41
Кабинет Наташи на пятнадцатом этаже бизнес-центра «Норд-Стайл» был образцом строгой элегантности. Стеклянные стены, панорамные окна с видом на Неву, матовые поверхности стола, на котором не было ни единого лишнего предмета, только ноутбук, стакан воды и тонкая папка с документами. Наталья сидела в кожаном кресле, выпрямив спину, её лицо было непроницаемой маской. Она ждала.
Опоздание на двадцать минут её не нервировало: она использовала это время, чтобы просмотреть последние отчёты Дани. Контракт с московской компанией «СтройИнвест» был почти подписан, но сегодняшний визит руководителя их юридического отдела, некоего Семёнова, должен был поставить точку. Или не поставить. По тону предварительных переговоров Наташа чувствовала, что москвичи попытаются продавить свои условия.
Секретарь сообщила о приходе гостя. Наташа кивнула и встала не для приветствия, а чтобы продемонстрировать свою собранность. Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти, плотный, с красным лицом и блестящими от пота залысинами. Одет дорого, но небрежно: галстук сбит на сторону, пиджак расстёгнут.
- Господин Семёнов, проходите, - сухо произнесла Наташа, жестом указывая на кресло напротив стола.
Он не сел. Мужчина встал напротив неё, уперев руки в бока, и заговорил с ходу, без приветствий:
- Наталья Игоревна, ваш проект затягивается уже на две недели. Мы не можем больше ждать. Либо вы идёте на наши условия, либо мы разрываем контракт и ищем другого подрядчика.
Наталья медленно села, сложив руки на столе. Её голос был ровным:
- Контракт не затягивается. Все пункты согласованы. Вы пытаетесь изменить условия постфактум, на что у вас нет ни юридических, ни фактических оснований.
- Нет оснований? - Семёнов повысил голос. - А то, что ваши поставки идут с перебоями? А то, что ваша новая логистическая схема провалилась? Вы сами не справляетесь, Наталья Игоревна, и пытаетесь переложить свои проблемы на нас!
- Перебои были устранены в течение суток, - спокойно ответила она. - А логистическая схема, о которой вы говорите, не относится к нашей компетенции. Это ваши субподрядчики не справились, и теперь вы ищете крайнего.
- Не вешайте на нас собак! - заорал Семёнов, ударив ладонью по столу. Стакан подпрыгнул, вода плеснула на полированную поверхность. - Вы, бабы, думаете, что если смазливое лицо, то можно вертеть мужиками как хотите? А я вам говорю: либо вы подписываете дополнительное соглашение о снижении цены на десять процентов, либо мы разрываем контракт, и вы летите в тартарары со своей репутацией!
Наташа не шелохнулась. Она лишь чуть прищурилась, и в её голубых глазах застыл лёд. Таких крикунов она видела десятки. Они думают, что давление и грубость - это сила. Но сила - это хладнокровие.
- Господин Семёнов, - произнесла она тихо. От этой тишины его голос, только что гремевший, вдруг показался неуместным. - Ещё одно такое слово, и я вызову охрану. А ваш юрдепартамент будет объяснять арбитражному суду, почему вы пытались шантажировать исполнителя после подписания всех обязательств.
- Да как ты... - начал он, наливаясь багровым.
В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука.
На пороге стоял Нугзар. В тёмном пальто, с тростью в правой руке. Повязка на левом глазу, глубокие тени усталости на лице, но весь его облик дышал такой сосредоточенной, тяжелой силой, что Семёнов, повернувшись, поперхнулся на полуслове.
Мужчина не спросил разрешения войти. Он не поздоровался. Он просто посмотрел своим единственным глазом на раскрасневшегося мужчину, потом перевёл взгляд на Наташу. Та замерла на мгновение, но не подала виду. И холодно кивнула - только так, чтобы он знал: она его заметила, но не более.
Семёнов опомнился, попытался взять себя в руки.
- Вы кто? Здесь...
Он не договорил. Гибадуллин, сделав два быстрых, хромающих шага, взмахнул тростью. Тяжёлый набалдашник из чёрного дерева со свистом опустился на голову Семёнова. Удар был точным, но не смертельным. Глухой стук, и мужчина рухнул на колени, схватившись за макушку
- Ай! Что вы делаете?
Нугзар навис над ним, опираясь на трость, и произнёс тихо, но так, что каждое слово врезалось в воздух:
- Кричать здесь может только Наталья Игоревна. Запомни это, если жить хочешь.
Семёнов, бледный как мел, закивал, прижимая ладонь к начинающей вздуваться шишке. Из разбитой губы сочилась кровь. Он попытался встать, но ноги не слушались.
Мужчина уже потерял к нему интерес. Он достал из внутреннего кармана пальто толстый конверт и положил его на край стола.
- Леван просил передать. Новые условия с сибирскими партнёрами. Там всё готово. Подпишешь - он заедет.
Наталья не взяла конверт. Не поблагодарила. Не спросила, что внутри. Она просто кивнула, снова давая понять, что приняла информацию к сведению. Её лицо было абсолютно спокойным, словно ничего не произошло: ни крика, ни удара, ни этого человека, который за секунду решил проблему, требующую дней переговоров.
Гибадуллин задержал на ней взгляд. В его единственном глазу была тоска и любовь, которые он давно перестал прятать. Она же смотрела сквозь него, как сквозь стекло.
Он развернулся и пошёл к выходу. И вдруг на секунду остановился, опершись о косяк. Ему стало дурно: слишком резкое движение. Наташа заметила, как его плечи напряглись, как он перехватил трость левой рукой, освобождая правую, чтобы коснуться повязки на глазу. Под повязкой проступило тёмное, влажное пятно. Кровь. Там, под тканью, снова пошла кровь.
Сердце её пропустило удар. Рука инстинктивно потянулась к столу, чтобы встать, подбежать, помочь. Но она заставила себя замереть. Вдох. Выдох. Холод.
Она не позвала его. Не спросила, что болит. Не сказала, что нужно к врачу. Она смотрела, как он выпрямляется, делает шаг, другой, и скрывается за дверью, тихо притворив её за собой.
В кабинете повисла звенящая тишина. Семёнов всё ещё сидел на полу, привалившись к стене, и таращился на Наталью круглыми от ужаса глазами.
- Кто... кто это был? - прошептал он.
Наташа не ответила. Она нажала кнопку селектора на столе и ровным голосом произнесла:
- Даня, в мой кабинет, срочно. И охрану.
Через минуту Даня уже входил, увидел Семёнова, увидел пятна крови на светлом паркете и нахмурился.
- Наталья Игоревна ...
- Проводите господина Семёнова в медпункт. Окажите помощь. И проследите, чтобы он больше никогда не переступал порог нашего офиса. Контракт в архив. Связь с их компанией только через суд, если решат бодаться. Ясно?
- Ясно, - кивнул Даня. Он знал, что перечить сейчас бесполезно.
Семёнова вывели. Охрана, два рослых парня, подхватили его почти бесчувственное тело и поволокли к лифту. Дверь за ними закрылась.
Наташа осталась одна.
Она сидела неподвижно ещё несколько минут, глядя в пустоту. Стол был забрызган водой, на полу - капли чужой крови. А перед глазами - тёмное пятно, проступающее сквозь белую повязку. Его кровь. И его глаза, которые смотрели на неё с такой надеждой и смертельной усталостью.
«Кровоточит, - подумала она отстранённо. - Нужно зашить. Или операцию делать. Он же потеряет глаз совсем».
Но она не двинулась с места. Не схватила телефон, чтобы позвонить ему. Не набрала номер Левана, чтобы спросить, как он. Она просто сидела, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и смотрела на дверь, за которой он исчез.
Холод. Холод был её защитой. Единственной, что осталась.
Она повторяла себе: он заслужил. Он заслужил эту боль, эту кровь, этот свой искалеченный мир. Он забрал у неё сына. Он разрушил всё. Он врывается без спроса, бьёт людей тростью и считает, что это проявление любви.
«Да, - шептало что-то внутри. - Заслужил. Не жалей. Не думай».
Но мысли всё равно возвращались. Наташа вспомнила, как в тот раз он упал на колени перед дверью, целовал её ноги. Как смотрел тогда в магазине, когда Игорь поцеловал её. В его взгляде была не злость, а смертельная рана. И сейчас, за секунду до ухода, он посмотрел так же. Как на божество, которое не желает его признавать.
Наталья встала, подошла к окну. На фоне вечернего Питера её отражение было бледным, с каменным лицом. Она взяла конверт, который он положил на стол. Внутри документы, все бумаги, договоры, печати. Работа, которую он сделал вместо неё. Когда она отталкивала его, он продолжал работать. Защищал её бизнес от тех, кто хотел отнять.
Она положила конверт обратно. Села за стол. Открыла ноутбук. Пальцы замерли над клавиатурой.
«Даня, - написала она в мессенджере, - свяжись с Леваном. Узнай, как глаз Нугзара. И организуй консультацию с лучшим офтальмологом в городе. Завтра же».
Отправила. И тут же удалила сообщение из своего телефона, чтобы не осталось следа. Чтобы никто не узнал, что она всё ещё переживает. Чтобы он не догадался
Снаружи садилось солнце. Город зажигал огни. А Наташа сидела в своём ледяном кабинете и ждала, когда эта пустота внутри перестанет разрывать её на части. Но пустота не уходила.
Она не бросилась к нему. Но она сделала звонок.
И этого было достаточно, чтобы понять: прощения ещё нет. Но надежда есть.