизнь.
И все эти глупые девичьи мечты о красивом принце разбились о суровую реальность. Нугзар не был принцем. Он был солдатом. Молчаливым, опасным, но таким... настоящим. Он не говорил красивых слов, не носил дорогих костюмов. Он просто был рядом. Каждую минуту. Каждый час. И постепенно девушка поняла, что этот молчаливый страж стал для нее ближе, чем все те, кто пытался завоевать ее сердце словами.
Год пролетел как один день. Они стали не просто телохранителем и объектом охраны. Они стали друг другом. Нугзар научил ее стрелять, драться, чувствовать опасность. А она научила его... не знала чему. Может, просто быть рядом.
И вот теперь этот тест.
Наташа глубоко вздохнула и набрала его номер.
- Приезжай. Срочно.
Он примчался через двадцать минут, хотя обычно дорога занимала сорок. Влетел в квартиру, запыхавшийся, с мокрыми от дождя волосами.
- Что случилось? Кто трогал? - глаза его лихорадочно обыскивали комнату в поисках угрозы
Лазарева стояла посреди комнаты, сжимая тест в руке. Она протянула ему пластиковую палочку.
- Вот.
Он взял, посмотрел, не понимая. Потом до него дошло. Его лицо изменилось. Исчезла напряженная маска телохранителя, исчез страх за нее. Осталось только изумление, а потом такая безграничная, чистая радость, какой она никогда не видела у него раньше.
- Ты... мы... - парень запнулся, поднял на нее глаза, и в них стояли слезы. Нугзар, который не боялся пуль и ножей, плакал от счастья. - Наташа... ты... это правда?
Она кивнула. В этот момент юноша подхватил ее на руки, закружил по комнате, смеясь и целуя ее лицо, волосы, губы.
- Я люблю тебя! - кричал он. - Люблю! Ты слышишь?
- Тише, соседи! - смеялась она, но слезы тоже текли по щекам.
Он опустил ее на диван, встал перед ней на колени, взял ее руки в свои.
- Выходи за меня. Сегодня же. Прямо сейчас. Я не могу ждать ни минуты.
- Нугзар, у нас нет денег на свадьбу, у меня бизнес...
- Плевать на деньги! - перебил Гибадуллин. - Мы распишемся в загсе, я куплю тебе кольцо в ломбарде, мне все равно. Ты - моя жизнь. И наш ребенок - моя жизнь. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Чтобы все знали: ты моя.
Она смотрела на него и понимала: этот человек никогда не предаст. Никогда не уйдет. Он будет стоять до конца. И, может быть, это и есть то самое счастье, о котором пишут в книгах.
- Да, - прошептала она. - Я согласна.
Они расписались через три дня в маленьком загсе на окраине. Наташа была в простом белом платье, которое купила в обычном магазине, Нугзар - в единственном своем костюме, который купил еще в Грузии. Свидетелями были двое его друзей, молчаливые парни с суровыми лицами, которые в загсе смущенно мяли в руках букеты.
После росписи они поехали в маленькое кафе, выпили шампанского, поели шашлыка. Парень не отходил от девушки ни на шаг, держал за руку, смотрел так, будто боялся, что она исчезнет.
- Ты не пожалеешь, - шептал он ей на ухо. - Я всю жизнь посвящу тебе и нашему ребенку. Я никогда не дам вас в обиду.
Она верила. Она не знала тогда, что эта клятва приведет их через такие испытания, о которых она даже не подозревала.
Беременность протекала легко. Лазарева чувствовала себя прекрасно, но Гибадуллин сходил с ума от гиперопеки. Он не позволял ей носить тяжести, заставлял пить витамины, каждый вечер массировал ей ноги, разговаривал с животом, читал сказки. Она смеялась над ним, но втайне наслаждалась этой заботой.
Однажды, когда она была на пятом месяце, он заявил:
- Хватит сидеть дома. Пойдем, научу тебя паре приемов. На всякий случай.
- Нугзар, я беременная!
- Тем более. Если что случится, ты должна уметь защитить себя и ребенка. Не спорь.
Она пошла. Они устроили импровизированный зал в пустой комнате, постелили старые матрасы. Нугзар показывал ей, как освобождаться от захватов, как бить в уязвимые места, как падать, чтобы не навредить себе.
- Вот сюда, - он показал на свою шею. - Бей ребром ладони, сильно, резко. Вот сюда, - ткнул в солнечное сплетение. - И сюда, - указал ниже пояса.
Наташа усмехнулась.
- Туда я и сама догадаюсь.
- Попробуй, - он встал в стойку. - Давай, представь, что я враг.
Она попыталась, неуклюже замахнулась, промахнулась. Он легко уклонился, подхватил ее, не давая упасть.
- Не так. Резче. Смотри.
Он показал снова. Она повторяла раз за разом, чувствуя, как просыпается азарт. Парень был терпелив, поправлял, подсказывал. И вдруг, в очередной попытке, она слишком сильно замахнулась, потеряла равновесие и, падая, инстинктивно ударила коленом прямо ему в пах.
Удар получился случайным, но точным. Юноша охнул, согнулся пополам, схватившись за ушибленное место. Наталья в ужасе подлетела к нему.
- Нугзар! Прости! Я не хотела! Ты цел?
Он стоял, согнувшись, тяжело дыша, но вдруг его плечи затряслись. Сначала она подумала, что он плачет, но потом поняла - смеется. Он выпрямился, держась за живот, и расхохотался громко, искренне, заливисто.
- Ох, Наташа... - выдохнул он сквозь смех. - Теперь я спокоен. Ты любого уложишь. И меня, и врагов. Будешь держать в страже всех!
Она сначала растерялась, а потом тоже рассмеялась, обняв его.
- Дурак! Я чуть не убила тебя!
- Нет, ты меня спасла, - он поцеловал ее в макушку. - Теперь я знаю, что наш ребенок в безопасности. С такой матерью никто не страшен.
Они стояли, обнявшись, в пустой комнате, и смеялись. За окном шел дождь, город жил своей жизнью, а они были вдвоем. И это было самое главное.
Вечером, когда Наташа уснула, Нугзар долго сидел на кухне, глядя в темноту. Он думал о будущем. О том, как защитить их. О том, что придется делать выборы, которые изменят всё. Но одно он знал точно: эту женщину и этого ребенка он не отдаст никому. Ни врагам, ни смерти, ни самой судьбе. Они будут жить. Они будут счастливы. Чего бы это ни стоило.
Он не знал, что через десять лет будет стоять на коленях перед ней с пистолетом у виска. Не знал, что их сына похитят, что его самого будут пытать, что она возненавидит его. Не знал, сколько крови прольется. Но если бы знал, все равно пошел бы по этому пути. Потому что любовь не выбирает легких дорог. Она просто есть. И она сильнее всего.
А пока он просто смотрел на спящую жену, слушал ее ровное дыхание и чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. И этого было достаточно. Пока.