35
Прошел еще один день. Серый, тоскливый, похожий на предыдущий. Наташа сидела над документами, но мысли ее были далеко. Игорь не появлялся после того разговора на лестничной клетке, и она почти надеялась, что он принял предупреждение Максима всерьез и исчез. Но вечером, когда она мыла посуду на кухне, в дверь позвонили.
На пороге стоял Игорь. Без цветов. Без конфет. Просто он. Взволнованный, решительный.
- Наташ, нам нужно поговорить, - сказал он, переступая порог без приглашения. - Серьезно.
Она хотела возразить, но мужчина взял ее за руку и заглянул в глаза.
- Я знаю, что ты напугана. Знаю, что у тебя сложная ситуация. Но я не могу просто так уйти. Я чувствую, что между нами что-то есть. И ты это чувствуешь. Не отрицай.
Наталья растерялась. Внутри боролись два чувства: желание безопасности, нормальной жизни, и чувство вины перед сыном. Но сосед был здесь, живой, теплый, надежный. А Нугзар был там, далеко, в мире боли и крови.
- Давай выйдем в подъезд, - предложил он тихо. - Не будем тревожить Максима. Он, кажется, не рад меня видеть.
Она кивнула. Они вышли на лестничную клетку, притворив дверь. В подъезде было прохладно и тихо. Горела тусклая лампа, отбрасывающая длинные тени.
- Наташ, - Игорь взял ее лицо в свои руки. - Посмотри на меня. Я не хочу давить. Я просто хочу, чтобы ты знала: я буду рядом. Что бы ни случилось. Если ты решишь остаться здесь, если захочешь начать новую жизнь... я помогу. Я никогда тебя не предам.
Она смотрела на него, и защитная стена, которую она строила годами, дала трещину. Он был таким... правильным. Неопасным. Он не пахнет кровью, не приносит с собой войну, не заставляет ее бояться за сына.
Мягко наклонился и поцеловал ее. Мягко, нежно, почти робко. Наташа не отстранилась. Замерла на секунду, а потом закрыла глаза и ответила. Поцелуй длился всего несколько мгновений, но в этой тишине он казался вечностью.
- Ты удивительная, - прошептал он, отрываясь от ее губ. - Я так хочу быть с тобой.
И в этот момент дверь в квартиру с грохотом распахнулась. На пороге стоял Максим. Его лицо было бледным, глаза красными, а в них - такая боль и такая ненависть, что у Наташи сердце оборвалось.
- Мама... - только и сказал он. Голос дрожал.
- Максим! - Наталья рванулась к нему, но мальчик отшатнулся.
- Не подходи ко мне! - закричал он. - Ты... ты целовалась с ним! Ты... - он не мог договорить. Слезы градом катились по щекам. Он развернулся и убежал в свою комнату, захлопнув дверь.
Наташа осталась в коридоре, чувствуя себя самой последней предательницей. Сосед попытался обнять ее, но она оттолкнула его.
- Уходи, - прошептала она. - Пожалуйста, уходи.
Он посмотрел на нее, на закрытую дверь комнаты Максима, вздохнул и молча вышел. Наташа осталась одна. Она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Что она наделала?
В комнате Максима было темно. Он стоял у окна, сжав кулаки, и смотрел на чужой двор, на чужие фонари. Слезы текли сами, он не мог их остановить. Мама... мама целовалась с чужим дядей. Это предательство. Он чувствовал себя так, будто его ударили.
Он достал телефон. Руки дрожали. Он нашел в списке контактов «Папа» и нажал вызов. Гудки. Долгие, бесконечные. Потом - ответ.
- Алло? - голос был незнакомым, низким, с акцентом.
Максим замер. Он ожидал услышать отца, а услышал чужого мужчину.
- Кто это? - спросил он испуганно. - Где мой папа?
На том конце провода помолчали. Потом голос стал мягче, почти ласковым:
- Максим? Это ты, сынок?
- Я не ваш сынок! - выпалил мальчик, чувствуя, как страх смешивается с отчаянием. - Где папа? Я хочу говорить с папой!
- Тише, тише, - голос успокаивал. - Меня зовут Леван. Я брат твоего отца. Твой дядя. Ты обо мне слышал?
Максим замер. Дядя? У папы был брат? Он вспомнил, что отец иногда говорил о брате, который живет за границей. Но он никогда его не видел.
- Дядя? - переспросил он неуверенно.
- Да, племянник. - Леван говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась тревога. - Я очень хотел познакомиться с тобой. Давно. Но обстоятельства... - он запнулся. - Скажи, что случилось? Почему ты плачешь? Почему звонишь отцу?
Максим всхлипнул. Он не хотел рассказывать чужому дяде про маму и Игоря, но слова вырвались сами:
- Мама... она целуется с другим дядей. Он приходит к нам, приносит цветы, а она ему улыбается. А я ее не пускал, я сказал ему, что папа ему голову оторвет, а он все равно пришел! И она... она целовала его. Я видел!
Леван слушал молча. Максим слышал только его дыхание.
- Где папа? - снова спросил мальчик. - Он должен вернуться. Он должен все исправить. Забрать нас отсюда. Скажи ему, пусть приедет!
- Максим, - голос Левана стал тяжелым почти физически. - Я не могу сейчас сказать твоему отцу. Потому что... я сам ищу его.
- Что значит «ищешь»? - у мальчика перехватило дыхание.
- Он пропал, - тихо сказал Леван. - Несколько дней назад. Я знаю, кто это сделал, я его ищу. Он жив. Я верю, что он жив. Но пока я не знаю, где он.
Максим закрыл глаза. Весь мир рухнул. Мама целуется с чужим, папа пропал. Он совсем один.
- Дядя Леван, - прошептал он, - вы найдете его?
- Найду, - твердо ответил Леван. - Обещаю. Я возьму самую страшную клятву, но я найду брата. Живым. И он вернется к тебе.
- А мама? - голос Максима дрогнул. - Она... она его больше не любит?
- Не знаю, сынок. - Леван вздохнул. - Взрослые - сложные люди. Но я знаю одно: твой отец любит вас безумно. И он будет бороться за вас. А ты... ты держись. Ты мужчина. Ты должен быть сильным.
Максим вытер слезы. Он не чувствовал себя сильным. Он чувствовал себя маленьким, испуганным мальчиком, который потерял все. Но голос дяди вселял какую-то странную уверенность.
- Дядя Леван, вы правда мой дядя?
- Правда, - в голосе Левана послышалась слабая улыбка. - У тебя такие же темные волосы, как у Нугзара в детстве. Такое же упрямство, я уверен. Я очень хочу тебя обнять.
- А когда?
- Скоро. А сейчас ложись спать. Завтра я тебе позвоню. Хорошо?
- Ладно, - нехотя согласился Максим. - Но вы ищите папу. Очень быстро.
- Быстрее ветра. Спи спокойно, племянник.
Максим положил трубку и уставился в потолок. Телефон выпал из рук. Он лежал, сжимая кулаки, и думал. Дядя. У него есть дядя. Брат папы. И он ищет его. А мама... про маму он думать не хотел. Слишком больно.
После разговора Леван долго сидел, глядя на телефон. Его сердце сжималось от того, что услышал. Маленький мальчик, племянник, которого он никогда не видел, плачет и просит помощи. А он не может ему помочь. Пока не может.
Рядом на диване спал Даня, измотанный последними событиями. Леван встал, прошел в комнату, превращенную в штаб. На стенах висели карты, фотографии, схемы. Он подошел к доске, где красными нитками были отмечены все известные адреса Сербина и его людей.
- Где ты, Нугза? - прошептал он. - Где тебя держат?
Раздался тихий стук. В дверях стоял один из его доверенных людей, Руслан.
- Леван, есть новости. Перехватили разговор. Сербин дал команду готовить «склад» к перемещению. Завтра ночью.
- Какой «склад»?
- Тот самый, который мы отслеживали. Промзона за Обводным. Там держат... держали важного гостя.
Леван напрягся. Он знал об этом месте. Заброшенное здание бывшего завода, арендованное подставной фирмой. У них были подозрения, что там могут прятать Нугзара, но нужны были подтверждения.
- Где именно?
- Корпус 7, подвал. Охрана - около десяти человек. Смена каждые шесть часов.
Леван закрыл глаза. Это оно. Он чувствовал. Нугзар там. Избитый, израненный, но живой. И он должен успеть. До завтрашней ночи, когда его могут перевезти в неизвестном направлении, а значит потерять навсегда.
- Готовь людей, - коротко приказал он. - Штурм. Завтра, в 4 утра. Когда охрана будет спать. Тишина. Ни одного выстрела, если можно. Мы берем их живьем. А брата забираем.
- Понял.
Руслан вышел. Леван остался один. Он подошел к окну, глядя на предрассветный город. «Держись, Нугзар. Я иду. Племянник ждет. И она... она еще вернется. Мы все вернем».
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Максима? Нет. Адрес, который он ждал несколько дней. Координаты дома, где скрывалась Наташа с сыном. Его люди нашли их. Наконец-то.
Он не будет говорить Нугзару. Не сейчас. Сначала освободить брата. Потом вернуть ему семью. В этом порядке.
Леван сел за стол, открыл ноутбук и начал разрабатывать план штурма. Каждая деталь, каждый шаг - всё должно быть идеально. Цена ошибки - жизнь брата. И надежда маленького мальчика, который сейчас, свернувшись калачиком, плачет в подушку в чужом городе, не зная, увидит ли когда-нибудь отца.
- Я обещал тебе, племянник, - тихо сказал Леван. - Я сдержу слово.
За окном занимался рассвет. Решающий день начинался.