32
Прошло две недели с тех пор, как Наташа с Максимом покинули Петербург. Две недели, которые тянулись как бесконечность, заполненная работой, бытом и попытками создать иллюзию нормальной жизни. Мать Наташи, женщина с железным характером и добрым сердцем, встретила их без лишних расспросов, но Наталья видела в ее глазах немой вопрос, на который не могла ответить. Потому что сама не знала ответа.
Они снимали небольшую квартиру в тихом районе незнакомого города. Наташа оборудовала рабочий уголок в гостиной: ноутбук, документы, постоянные видеозвонки с Даней. Леван, как и обещал, курировал дела в Питере, и, к удивлению, бизнес не только не рухнул, но и показывал стабильные результаты. Она работала как одержимая, заполняя каждый час отчетами, переговорами, планированием. Это было единственным спасением от мыслей, которые разъедали душу.
Максим ходил в новую школу, держался замкнуто, но не жаловался. Он почти не говорил об отце. Эта тишина была хуже любых истерик. Наташа видела, как он смотрит в окно, как замирает, когда видит мужчину с темными волосами. Видела, как он отворачивается, чтобы скрыть слезы. И ничего не могла с этим поделать. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, Максим просто уходил в свою комнату и закрывал дверь.
И в этот момент пустоты, когда Наташа чувствовала себя бесконечно одинокой, появился ОН.
Игорь появился в их жизни случайно - сосед по дому, владелец небольшой IT-компании, разведенный, без детей. Умный, воспитанный, с легкой улыбкой и спокойными, уверенными манерами. Он заметил Наташу в лифте, потом столкнулся с ней в супермаркете, помог донести пакеты. Предложил кофе в местной кофейне. Она согласилась. Не потому, что хотела. А потому, что устала быть одной.
Его ухаживания были ненавязчивыми и приятными. Он не лез в душу, не задавал лишних вопросов, просто был рядом. Приносил цветы без повода, звонил вечерами узнать, как дела, предлагал сводить Максима в парк аттракционов. И Наталья, сама не веря себе, ловила себя на том, что ей это нравится. Нравится чувствовать себя желанной, нужной, просто женщиной, а не железной леди, не матерью, не беглянкой. Рядом с Игорем мир казался простым и понятным. Без крови, без страха, без бесконечных «если».
Но Максим...
С каждым новым появлением мужчины мальчик замыкался все сильнее. Он перестал разговаривать с матерью. Отвечал односложно, не смотрел в глаза. А когда Игорь в очередной раз принес билеты в кино и пригласил их обоих, Максим вдруг сорвался.
- Не пойду! - закричал он, топая ногой. - Не пойду с ним! Он чужой! Ты что, не понимаешь? Он не папа!
Слезы градом катились по его щекам. Он смотрел на Наташу с такой обидой и болью, что у нее сердце разрывалось.
- Максим, ну что ты... Игорь просто друг. Мы идем в кино, это же весело...
- Мне не весело! - заорал он, убегая в свою комнату и с грохотом захлопывая дверь.
Наташа стояла в коридоре, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Игорь, тактично попрощавшись, ушел. А она прислонилась к стене и закрыла глаза. Максим не принимал этот новый мир. Он хотел только одного: вернуться к отцу. К своему папе, который, несмотря ни на что, был для него центром вселенной.
Ночью, когда дом затих, Наташа тихо открыла дверь в комнату сына. Максим спал, но даже во сне его лицо было напряжено. На подушке лежала маленькая фотография, которую он тайком взял с собой - они с Нугзаром на рыбалке, счастливые, оба смеются. Наташа осторожно вытерла слезы с его щеки и вышла.
В гостиной она села за ноутбук, пытаясь работать, но буквы плыли перед глазами. В голове билась одна мысль: «Он хочет к нему. А я... Что я делаю? Зачем я это делаю?»
В Петербурге Нугзар сходил с ума. Каждую ночь он видел во сне Наташу и Максима. Каждое утро просыпался с мыслью: «Где они? Живы ли?». Он знал, что они у ее матери, но мать, предвидя возможную слежку, сменила квартиру и уехала в неизвестном направлении. Концы обрубились. Люди Левана искали, но безуспешно.
Мужчина, опираясь на трость, почти не выходил из квартиры. Он превратил её в штаб. Карты, фотографии, схемы. Леван приносил новые данные, и они вместе анализировали. Но мысли Гибадуллина постоянно возвращались к семье.
- Лева, - сказал он однажды вечером, глядя на карту. - Я не могу так больше. Я должен их найти. Должен увидеть. Хотя бы издалека. Убедиться, что они в порядке.
- Ты себя погубишь, - спокойно ответил брат. - Ты еще не оклемался. А если тебя выследят по следам?
- Плевать, - Нугзар сжал трость так, что костяшки побелели. - Без них я уже покойник. Ты же знаешь.
Леван вздохнул. Он знал. Он видел, как брат медленно угасает. Физически он поправлялся, но внутри... внутри была пустота.
И тут зазвонил телефон. Леван поднял трубку, слушал, и его лицо становилось все мрачнее.
- Что? - спросил Нугзар, почуяв неладное.
- На Даню напали. У офиса. Двое. Пытались затащить в машину.
- Он жив?!
- Жив. Его спасли... - Леван помедлил. - Его спасли наши люди, которых ты поставил следить за ним. Они были рядом. Отбил.
Нугзар медленно встал, превозмогая боль. Это была его заслуга. Интуитивно, на всякий случай, он приказал двум своим самым надежным парням присматривать за Даней. Потому что Даня был единственной ниточкой к Наташе. Потому что он был ее человеком. И мужчина не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось.
- Где он сейчас?
- У нас внизу. Привезли. Врач уже осмотрел - пара синяков, испуг. Ничего серьезного.
- Я хочу его видеть.
Через несколько минут Даня, бледный и взъерошенный, сидел на кухне, сжимая в руках чашку с чаем. Увидев старшего Гибадуллина, он попытался встать, но тот жестом остановил.
- Сиди. Рассказывай.
- Я... я даже не понял сразу. Вышел из офиса, темно. Двое. Схватили, поволокли к машине. Я кричать начал, отбиваться... А потом ваши ребята. Как из-под земли. Тех двоих - в машину и увезли. Меня сюда.
- Ты знаешь, кто это мог быть?
Ломбарди покачал головой.
- Нет. Но... может, это связано с Натальей Игоревной? С ее исчезновением? Или с теми, кто охотится на вас?
Нугзар молчал. Он тоже так думал. Это была война. И теперь они перешли к Дане - самому близкому человеку Наташи после него. Если бы не его предусмотрительность, Даня был бы мертв или похищен. И тогда Наташа осталась бы совсем одна, без связи, без поддержки.
- Ты останешься здесь, - сказал Нугзар твердо. - Пока мы не разберемся. Это не обсуждается.
- Но Наталья Игоревна...
- С ней свяжешься отсюда. Леван тебе поможет. Мы должны защитить тебя. Ради неё.
Даниил кивнул, понимая, что спорить бесполезно. И в глубине души он был благодарен. Этот человек, которого он когда-то боялся, теперь спасал ему жизнь.
Позже вечером Леван зашел в комнату брата. Тот сидел у окна, глядя на ночной город.
- Есть новости, - сказал Леван. - По нашим «друзьям». Нашли одного из тех, кто был в группе нападения на Даню. Его взяли, он говорит. Сербин активизировался. Он знает, что ты жив, и боится. Поэтому хочет уничтожить всех, кто может тебе помочь. Даня был в списке.
- Сербин... - Нугзар повернулся, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который Леван знал с детства. - Где он?
- Пока ищем. Но теперь мы знаем направление. Это вопрос времени.
- Времени у нас мало, Лева. Она там, одна. С сыном. Если они выйдут на неё...
- Не выйдут. Я удвоил людей на поиски её матери. Мы найдем их первыми.
Нугзар кивнул. Он верил брату. Но сердце ныло от тоски. Он закрыл глаза и увидел Наташу. Ее улыбку, ее холодный взгляд, который только для него становился теплым. Ее руки, перебирающие его волосы. Ее голос, шепчущий что-то во сне. Он так хотел услышать его снова. Хотя бы один раз. Услышать, что она любит его. Даже если это будет ложь. Даже если это будет последнее, что он услышит в жизни.
- Лева, - тихо сказал он. - Ты думаешь, она когда-нибудь простит меня?
Леван долго молчал, глядя на брата.
- Не знаю, Нугза. Женщины - они другие. Но я знаю одно: она не забыла тебя. Если бы забыла, не бежала бы так далеко. Не пряталась бы. Прощают только тех, кто дорог.
Мужчина ничего не ответил. Он снова повернулся к окну, где в темноте мелькали редкие огни. Где-то там, в этом огромном мире, были его Наташа и его Максим. Он найдет их. Он защитит их. Даже ценой собственной жизни. А пока он будет ждать. И верить, что однажды услышит те три слова, которые держат его на этом свете.
В далеком городе, в маленькой квартире, Наташа сидела на кухне и пила остывший чай. Максим спал. За стеной тихо играло радио. Она думала о том, как глупо пытаться построить новую жизнь, когда старая еще не отпустила. О том, что Игорь, каким бы хорошим он ни был, никогда не сможет заменить Максиму отца. И о том, что, возможно, она совершила самую большую ошибку в своей жизни, когда уехала. Но признаться себе в этом было страшнее всего. Потому что признать - значит вернуться. А вернуться - значит снова войти в тот ад, из которого она только что вырвалась.
Она не знала, что Нугзар ищет её. Не знала, что он спас Даню. Не знала, что он умирает от тоски по ней. Она знала только одно: её сын плачет по ночам, а она не может ему помочь. И это было самое страшное наказание, которое она могла себе представить.