33
День выдался на удивление солнечным для этого серого города. Лучи пробивались сквозь облака, освещая маленькую гостиную, где Наташа сидела за ноутбуком, погруженная в очередной отчет. Максим был в школе. Тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш, казалась благословением после недели его молчаливых обид.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Наталья, взглянув в глазок, увидела Игоря. Он стоял с огромным букетом бордовых роз и коробкой дорогих конфет в руках, одетый с иголочки, с той самой легкой, располагающей улыбкой.
Она открыла, чувствуя легкое раздражение и, против воли, приятное удивление.
- Игорь? Ты зачем? Я же сказала, у меня работа...
- Работа подождет, - мягко перебил он, протягивая цветы. - А цветы ждать не умеют. Они сегодня утром расцвели специально для тебя. Ну, или продавщица в цветочном так сказала. Но я ей поверил.
Она невольно улыбнулась. Умел он найти подход. Простой, ненавязчивый юмор, никакого давления.
- Спасибо. Очень красиво. Заходи, раз пришел. Чай будешь?
- С удовольствием.
Он прошел в гостиную, оглядывая скромную обстановку съемной квартиры. Наташа поставила цветы в вазу, включила чайник. Мужчина сел на диван, наблюдая за ней. В его взгляде читалось что-то большее, чем просто дружеское участие. Он явно хотел сблизиться. И Наташа, уставшая от одиночества, не могла сказать, что ей это неприятно.
Они пили чай, говорили о пустяках. Игорь рассказывал о своей работе, о последней поездке в Европу. Наташа слушала вполуха, но кивала, поддерживая разговор. В какой-то момент он вдруг замолчал и посмотрел на нее серьезно.
- Наташ, я понимаю, что ты сейчас не в том положении, чтобы... строить планы. Но я хочу, чтобы ты знала: ты мне очень нравишься. И я готов ждать. Просто быть рядом. Если позволишь.
Она отвела взгляд. Слова были правильные, интонация - искренняя. Но внутри что-то сопротивлялось. Что-то, связанное с темной фигурой, что до сих пор снилась ей по ночам.
- Игорь, я...
- Ничего не говори сейчас, - остановил он. - Просто знай.
В этот момент в замке заскрежетал ключ. Дверь распахнулась, и в прихожую влетел Максим. Увидев на вешалке чужое пальто, а потом в гостиной Игоря, он замер. Его лицо, еще минуту назад оживленное после школы, окаменело.
- Максим, привет! - Игорь поднялся с приветливой улыбкой. - Как школа?
Максим молчал. Он смотрел на цветы, на коробку конфет на столе, на расслабленную позу этого чужого мужчины в их временном убежище. Его кулаки сжались.
- Максим, поздоровайся, - мягко, но настойчиво сказала Наташа.
- Здрасьте, - буркнул мальчик и, не снимая куртки, прошел в свою комнату, демонстративно громко хлопнув дверью.
Наталья вздохнула.
- Извини. Он... сложный период.
- Понимаю, - кивнул Игорь. - Может, мне уйти? Не будем его нервировать.
- Да, наверное, так будет лучше.
Он попрощался, поцеловав ей руку (жест, от которого у нее по спине пробежали мурашки - давно никто не делал так), и ушел. Наташа осталась одна, глядя на закрытую дверь комнаты сына.
Вечером она зашла к Максиму. Он сидел на кровати, уткнувшись в планшет, и даже не поднял головы.
- Макс, нам надо поговорить.
- О чем? - голос был глухой, безжизненный.
- О том, что происходит. О тебе. Обо мне. О... Игоре.
- А что о нем говорить? - он резко поднял глаза. В них горела обида и злость. - Он чужой. Он не папа.
Наташа присела на край кровати.
- Я знаю, что не папа. Но папы сейчас нет рядом. И я не знаю, будет ли он вообще... Я имею право на личную жизнь, Максим.
- Личную жизнь? - мальчик вскочил, его голос сорвался на крик. - Ты зачем с ним? Папа тебя любит! Он всё для тебя делал! А ты... ты с этим... - он не мог подобрать слов, задыхаясь от возмущения.
Наталья чувствовала, как внутри нарастает волна собственного раздражения.
- Максим, прекрати. Ты ничего не понимаешь во взрослых отношениях.
- Я понимаю! - заорал он. - Я понимаю, что папа без тебя места себе не находит! Я по телефону слышал, как он говорит! А ты тут с конфетами...
Он выбежал из комнаты, хлопнув дверью. Наташа осталась одна. Она закрыла лицо руками. Что она делала? Зачем позволила Игорю приблизиться? Ради чего? Чтобы разрушить последнюю связь с сыном?
На следующий день Игорь снова пришел. На этот с коробкой пирожных и новыми цветами - нежными кремовыми розами. Наташа колебалась, но он так искренне хотел загладить вчерашнее неловкое впечатление, что она сдалась.
- Максим дома? - спросил он, проходя в гостиную.
- В своей комнате. Уроки делает.
Мужчина кивнул, но в его глазах мелькнула тень. Он чувствовал стену, возведенную мальчиком.
- Может, он выйдет? Я принес пирожные...
- Не думаю, - покачала головой Наташа. - Он очень упрямый. Весь в отца.
Они сидели на кухне, пили чай. Игорь рассказывал смешные истории из своей жизни, пытаясь разрядить обстановку. Наташа слушала, улыбалась, но краем глаза следила за дверью комнаты Максима.
- Мне пора, - наконец сказал Игорь, допив чай. - Спасибо за компанию. - Он встал, взял ее руку, задержал в своей. - Наташ, я понимаю, что у тебя сложная ситуация. Но я серьезно. Ты мне очень дорога. Я буду ждать столько, сколько нужно.
Она не успела ответить. Дверь комнаты Максима распахнулась, и мальчик вышел в коридор. Увидев их - Игоря, держащего руку его матери, - он остановился. Его лицо потемнело.
- Максим, - начала Наташа, но он уже шагнул вперед и встал между ними, глядя на мужчину снизу вверх, но с такой яростной решимостью, что тот невольно отпустил руку Наташи.
- Дядя, можно вас на пару слов? - голос Максима был ледяным, совсем не детским.
Игорь удивленно поднял бровь, но кивнул.
- Конечно, Максим. О чем хочешь поговорить?
- Наедине, - отрезал мальчик. - Мама, подожди здесь.
Наташа хотела вмешаться, но что-то в глазах сына остановило ее. Она осталась на кухне, прислушиваясь. Максим открыл входную дверь и вышел с Игорем на лестничную площадку.
- Слушай сюда, - начал Максим, когда дверь за ними закрылась. Он не называл Игоря на «вы», не пытался быть вежливым. Его голос звучал низко и зло. - Ты чего к моей маме пристал?
Сосед усмехнулся, но в его глазах мелькнуло недоумение.
- Максим, я не пристаю. Я просто ухаживаю. Твоя мама взрослая женщина, она может сама решать, с кем ей общаться.
- Она замужем, - отрезал Максим. - У нее есть муж. Мой папа. И если он узнает, что ты тут свои цветочки таскаешь и за ручку ее хватаешь, он тебе голову свернет. Понял?
Игорь нахмурился. Он знал, что Наташа разведена или в процессе развода, так она ему сказала. Но этот мальчик говорил так уверенно, что в его словах чувствовалась правда.
- Максим, я знаю, что у вас сложная ситуация. Но твоя мама сказала, что они с отцом...
- Она сказала то, что сказала, - перебил Максим. - А я тебе говорю другое. Мой папа - Нугзар Гибадуллин. Слышал такое имя?
Игорь побледнел. Он слышал. В деловых кругах это имя произносили шепотом, связывая с самыми темными делами города.
- Ты врешь, - тихо сказал он.
- Не вру. - Максим шагнул ближе, и в его десятилетних глазах горела такая ненависть, что Игорь невольно отступил. - Мой папа главный. Он людей по струнке строит. И если он узнает, что какой-то хлыщ в очках клеится к его жене, он тебя по стенке размажет. И никакая полиция не поможет. Так что собирай свои цветочки и вали, пока цел.
Повисла тишина. Мужчина смотрел на этого маленького, но невероятно опасного мальчика и понимал, что тот не шутит. За его спиной стояла тень человека, чье имя внушало ужас.
- Ты... ты не понимаешь, - попытался возразить Игорь, но его голос дрогнул. - Я просто хочу быть рядом с твоей мамой...
- А я тебе говорю - проваливай, - жестко повторил Максим. - И запомни: если ты еще раз придешь, если еще раз подаришь ей цветы или прикоснешься к ней, мой папа тебя найдет. И проучит. Так, что мало не покажется. Имей в виду - я ему все расскажу. Каждое слово, каждый твой взгляд.
Он развернулся и зашел обратно в квартиру, громко хлопнув дверью. Сосед остался стоять на лестничной клетке, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Этот ребенок не блефовал. В его словах была такая уверенность, такая сила, что у любого взрослого мурашки побежали бы.
Наташа, услышав хлопок двери, вышла в коридор. Максим стоял, тяжело дыша. Его лицо было бледным, но глаза горели победным огнем.
- Что ты ему сказал? - спросила она, чувствуя неладное.
- Сказал, чтобы больше не приходил, - ответил Максим и ушел в свою комнату, не оборачиваясь.
Наталья открыла дверь. Игоря уже не было. На полу лежала забытая коробка пирожных. Она подняла ее, зашла в квартиру и закрыла дверь. В голове билась только одна мысль: «Что происходит?».
Она постучала в комнату Максима. Молчание. Наталья открыла дверь. Мальчик сидел на подоконнике, глядя в окно.
- Максим, что ты натворил?
- Ничего, - тихо ответил он. - Просто сказал правду. Что у тебя есть муж. И что он за тебя любому голову оторвет.
Наташа прикрыла глаза. Боже, что она наделала? Этот ребенок, ее сын, оказался преданнее, чем она сама. Он защищал отца, которого она пыталась забыть. Он верил в Нугзара, даже когда она перестала верить.
- Максим, папа... он не сможет сейчас никому голову оторвать. Он...
- Сможет! - перебил Максим, поворачиваясь. - Ты просто не видишь! Он для нас всё сделает! Он нас ищет! Я знаю! Он не бросит!
На глазах мальчика выступили слезы, но он сдерживался, не позволяя себе расплакаться.
- Почему ты его не любишь? - спросил он шепотом. - Он же тебя так любит. Он без тебя умрет.
Наталья подошла, села рядом, обняла сына. Максим сначала сопротивлялся, потом прижался к ней, и они сидели так, молча, глядя в окно на чужой город.
- Я не знаю, люблю ли я его, - прошептала она наконец. - Я просто боюсь. Боюсь за нас. За тебя.
- А я не боюсь, - твердо сказал Максим. - Я хочу к папе. Домой.
Наташа молчала. Она думала об Игоре, о его ухаживаниях, о его спокойной, безопасной жизни. И о муже - о его безумной любви, о его крови на паркете, о его глазах, полных отчаяния. Опасность или безопасность? Страсть или покой? Выбор был мучительным. Но глядя на сына, на его преданность, на его веру, она начинала понимать, что бегство - не выход. Что рано или поздно ей придется вернуться. Или, по крайней мере, дать Максиму то, что ему нужно - отца.
Она не знала, что Нугзар уже близко. Что его люди вышли на след. Что он, превозмогая боль, готовится к последнему рывку. Что скоро их мир снова столкнется, и этот раз все решит. Окончательно и бесповоротно.