39
Питер встречал Наташу привычной слякотью и серым небом. Она сняла небольшую квартиру в центре, подальше от их прежнего дома, подальше от воспоминаний. Две недели разлуки с Максимом дались тяжело, но она знала - с ним всё в порядке. Нугзар присылал фото каждый день: Максим у бабушки, Максим с дедушкой, Максим на рыбалке, смеющийся, живой, счастливый. Каждый раз, глядя на эти снимки, она чувствовала укол благодарности и ярости одновременно.
Сегодня был день сделки. Крупный контракт, который мог вывести её бизнес на новый уровень. Даня организовал встречу в нейтральном месте - конференц-зал в деловом центре. Наташа приехала за час, проверила охрану, просмотрела документы. Всё было идеально. Слишком идеально.
Их встретили партнёры - солидные люди в дорогих костюмах, с улыбками и крепкими рукопожатиями. Но что-то было не так. Наталья чувствовала это кожей. Слишком сладкие речи, слишком быстрые согласия, слишком много уступок с их стороны. Она переглянулась с Ломбарди - тот тоже напрягся.
Внезапно дверь конференц-зала распахнулась. Вошли двое её людей, которых она поставила снаружи, а между ними - двое мужчин в наручниках, с разбитыми лицами. Один из её охранников тяжело дышал.
- Наталья Игоревна, эти двое ждали в машине у чёрного хода, с глушителями. План был взять заложников, сорвать сделку. Мы их перехватили.
Наташа побледнела, но не подала виду. Посмотрела на партнёров - те замялись, побледнели, начали оправдываться, что ничего не знают. Она не слушала. Её взгляд упал на дверь, где минуту спустя появились ещё две фигуры. Леван и Нугзар.
Старший Гибадуллин шёл медленно, опираясь на трость. Чёрная повязка на глазу, серая от усталости кожа, но живой, настоящий. Он остановился на пороге, осмотрел комнату. Его единственный глаз с огромной чёткостью и нежностью остановился на ней. Наташа замерла. Сердце пропустило удар.
Леван прошёл вперёд, взял инициативу в свои руки. Коротко, холодно, он объяснил партнёрам, что они впутались не в ту сделку, что с ними будут разбираться, что их люди уже задержаны. Те бледнели, лепетали, но Леван был неумолим. Он жестом приказал увести обоих «неудавшихся киллеров» и сказал партнёрам, что сделка переносится на неопределённый срок до выяснения всех обстоятельств.
В зале воцарилась тишина. Даниил засуетился, собирая документы и уводя охрану. Натальч осталась стоять, не в силах двинуться. Нугзар не отводил от неё взгляда. Он смотрел с такой любовью и нежностью, что у неё перехватило дыхание. Тот же взгляд, что много лет назад, когда они только встретились. Тот же, что был в больнице, когда она лежала на койке, опустошённая и разбитая.
- Не смотри на меня так, - выдохнула она, отворачиваясь к окну.
- Как? - тихо спросил он.
- Как на... как на всё, что у тебя есть.
- А ты и есть всё, что у меня есть, - просто ответил мужчина.
Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Перед глазами стояла картина: он на коленях у её двери, целующий её ноги,..И пистолет в её руке. Дрожащий. Она могла выстрелить. А он стоял на коленях и любил.
- Ты не должен был приходить, - сказала Наталья холодно, но голос дрогнул.
- Не должен был, - согласился Гибадуллин. - Но пришёл. Потому что ты в опасности. Потому что я не могу иначе.
Наташа резко обернулась. Её глаза сверкали. В них была ярость, боль, отчаяние.
- Ты всё решил за меня! Снова! Ты забрал моего сына! Ты влез в мою сделку! Ты... ты не даёшь мне дышать, Гибадуллин! Понимаешь? Каждый раз, когда я пытаюсь начать новую жизнь, ты появляешься и рушишь всё!
Он молчал, не оправдываясь, не возражая. В его глазах была только любовь. Та самая, бесконечная, неадекватная, о которой он говорил тогда на пороге.
Закончив кричать, она устало закрыла лицо руками. Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой.
Нугзар не двинулся с места. Он стоял, опираясь на трость, и ждал. Леван, закончив разбираться с партнёрами, вышел, оставив их наедине. Даня тоже исчез. В зале остались только двое.
Мужчина сделал шаг к ней, потом другой. Трость глухо стучала по полу. Он остановился в метре, протянул руку к её плечу, но не коснулся.
- Надень куртку, - тихо сказал он. - На улице холодно, а ты без верхней одежды вышла. Простудишься.
Она опустила руки и посмотрела на него. Не выдерживая его взгляда, снова отвернулась.
- Ты не мой муж, чтобы заботиться обо мне. Уходи.
- Я всегда буду твоим мужем, Наташа. Хочешь ты этого или нет. - Он говорил тихо, без напора. - Но я уйду. Я не держу тебя. Просто прошу - береги себя.
Она почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и быстро стёрла её, надеясь, что он не заметил.
- Твоя мафия? - спросила она, чтобы сменить тему и унять дрожь в голосе. - Ты снова в деле?
Гибадуллин покачал головой.
- Нет. Леван теперь главный. Я устал. Я не хочу больше никого убивать и бояться, что убьют меня. Я хочу только одного - быть с сыном. И, если ты когда-нибудь простишь меня... быть с тобой.
Она не ответила. Смотрела в окно, на серый питерский пейзаж. Снег падал крупными хлопьями, таял, не долетая до земли.
- Максим скучает, - продолжил он. - Но он знает, что я привезу его к тебе, как только всё закончится. Ты не против?
- Он мой сын, - резко ответила она. - Конечно, я хочу его видеть.
- Я знаю. Так что... я привезу. Через несколько дней. Может, вместе сходим в кафе? Втроём?
Наташа резко обернулась.
- Ты издеваешься? После всего, что было? Ты думаешь, мы можем просто пойти в кафе, как ни в чём не бывало?
Он опустил голову.
- Нет. Не думаю. Но надеюсь.
В дверях появился Леван, кашлянул, давая знать о себе.
- Всё готово, - сказал он. - Охрана усилена, партнёры извинились, пообещали компенсацию. Мы можем ехать.
Нугзар кивнул, но не тронулся с места. Он всё смотрел на Наташу
- Наташа, - тихо сказал он. - Я прошу только об одном: не замерзай. Надень куртку.
Она молчала, не глядя на него. Леван взял брата под руку, повёл к выходу. Мужчина обернулся уже в дверях, но ничего не сказал. Только посмотрел. Просто посмотрел.
Когда дверь закрылась, Наталья рухнула на стул и заплакала. Навзрыд, как в детстве, когда разбила любимую чашку и боялась признаться. Она плакала от бессилия, от того, что не может его ненавидеть, от того, что, глядя в его единственный глаз, видит только любовь. От того, что наделала столько ошибок, что теперь не знает, как их исправить.
Через несколько минут в конференц-зал заглянул Даня.
- Наталья Игоревна, с вами всё в порядке?
Она вытерла слёзы, кивнула, заставила себя успокоиться.
- Да. Организуй машину, я домой.
- Слушаюсь.
Она встала, взяла сумку, и взгляд её упал на спинку стула, где висела её куртка. Та самая куртка, которую он просил надеть. Она не знала, зачем, но медленно взяла её, надела, застегнула. Тёплая, мягкая кожа. Словно его руки обняли.
Выйдя на улицу, она вдохнула холодный воздух. Снег кружился в свете фонарей. Где-то там, в темноте, Нугзар уехал с Леваном. А она осталась стоять, чувствуя его взгляд даже на расстоянии.
В машине, отъехавшей от делового центра, Нугзар сидел, сжимая в руке трость, и смотрел на удаляющиеся огни. Леван вёл, поглядывая на брата.
- Думаешь, простит?
- Не знаю, - тихо ответил Нугзар. - Но я подожду. Сколько понадобится.
- Ты уверен, что не хочешь вернуться к делам? Без тебя...
- Нет, Лева. Я устал. Пусть мафией командует кто-то другой. Я хочу жить. Ради неё. Ради Максима. Если она позволит.
Леван кивнул, не споря. Он понимал. У каждого своя цена, и Нугзар заплатил слишком высокую. Пора и честь знать.
Машина скрылась в ночи, увозя двух братьев - одного к новой жизни, другого к тени прошлого. А снег всё падал и падал, заметая следы, стирая границы, обещая, что завтра наступит новый день. И, может быть, в этом новом дне будет место прощению. И любви. И надежде.