14
Полночь. В родительском доме Нугзара царила та особая, густая тишина, которая бывает только в глуши, где ближайшие соседи живут за полкилометра. В гостиной, освещенной лишь настольной лампой с теплым абажуром, Наташа сидела в большом кресле у печки. На ней были мягкие домашние штаны и просторный свитер Нугзара, от которого пахло им, дымом и лесом. На животе, под свитером и пледом, лежала тяжесть. Не одна, а две.
Нугзар спал, уткнувшись лицом ей в бок и обняв ее за талию. Его дыхание было глубоким и ровным, разбитые ребра почти не беспокоили его в этом положении. Его темные кудри рассыпались по ее ногам. А поверх него, свернувшись калачиком, как котенок, пристроился Максим. Он заснул, слушая, как мама читает ему книгу, и так и остался, прижавшись к отцовской спине. Два самых дорогих ей существа в мире, доверчиво отдавшие ей свою тяжесть и сон.
Правой рукой Наташа медленно, ритмично гладила то по голове сына, то по волосам мужа. Левая была свободна. На коленях, поверх пледа, стоял ее тонкий, мощный ноутбук. Она закончила разбирать срочные письма, проверила отчеты. Все было спокойно. Казалось, весь мир сузился до этого кресла, до тепла печки, до доверчивого дыхания на ее животе.
На экране всплыло уведомление от Дани.
«Наталья Игоревна. Срочная информация к вашему сведению. Файл зашифрован. Ключ обычный»
Она открыла защищенный мессенджер. Даня никогда не паниковал зря. «Обычный» ключ означал, что информация критическая, но не требующая немедленного бегства или уничтожения следов. Она ввела пароль. Загрузился файл. Это была сводка из анонимного, но очень надежного источника внутри правоохранительных органов. Сухая, фактологическая лента.
«Дело №... По факту убийства С.Л. Зимина.
...по результатам баллистической экспертизы установлено, что оружием являлся пистолет Макарова с подпиленным серийным номером, распространенный в криминальной среде...
...несмотря на первоначальную версию о несчастном случае (падение с лестницы в состоянии алкогольного опьянения), повторный осмотр места происшествия выявил несоответствия...
...на ковровом покрытии в двух метрах от тела обнаружены микрочастицы, идентичные грунту, характерному для промзоны в районе старого завода «Красный Октябрь»...
...по данным негласного оперативного источника, в ночь убийства в указанном районе была замечена машина, косвенно связанная с лицом, известным под прозвищем «Кудрявый» (Н.А. Гибадуллин )...
...вывод следственной группы (неофициальный): убийство с инсценировкой несчастного случая. Мотив – криминальное перераспределение сфер влияния. Основной подозреваемый – Н.А. Гибадуллин. Официальное дело вести нецелесообразно ввиду отсутствия прямых доказательств и давления «сверху»...»
Наташа прочла текст дважды. Внутри не было ничего. Ни страха, ни паники, ни даже удивления. Была лишь холодная констатация факта, которую она и так знала на уровне инстинкта. Да, это сделал он. Он поехал ночью, сделал свою работу чисто, настолько чисто, что даже следствие, нашедшее зацепки, предпочло «нецелесообразно» их развивать. «Давление сверху» – это, должно быть, знакомые Аркадия Семеныча или ее собственные, невидимые рычаги, которые она давно научилась приводить в движение деньгами и связями.
Она закрыла ноутбук и тихо отложила его на стоявший рядом сундук. Ее левая рука снова оказалась свободной. Она опустила ее на голову Нугзара, погрузила пальцы в его густые, чуть вьющиеся волосы. Они были теплыми от сна и тяжелыми. Она медленно, нежно расчесывала их пальцами, касаясь кожи головы. Он вздохнул во сне глубже и прижался к ней сильнее, ища тепла.
И глядя на его расслабленное, беззащитное во сне лицо, на длинные темные ресницы, прилипшие к скулам, она вдруг с поразительной яркостью вспомнила. Не вчерашний гараж, не кровь, не угрозы. А самое начало. Того Нугзара, которого еще не знала она.
Ей было двадцать два. Она, только-только получившая диплом архитектора и вступившая в жестокую борьбу за наследство отца против его «партнеров», чувствовала себя загнанным зверьком. Все вокруг были акулами. Ей нужна была защита. Не охранное агентство, а человек. Железный, беспрекословный, свой. Ей порекомендовали «одного татарина, бывшего спортсмена, работает телом. Жесткий, но не буйный. Дорого, но надежно».
Она назначила встречу в своем новом, еще пустом, пахнущем краской кабинете. Он вошел без стука. Высокий, плечистый, в простой черной футболке и тренировочных штанах. Не гопник, нет. В нем чувствовалась какая-то дикая, сдержанная грация хищника. Его темные глаза обвели комнату, оценив углы, окна, выходы, и лишь потом остановились на ней. Он не улыбнулся, не заискивал.
— Меня зовут Нугзар. Вы Наталья?
Голос был низким, с легким, певучим акцентом. Она, привыкшая к сладким речам подхалимов, была ошарашена этой простотой.
— Я. Мне нужна охрана. Постоянная.
— Угрозы есть?
— Есть. Со стороны бывших компаньонов отца.
Он кивнул, как врач, выслушавший симптомы.
— Оружие есть?
— Нет. Не умею.
— Научим. Машина бронированная?
— Нет.
— Нужна. Я все организую. Мой гонорар – столько в месяц. — Он назвал сумму, которая заставила бы вздрогнуть, но она лишь кивнула. — Условия: вы меня слушаетесь в вопросах безопасности. Всегда. Без обсуждений. Иначе бесполезно.
Она наняла его. Сначала это были просто поездки на машине, он молча сидел за рулем, его присутствие было как стена. Потом были первые «звоночки» – сломанная рука у одного слишком настойчивого кредитора отца, который пытался вломиться к ней домой. Нугзар сделал это тихо, быстро, и принес ей папку с долговыми расписками, выкупленными за копейки. «Чтобы не лез», — коротко пояснил он.
А потом была та ночь. Один из «друзей» отца, человек постарше, с гнилыми зубами и жирными руками, припер ее в угол на каком-то корпоративе. Говорил похабно, дышал перегаром, обещал «взять под крыло». Она, вся в ледяном гневе и отвращении, ударила его бокалом. Тот озверел. И тут, как из-под земли, вырос Нугзар. Он не кричал, не угрожал. Просто взял того за шиворот и вынес из зала, как мешок с мусором. Потом вернулся, нашел ее дрожащую в служебном помещении. Он не говорил «не бойся». Он просто подошел, снял свой пиджак и накинул ей на плечи, хотя она не мерзла – ее трясло от ярости и унижения.
— Все, — сказал он. — Он больше не подойдет.
— Что ты с ним сделал? — прошептала она.
Он посмотрел на нее своими темными, непроницаемыми глазами, и в них что-то мелькнуло.
— То, что нужно. Чтобы ты могла спать спокойно.
Именно тогда что-то перевернулось. Она увидела в нем не просто наемную силу. Она увидела инструмент. Оружие. Самую надежную и преданную тень. И ее потянуло к этому оружию с магнетической, запретной силой. Она начала задерживаться на работе, просто чтобы он был рядом. Искала поводы его касаться: поправить воротник, передать бумаги. Он был непоколебим, как скала, но она чувствовала, как он следит за ней не только как охранник. Его взгляд стал дольше задерживаться на ней, когда он думал, что она не видит.
Однажды поздно вечером, когда она в миллионный раз проверяла смету, он принес ей чашку чая. Не кофе, который она обычно пила, а успокаивающий травяной чай.
— Вы устали, — сказал он просто.
Она посмотрела на него, на эту мощную, опасную фигуру, стоящую с нежной фарфоровой чашкой в огромной ладони. И сломалась.
— Нугзар. Ты… ты когда-нибудь думаешь обо мне не как о начальнице?
Он замер. Поставил чашку на стол. Подошел так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло.
— Каждую минуту, Наталья, — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала хриплая, сдерживаемая страсть. — Но это неправильно.
— А что в нашей жизни правильного? — бросила она вызов, поднимаясь с кресла.
Он не ответил. Он наклонился и поцеловал ее. Грубо, властно, без спроса. А она ответила ему с той же яростной силой. Это не была нежность. Это была битва. Слияние двух одиноких, ожесточенных против всего мира сил. С того вечера он перестал быть просто охранником. Он стал ее Нугзаром. Ее тайной. Ее соучастником. Ее самой большой слабостью и самой главной силой.
Наташа вздохнула, возвращаясь в настоящее. Ее пальцы все так же перебирали его волосы. Он убил Зимина. Потому что Зимин угрожал ей, их сыну, их общему делу. Потому что это был самый простой и эффективный способ решить проблему в их мире. Он делал то, что умел лучше всего. То, ради чего она его когда-то и привела в свою жизнь. Нельзя было нанять льва, а потом удивляться, что он разрывает врагов.
Она наклонилась и мягко, чтобы не разбудить, поцеловала его в макушку, в самую гущу темных кудрей.
— Дурак, — прошептала она так тихо, что это было похоже на вздох. — Мой дурак.
Он что-то пробормотал во сне и прижался к ее животу еще сильнее, а Максим во сне обнял отца за шею. Наташа закрыла глаза, ощущая эту двойную тяжесть – тяжесть любви, преданности, и тяжесть крови, которая навсегда останется на их руках. Но это была их кровь. Их общая ноша. И она несла ее без сожалений. Потому что под этой тяжестью бились два сердца, ради которых она была готова на все. Даже на то, чтобы молча принять страшную правду и просто продолжать гладить его по волосам, пока он спит.