11
Неделя, проведенная в загородном доме под присмотром лояльного врача, сделала свое дело. Свежие синяки на лице Нугзара под умелыми пальцами Наташи и слоем тонального крема превратились в бледные, едва уловимые тени. Шишка на затылке сдулась, оставив после себя лишь небольшую чувствительность. Переломов не было, только трещина в ребре, которая ныла при резких движениях, но терпеть это он умел. Главное – тот пустой, шоковый взгляд в гараже ушел. В глазах снова появилась привычная твердость, лишь иногда, когда он думал, что Наташа не видит, в них проскальзывала глубокая усталость.
Дорога в родительский дом Нугзара в карельской деревне заняла несколько часов. Максим, сидевший сзади, был на седьмом небе – редкие поездки к бабушке с дедушкой всегда были для него праздником. Нугзар вел машину осторожно, бережа ребро, а Наташа смотрела в окно на мелькающие сосны. Она была спокойна, почти невозмутима. Маска идеальной невестки, успешной бизнес-леди и заботливой матери была надета безупречно.
Дом родителей Нугзара – просторный, деревянный, пахнущий печью, пирогами и яблоками – встретил их шумом и объятиями. Мать Нугзара, Гульнара, маленькая, круглолицая женщина с мудрыми, добрыми глазами, сразу обхватила сына, что-то быстро заговорив на татарском, потом прижала к груди Наташу и Максима. Отец, Андрей, высокий, прямой, с седыми усами и таким же, как у сына, пронзительным взглядом, молча похлопал Нугзара по плечу, внимательно всматриваясь в его лицо, но ничего не спросил о бледных желтоватых пятнах на висках.
За большим деревянным столом, ломящимся от еды, воцарилась теплая, шумная атмосфера. Гульнара безостановочно подкладывала всем угощения, а Андрей наливал домашнее вино из своего погреба.
– Ну, как дела в городе? Работа идет? – спросил Андрей , обращаясь к Нугзару, пока тот доедал хинкали.
Нугзар, отпивая вино, кивнул.
– Идет, папа. Сейчас большой проект у Наташи – новый жилой комплекс. Я отвечаю за поставки материалов, координирую подрядчиков.
– Это хорошо, – удовлетворенно крякнул отец. – Поставки – дело серьезное. Надежные люди нужны. – Он посмотрел на Наташу. – Он у тебя не подводит, дочка?
Наташа, отламывая кусочек хлеба, улыбнулась той светской, безупречной улыбкой, которую оттачивала на переговорах.
– Никогда, Андрей . Без него я бы не справилась. Он знает всех нужных людей и умеет договориться так, что все довольны.
Ее слова были чистой правдой, просто понятой в ином, лукавом ключе. Андрей согласно кивнул, гордясь сыном-«бизнесменом».
– А ты, внучек, учишься хорошо? – перевела стрелки Гульнара, ласково глядя на Максима.
– Пять по математике получил! – тут же выпалил мальчик. – Папа помогал!
– Молодец! Весь в отца, – улыбнулся старший Гибадуллин, и Нугзар почувствовал легкий, знакомый укол. Весь в отца. Если бы он только знал.
После обеда Наташа, скинув каблуки, устроилась с Максимом на огромном диване под окном с видом на лес. Они играли в какую-то настольную игру, привезенную с собой. Наташа смеялась тихо, искренне, по-домашнему. Она поддавалась сыну, делала глупые ошибки, разыгрывала целые спектакли из-за проигрыша, и Максим хохотал до слез. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, играл в ее распущенных волосах, которые она наконец освободила от строгого пучка. Она выглядела молодо, беззаботно, по-настоящему красиво.
Нугзар сидел в кресле напротив, наблюдая за ними. Он пил кофе и молча смотрел. В этот момент, в этом теплом, пахнущем детством доме, глядя на смеющуюся жену и сына, он чувствовал острую, почти физическую боль от контраста. Вот она – жизнь, о которой он мечтал втайне. Простота. Тишина. Смех за игрой. А не бетонные гаражи, запах крови и холодный металл пистолета у виска. Он ловил себя на мысли, что готов отдать все – деньги, влияние, силу – чтобы заморозить этот момент. Чтобы эта картина была его каждодневной реальностью, а не редкой, драгоценной передышкой между войнами.
Позже, когда Максим уснул, уставший от дороги и впечатлений, а родители ушли на кухню мыть посуду, Наташа вышла на крыльцо. Ночь была звездной, морозной. Она завернулась в большой шерстяной плат. Через минуту к ней присоединился Нугзар. Он стоял рядом, опираясь на косяк, и смотрел в черное, усыпанное звездами небо.
Тишина между ними была комфортной, насыщенной общими мыслями. Потом он заговорил, не глядя на нее.
– Наташ.
– Ммм?
– Я хочу еще одного ребенка.
Она повернула к нему голову. В свете, падавшем из окна, его профиль казался высеченным из камня, но в глазах, которые он наконец перевел на нее, была нежность и какая-то робкая надежда.
– Девочку, – добавил он тише, как будто боясь спугнуть саму эту мысль. – Такую же умную и сильную, как ты. И такую же упрямую.
Наташа смотрела на него. Она не удивилась. После всего, что случилось, после его откровений о страхе быть ненужным, эта просьба была логичным продолжением. Желанием создать еще одну неразрывную связь. Построить еще одну крепостную стену вокруг их семьи. Оставить после себя что-то чистое, что будет жить даже если их мир рухнет.
Она вздохнула, и ее дыхание превратилось в белое облачко.
– Нугзар… сейчас не время. Ты это и сам понимаешь.
Он опустил голову. Его надежда начала гаснуть.
– Я знаю. Зимин, этот… беспорядок. Но… когда-нибудь?
– Когда все нормализуется, – сказала она четко, поворачиваясь к нему лицом. Ее глаза в темноте казались очень большими и серьезными. – Когда я буду уверена, что смогу выносить и родить ее в спокойствии. Что ты будешь приходить домой, а не в реанимацию. Что Максиму не придется скрывать, чем занимается его отец. Когда уляжется пыль. Тогда – да. Тогда можно.
Он замер, переваривая ее слова. Он ожидал отказа. Резкого, категоричного. А может, насмешки. «Ты с ума сошел? В нашей жизни?» Но она сказала «да». Условное, отложенное, но «да». Это было больше, чем он смел надеяться.
Радость, теплая и светлая, волной накатила на него, смывая на мгновение всю усталость и грязь. Уголки его губ дрогнули, потянулись вверх в искренней, почти мальчишеской улыбке.
– Правда? – переспросил он, как будто не веря.
– Правда, – она кивнула. В ее голосе тоже прозвучала редкая мягкость. – Но только при условии. Никаких войн. Никаких «миссий» на стороне. Чистый бизнес и тихая гавань. Договорились?
– Договорились, – быстро согласился он. В глазах зажглась решимость, какой не было даже перед самыми опасными делами. Теперь у него была новая цель. Не просто выжить и защитить. А создать условия для этой новой жизни. Для нее, для Максима, для той, еще не существующей девочки.
Он шагнул к ней и, осторожно, чтобы не задеть ребро, обнял. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его свитер, пахнущий дымом и зимним лесом.
– Я думал, ты пошлешь меня куда подальше, – прошептал он ей в волосы.
– Иногда и посылаю, – она улыбнулась, чувствуя, как смеется его грудь. – Но не в этот раз.
Они стояли так, слушая, как в доме перешептываются его родители, громко тикают старые часы, и как где-то далеко воет на луну собака. В этом простом, далеком от всех их кошмаров мире, их мечта о девочке казалась не такой уж несбыточной. Это была точка на горизонте. Маяк. Ради него теперь стоило расчистить весь тот темный путь, что лежал перед ними.
Наташа знала, что путь этот будет кровавым. Что условие «когда все нормализуется» может тянуться годами. Но она дала ему эту надежду. Потому что увидела, как он смотрел на нее с Максимом. Потому что поняла – ему нужна не просто жена и соратница. Ему нужна будущее. И она, холодная, расчетливая Наташа, захотела дать ему это будущее. Несмотря ни на что.