Пламя Мести

песня: Flawless - The Neighbourhood
Kosandra - Miyagi & Andy Panda

— Долго еще? — скрестив руки на груди, бросила короткий взгляд на Стефано.

— Нет, — последовал сухой, лишенный эмоций ответ.

Сегодняшний день казался предвестником катастрофы. Сборы прошли в лихорадочной спешке: Туз забрал меня из дома Луиса, и вот уже целый час автомобиль прорезает городские улицы, направляясь в чертов Закс. Если об этом кто-нибудь узнает будет смеяться. Согласиться на брак с заклятым врагом отца? Это решение граничило с безумием, но логика в этом хаосе всё же присутствовала.

Стефано, или, как его называли в определенных кругах, Туз, вел машину уверенно, почти небрежно. Одной рукой он удерживал руль, виртуозно маневрируя в плотном потоке машин. Безупречный черный костюм подчеркивал мощный разворот плеч, а белоснежная рубашка с идеально завязанным галстуком создавала образ человека, привыкшего к абсолютному контролю. От него исходил тяжелый, магнетический аромат дорогого парфюма, мгновенно заполнивший салон и заставляющий чувства обостряться. Будь я наивной девчонкой, уже давно рассыпалась в его ногах, очарованная этим лоском. Но за маской опасного капо мафии скрывалось нечто иное, или, по крайней мере, мне отчаянно хотелось в это верить. В голове стучали вопросы, на которые не было ответов, но задавать их не хотелось. Вместо этого в сознание вгрызалась циничная правда: это сделка. Выгодный обмен, позволяющий убить двух зайцев разом — получить статус жены и помощь в мести. В такой игре проигравших не бывает, верно?

Глубокий вздох выдал нарастающее волнение. Пальцы невольно потянулись к декольте, пытаясь унять беспокойство и поправить чашечки корсета, которые то и дело норовили сместиться. Платье «русалка», выбранное с особой тщательностью, облегало фигуру словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Это было платье из детства, ставшее символом новой, взрослой жизни.

Открыв козырек с зеркалом, посмотрела на свое отражение: кружево, идеальная посадка, сияющая кожа. Длинная фата, брошенная на заднее сиденье, манила своей легкостью. Даже если этот брак не будет овеян любовью, выглядеть нужно безупречно. Уголки губ тронула мимолетная улыбка. Только я и Россо знали о готовящемся союзе. Ви, наверняка, будет в шоке, но сейчас не время для откровений. Скоро этот мир содрогнется от новости, которая разлетится по всем кланам.

Стоило закрыть зеркало, как взгляд встретился со взглядом Стефано. Он не просто смотрел — он изучал. Глаза цвета крепкого кофе потемнели, став почти черными. Улыбка замерла на лице, а в груди неприятно закололо, губы предательски задрожали под этим тяжелым, давящим взором.

— Что-то не так? — голос прозвучал непривычно тонко, почти пискляво.

Проклятие. Рядом с этим мужчиной чувствовала себя маленькой, беззащитной мышкой. Нужно взять себя в руки. Выпрямила спину, стараясь вернуть лицу самообладание, но Стефано лишь медленно обвел мою фигуру оценивающим взглядом и отвернулся.

Резкий нажим на педаль газа и автомобиль сорвался с места, обходя очередную машину. Адреналин ударил в голову, заставляя вжаться в кожаное сиденье. Любовь к скорости была частью моей натуры, но когда за рулем был Россо, это чувство превращалось в чистый ужас. Его манера вождения граничила с безумием. Что на этот раз переклинило в его голове?

— Ты можешь не гнать так? — выдохнула, пытаясь поймать воздух ртом.

Ответа не последовало. Спидометр перешагнул отметку в 180 км/ч. Машина вылетела на встречную полосу, и в этот момент впереди, словно огромная стена, возникла фура. Сердце пропустило удар.

— Стефано! Останови машину! — крик сорвался на хрип, рука в отчаянии толкнула его в плечо.

Вместо торможения последовала лишь хищная, едва заметная улыбка. Он не собирался замедляться.

— Ты слышишь меня?! Мы разобьемся,
псих! — голос сорвался на крик.

В наступившей секундной тишине раздался его вопрос, пугающе спокойный:
— Ты боишься смерти?

Я замерла. Взгляд метался от огромных огней фуры к его непроницаемому лицу.

— Отвечай, Лар. Я не остановлюсь, пока не услышу ответ, — в его тоне прорезался металл.

Раздался оглушительный рев гудка фуры, вибрирующий в самых костях.

— Да! — закричала, зажмуриваясь и сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Ожидание столкновения было невыносимым.

Слышалось лишь визжание тормозов тяжелой машины. Секунда. Две. Три. Медленно приоткрыла один глаз, ожидая увидеть обломки и смерть, но вместо этого увидела ровную дорогу и свою полосу движения. Сердце бешено колотилось о ребра. Повернув голову, заметила фуру — она спокойно и размеренно продолжала свой путь вдали, словно и не было того смертельного действия.

— Ты с ума сошел?! Что ты творишь? У тебя вообще инстинкт самосохранения
отсутствует? — гнев, копившийся внутри с момента чуть ли не столкновения, наконец прорвался наружу, превращаясь в резкие, почти обрывистые обвинения.

— Успокойся, — последовал ответ, от которого по спине пробежал холодок. Голос Стефано оставался до жути ровным, словно между жизнью и смертью не было и доли разницы.

— Успокоиться? — пальцы судорожно потянулись к вискам, массируя пульсирующую от адреналина кожу.
— Ты чуть не убил меня!

В голове зашумело. В тишине салона, нарушаемой лишь ровным гулом двигателя, едва слышным шепотом прозвучало: «Господи, за что мне всё это?»

— Запомни, — Стефано резко ударил по тормозам, заставив тело вжаться в кресло, — моя жена не должна бояться смерти.

Автомобиль замер. Наступила тяжелая, давящая тишина.

— Мы живем в мире, где смерть — ключевое понятие, — его слова падали, словно тяжелые камни. — Если в тебе увидят страх, тебя будут пытать этим страхом. Твоя уязвимость станет твоим приговором. Никогда не показывай, чего ты боишься на самом деле.

Щелчок заглушение машины, оборвал его монолог. Взгляд переместился в окно: впереди, в лучах солнца, величественно возвышалось здание Закса. Это место всегда внушало трепет, но сейчас оно казалось декорацией к собственной казни.

Дверь распахнулась. Пришлось придерживать тяжелый подол кружевного платья, чтобы не запутаться в ткани, пока ноги вели к заксу. Обойдя автомобиль, я уже собиралась направиться к массивным ступеням, как вдруг раздалось сухое:

— Остановись.

Развернувшись. Стефано стоял, небрежно облокотившись на дверцу, и курил. Тонкая струйка дыма лениво поднималась к небу, растворяясь в воздухе. Это зрелище отозвалось странной, болезненной ностальгией, как же давно не виделось этого образа.

— Фу, противно, — губы невольно скривились, а нос забавно сморщился, скрывая легкое раздражение, смешанное с любопытством.
— Мы еще кого-то ждем?

Ответа не последовало. Россо лишь затянулся в последний раз, затушил сигарету и, вытянув из салона длинную фату, направился навстречу. Его движения были скупыми и расчетливыми.

— После того как мы распишемся, здесь будут папарацци, — проговорил он, подходя почти вплотную. Пальцы, уверенные и прохладные, коснулись волос, закрепляя кружево фаты.
— Ты должна выглядеть идеально. Без единого изъяна.

Короткий кивок стал единственным ответом на его наставление. Рука сама собой нашла его локоть — жест, который казался одновременно и поддержкой, и добровольным пленением. Вместе мы начали подниматься по ступеням, входя в чрево Закса.

Внутри здание встретило нас гулкой, торжественной тишиной и запахом старого дерева, воска и дорогого парфюма. Высокие потолки, украшенные лепниной, и приглушенный свет ламп создавали атмосферу векового спокойствия, которая странно контрастировала с бурей, бушующей в душе. Стены, казалось, хранили тысячи тайн людей, приходящих сюда подписывать документы, меняющие судьбы.

В глубине холла, за изящным столом из темного дуба, нас уже ждала девушка-регистратор. На ее лице застыла профессионально-милая улыбка, которая, впрочем, не могла скрыть легкого любопытства при виде столь необычной пары.

— Добрый день, дорогие молодожены. — прозвучал ее мягкий, мелодичный голос. Она жестом пригласила их к кожаным креслам.

— Прошу вас, присаживайтесь. –регистраторша перевела взгляд с документов на нас, ее глаза лучились дежурным дружелюбием.
— Сегодняшний день — особенный. Вы решили закрепить свой союз браком...

Она сделала паузу, явно собираясь пуститься в длинные рассуждения о любви и вечности, но терпение иссякло. Лишние слова в этой стерильной тишине вызывали лишь глухое раздражение. Нога под подолом платья начала нервно дергаться, выбивая рваный ритм по паркету. В груди теснило от невыносимого желания оказаться как можно дальше от этого стола, от этого запаха официальности и от самой себя.

Стефано сидел напротив, неподвижный и сосредоточенный, словно статуя, и его тяжелый, пронзительный взгляд был прикован к женщине. Заметив мое это судорожное движение колена, он резко положил ладонь на ткань платья. Его пальцы сжали мышцу, а в глазах вспыхнуло свирепое предупреждение. Хватит. Прекрати.

Сдержав тяжелый вздох, Стефано перехватил инициативу.

— Без лишней речи, — его тон не терпящим возражений приказ разрезал воздух.
— Просто распишите нас и закончим с этим.

— Как скажете, Стефано Россо, — послушно кивнула девушка.

Изящная коробочка с кольцами скользнула по столу. Ручки легли в руки, и чернила на бумаге зафиксировали новую, пугающую реальность. Свидетельство о браке было подписано.

— Объявляю вас мужем и женой. Муж может поцеловать жену, — произнесла регистраторша и отодвинулась на свое место.

Мир на мгновение сузился до размеров этого зала. Стефано взял кольцо, и холодный металл скользнул по пальцу, заменяя привычную пустоту. В ответ последовало то же самое действие — кольцо теперь украшало и его руку. Слова о поцелуе заставили сердце пропустить удар. Губы мгновенно пересохли, кончик языка невольно коснулся нижней губы, пытаясь справиться с внезапной сухостью. Взгляд Стефано проследил за этим мимолетным движением. Его кадык дернулся, выдавая секундное замешательство, но он остался неподвижен.

Забрав документы, муж поднялся и протянул руку. Его ладонь была горячей и властной. Сделав шаг вслед за ним, покинула душную комнату.

Оказавшись в коридоре, пришлось остановиться у перил. Опершись руками о холодный металл, посмотрела вниз, на главный зал. Там, внизу, разворачивалась сцена из другой жизни: влюбленная пара, окутанная объятиями, нежно целовалась под аплодисменты родственников. Они выглядели такими... настоящими. Счастливыми.

Сзади приблизилось знакомое присутствие. Резкий, терпкий аромат парфюма Стефано ударил в ноздри, вызывая легкое головокружение. В груди стало трудно дышать, словно воздух внезапно стал слишком густым. Пальцы непроизвольно потянулись к шее, массируя напряженные мышцы.

— Пошли, Мирабель, — его рука легла на локоть, призывая к движению.

Ноги словно приросли к полу. Внизу живота завязался тугой, болезненный узел. «Нет, ты не должна этого делать, не смей», — отчаянно билось в голове. Взгляд снова метнулся к счастливой паре внизу, а пальцы принялись машинально крутить новое кольцо на безымянном пальце.

— Ты тянешь время, — раздался над ухом его холодный голос.

Разворот. Стефано стоял вплотную, его взгляд был непроницаем, но хватка на локте оставалась крепкой. Сделав глубокий вдох, сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума.

— Стефано. Поцелуй меня. – сказала я.

В его глазах на долю секунды отразилось искреннее удивление, а пальцы на локте сжались еще сильнее. Секунды растянулись в минуты. Тишина между ними стала звенящей, почти осязаемой.

— Ты еще слишком мала, чтобы целовать меня, Мирабель Россо, — наконец произнес он, и в его тоне проскользнула тень насмешки.

Мысли путались, дыхание сбивалось, но осознание того, что этот фарс должен закончиться, пришло само собой. Собрав остатки самообладания, заставила губы растянуться в дерзкой улыбке.

— Поверил? — коротко, почти покровительственно похлопала его по плечу.

— Думаешь, я действительно буду вымаливать у тебя поцелуй? — глаза закатились в притворном возмущении. — Это была проверка. Как ты держишь договор.

Обойдя его, направилась к выходу, не оборачиваясь. Что-то невнятное полетело в мою спину, но шум в ушах не позволил разобрать слов.

На улице, у самого автомобиля, уже выстроилась группа людей. Луис о чем-то переговаривался с незнакомой девушкой, стоявшей к ней спиной. Но спокойствие длилось недолго. Справа послышался топот и щелчки затворов.

Папарацци.

Они налетели внезапно, словно стая хищников, окружив меня плотным кольцом. Вспышки камер ослепляли, превращая мир в хаотичное мелькание белых пятен.

— Мирабель Россо! Вы любите Стефано Россо?!
— Вы вышли замуж за врага собственного отца! Как он отнесся к этому решению?!

Вопросы сыпались градом, становясь всё более грязными, всё более интимными. Накрывала волна паники. Хотелось сжаться в комок, спрятаться в темном углу, лишь бы не видеть этих жадных глаз. Взгляд метался по сторонам в поисках поддержки — тети, Ви... но рядом была лишь пустота и напор микрофонов, которые грубо подталкивали к самому лицу.

Мир вокруг превратился в хаотичное пятно из вспышек и криков. Оцепенение сковало тело, лишая возможности даже закричать. Вопросы журналистов вонзались в сознание, словно острые иглы:

— Сколько вы встречались с Россо?!

— Войне пришел конец?!

— Вы любите Стефано?!

Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, пытаясь вернуть связь с реальностью. Внезапно пол под ногами исчез. Чьи-то сильные руки подхватили тело, отрывая от земли. Это был муж — мой фиктивный, временный спутник в этом безумии. Охрана Стефано действовала как единый механизм: мощные плечи и грубые толчки расчищали путь сквозь плотную толпу папарацци.

— Что бы они ни несли, улыбайся, — его горячее дыхание опалило ухо, а голос прозвучал низко и предостерегающе. — Ты великолепна, Мирабель. Знай это и сияй.

Стефано нес сквозь этот ад уверенно, почти по-хозяйски. У самого автомобиля раздался голос Луиса.

— Стеф! — выкрикнул он, даже не удостоив меня взглядом.

Рядом с ним стояла миниатюрная девушка. Хрупкая, милая, она казалась воплощением невинности, но интерес к ее личности вызвал лишь мимолетное любопытство. Поведение Луиса выглядело странным, почти отрешенным. Девушка, стоявшая рядом с ним, обернулась, окинула мою фигуру оценивающим, полным пренебрежения взглядом и, фыркнув, последовала за ним.

Дверь автомобиля распахнулась. Стефано осторожно опустил меня на сиденье, а затем сам занял место на переднем сиденье. Незнакомка пристроилась рядом, отрезая пространство между нами. Мотор отозвался рокотом, и машина тронулась с места.

В салоне воцарилась атмосфера странного, фальшивого веселья. Луис и эта девчонка увлеченно болтали со Стефано, будто меня и вовсе не существовало. Ощущение ненужности накрыло с головой. Родственники мужа игнорировали, но тишина со стороны Луиса — парня Ви — пугала больше всего. В груди разливался неприятный осадок.

Воздух в машине стал тяжелым, почти осязаемым. Чтобы хоть как-то облегчить состояние, рука потянулась к кнопке, и стекло медленно поползло вниз. Прохладный ветер ворвался в салон, приятно касаясь разгоряченного лица.

— Закрой окно, — прошипела сидящая рядом особа. Голос был полон яда.

Глаза закрылись. Пришлось медленно считать до ста, пытаясь укротить бурю внутри и не сорваться.

— Я к тебе обращаюсь! — резкий толчок в плечо заставил тело дернуться, едва не впечатавшись в стекло.

Взгляд открылся, наполненный гневом. Повернувшись к обидчице, губы невольно выдали обрывок фразы на турецком.

— Что ты там себе шепчешь? — бровь девушки взлетела вверх, выражая крайнюю степень брезгливости.

В ответ последовало лишь резкое цоканье. Желание вступать в диалоги отсутствовало полностью. Луис и Стефано продолжали свою беседу, словно в машине не было напряжения, способного разорвать салон пополам.

— Закрой окно, — повторила она, на этот раз жестче.

— Не буду. Мне жарко, — голос прозвучал сухо, без намека на подчинение. В голове пульсировала одна мысль: «Что еще за мадам будет мне указывать?»

— Вот так, значит? — она посмотрела на меня со скепсисом, и в следующее мгновение ее пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье, дергая на себя. — Не забывай, с кем общаешься! Если ты вышла за моего брата, это не делает тебя особенной. Для него ты останешься просто девчонкой легкого поведения.

Последние слова были произнесены с издевательской усмешкой.

— Легкодоступной всегда выгодно быть, не так ли, Мирабель?

Мир на секунду замер. Зрачки расширились от наглости сказанного. Инстинкты сработали быстрее разума: ладонь метнулась вперед, и звонкая пощечина оборвала ее слова.

Девушка не ожидав удара, прижала ладонь к пылающей щеке и на ее лице тут же проступили слезы. Машина резко затормозила. Стефано и Луис одновременно обернулись, глядя на разгоревшуюся сцену.

— Не смей никогда со мной так разговаривать! — крик сорвался с губ, превращаясь в настоящий вопль.

— Сестра ты или чья-то жена — мне плевать! Я не позволю так о себе отзываться! — я смотрела на нее со свирепостью, которую сама от себя не ожидала.

— Мирабель, ты слишком много на себя берешь! — вмешался Луис, протягивая сестре бутылку с водой. Его голос был полон осуждения.

Стефано молчал. Его тяжелый, яростный взгляд сверлил меня насквозь, но губы не разомкнулись. В горле встал колючий ком. Оскорбление жгло изнутри, но самобичевание не заставило себя ждать: «А не сама ли я виновата?»

В голове крутился один вопрос: «Куда я попала?» Тяжелый вздох сорвался с губ, и ладонь прижалась к влажному от напряжения лбу.

— Это я-то много беру на себя? Я не произнесла ничего предосудительного! — возмущение закипало в груди, вырываясь наружу резким, дрожащим голосом.

Взгляд Луиса стал ледяным. Его тон не допускал возражений, он бил наотмашь, словно команда офицера:

— Впредь не смей даже приближаться к ней. Ты меня услышала?

– Я не приближаюсь к тем, кто не умеет держать язык за зубами и говорит всякую херню про меня. – сказав, последовал пренебрежительный фырканье и короткий кивок. Скрещенные на груди руки служили слабой защитой от этого давления.

— Это я-то несу херню? Ну, ты сейчас получишь! — Габриэлла, охваченная яростью, дернулась в мою сторону, собираясь продолжить атаку.

— Хватит, — отрезал Стефано. Его голос, негромкий, но властный, мгновенно разрезал воздух, заставив сестру замереть на месте.
— Габриэлла, извинись перед Мирабель.

Сердце пропустило удар. Удивленный взгляд невольно устремился на мужа. Такого поворота не ожидал никто — ни я, ни застывший в шоке Луис, ни сама Габриэлла.

— Стеф, ты чего? — голос Луиса дрогнул от непонимания.

— Заткнись. Я жду, Габриэлла, — ноздри Стефано гневно раздувались, а в глазах полыхало темное пламя.

В салоне воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Габриэлла лишь опустила голову, не в силах выдержать его тяжелого взора. Но Стефано не собирался на этом останавливаться.

— Повторю еще раз, — начал он, и каждое слово падало, как тяжелый камень. — Мне плевать, какие у вас конфликты с семьей Лар. Но впредь я не желаю слышать даже самого плохого слова в адрес моей жены. Она — Мирабель Россо. Запомните это раз и навсегда. Она часть нашей семьи, нравится вам это или нет.

Тишина стала почти осязаемой. Слушалось каждое его дыхание. Фиктивный муж, человек, с которым связывал лишь контракт, только что встал на мою сторону. Это открытие отозвалось странным теплом где-то в районе груди. Взгляд замер на его профиле, пытаясь осознать произошедшее.

— Мирабель, выходи из машины, — приказ прозвучал сухо.

«Ну вот, счастье длилось недолго. Пора отвечать за свои вспышки», — промелькнула горькая мысль.

— Мы поедем на другой машине, — добавил он, уже не глядя на меня.

Стефано вышел первым, обошел автомобиль и распахнул дверцу. Рука нашла его ладонь — пальцы крепко сжали его руку, ища опору. Ноги казались ватными, едва слушались, превращая каждое движение в испытание.

В новом автомобите, с водителем за рулем, пространство ощущалось иначе. Стефано расположился напротив.

— Куда едем, босс? — коротко спросил водитель.

— Домой, — последовал лаконичный ответ, и машина плавно тронулась.

Салон окутала густая тишина. Внутри росло непреодолимое желание поблагодарить его, но слова застревали в горле, не находя выхода. За окном проплывали улицы. Солнечный свет заливал салон, заставляя щуриться. Прикрыв глаза ладонью, пришлось отвернуться в салон. Вегас все же обладал магнетизмом: величественные здания, безумная архитектура, бесконечный поток машин. Город казался живым, пугающим и в то же время необъяснимо притягательным.

— Стефано... — произнесла наконец, чувствуя, как внутри просыпается несвойственная обычно смелость.

Муж сидел, откинувшись на спинку. Локоть покоился на подлокотнике, а голова была слегка наклонена к стене. Веки были сомкнуты, дыхание — ровным и спокойным. Возможно, он просто пытался поспать, и лишнее вмешательство сейчас было бы ошибкой. Стараясь не шуметь, удалось стряхнуть невидимую крошку с платья, после чего голова невольно склонилась влево, сокращая дистанцию.

— Стефано, — шепот сорвался с губ почти невесомо. Ладонь легла на его колено, а взгляд замер на его лице, изучая каждую черту под закрытыми веками. Невозможно было отвести глаз от этой спокойной силы.

Внезапно последовал резкий рывок. Запястье было схвачено, и в следующее мгновение мир перевернулся — тело оказалось на его коленях.

— Слушаю тебя, вишенка, — голос его звучал пугающе спокойно. Его рука мягко отодвинула фату в сторону. — Ты так усердно пыталась привлечь мое внимание, что теперь я весь твой.

Его пальцы осторожно заправили выбившуюся прядь за ухо, прижимая к себе еще крепче. В горле пересохло. Все заготовленные фразы, вся решимость мгновенно испарились, оставив лишь пустоту и стук сердца в висках.

— Я... — не зная, зачем, кончики пальцев начали медленно выводить узоры на его руке, лежащей на колене.

— Ты, — повторил он, подхватывая мысль.

— Спасибо... за то, что заступился, — слова, наконец, обрели твердость. Взгляд невольно соскользнул к его губам, и нижняя губа была слегка прикушена от волнения.

— Не за что благодарить. Терпеть не могу, когда люди болтают лишнее и лезут не в свое дело, — он смотрел прямо перед собой, не теряя самообладания.

— Все равно спасибо. Ты ведь мог просто накричать на меня, как Луис, и сделать виноватой, — пальцы продолжали описывать круги на его коже.

— Зачем мне это делать? — в его вопросе не было и тени иронии.

Невольно пожала плечами.

— В этой ситуации нет твоей вины, — он поднял мой подбородок, заставляя встретиться взглядами. — Габи стоило держать язык за зубами.

— И вряд ли бы ты не вспылила, если бы я влез с другой стороны, — на его губах заиграла едва заметная усмешка.

— Ты прав. Я бы тебя возненавидела.

Он медленно приблизился, и обжигающее дыхание коснулось кожи. Поцелуй в мочку уха заставил всё тело содрогнуться.

— Ненавидь меня, Мирабель Россо. Это для твоего же блага, — его голос прозвучал глухо, почти предостерегающе. Он отстранился, создавая между нами опасную дистанцию.
— По своей природе я безумец. И лучше, если ты будешь защищаться, как в ситуации с Габриэллой, выпуская коготки в мою сторону, чем попытаешься быть милой.

Вместо страха внутри вспыхнуло упрямство. Ладони коснулись его лица, заставляя замереть. Подавшись вперед, едва сдерживаясь, губы коснулись его шеи в коротком, почти отчаянном поцелуе.

— Не надейся, что эти когти предназначены только для окружающих, — выдохнула в его кожу, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Ты тоже входишь в этот список. Я не та послушная девочка, что будет покорно склонять голову. Для выполнения подобных функций у тебя есть шлюхи. По натуре же я — сука, Стефано. Как говорится, я не никогда не буду Евой, я всегда Лилит.

Он тяжело мотнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение, но взгляд невольно опустился ниже, задерживаясь на глубоком декольте. В его глазах мелькнуло нечто темное, голодное.

— Если слова меня не устроят, я пойду против твоих правил, — голос стал жестким, как сталь.
— Никогда не смей мне приказывать. Со мной этот метод не работает. Либо мы становимся достойными партнерами и живем в этом браке относительно спокойно, либо превращаемся в заклятых врагов, которые не дадут друг другу и дня покоя. Решать тебе, Россо. Но мой совет: не пытайся со мной воевать. Лучше возьми меня в свой клан.

Прежде чем последовала реакция, крепкая ладонь собственнически сжала бедро, приподнимая и усаживая обратно на колени. Ноги инстинктивно обхватили его талию, а руки нашли опору на широких плечах. Его ладони тяжелым грузом легли на поясницу, фиксируя положение.

— Ты предлагаешь мне, чтобы я взял тебя в свой клане, не как жену, а как рядового бойца? — его вопрос повис в воздухе.

Короткий кивок подтвердил догадку. Если он намерен втягивать в свои дела, то и принадлежность к его структуре была необходима для выживания.

— Нет, — отрезал он, и в этом слове не было места для дискуссий. — Моя жена никогда не будет работать на мафию. Запомни это, вишенка. НИКОГДА.

— Ты можешь злиться, истерить или беситься, сколько угодно, — его тон стал ледяным, а взгляд — тяжелым.
— Но женщинам в моем клане не место. И дело не в том что вы слабый пол.Дело в том, что вы не должны видеть и прочувствовать то, что делаем мы, мужчины. Там только кровь и смерть. Там нет места для тебя.

— Стефано, я... — попытка возразить захлебнулась.

Указательный палец мгновенно прижался к губам, призывая к тишине.

— Слишком много слов, вишенка. На сегодня хватит. Ты всего час носишь статус моей жены, а запросов уже на целую жизнь вперед.

Тяжелый вздох вырвался из груди. Палец исчез, освобождая пространство для следующего вопроса.

— Когда вылет в Нью-Йорк?

— Прямо сейчас.

Глаза округлились от неожиданности. Мысль о том, чтобы немедленно покинуть город в этом наряде, вызвала протест.

— Я не поеду в этом.

— Заедем домой, переоденешься, и сразу в путь.

Короткое согласие было единственным ответом. Машина резко затормозила, и инерция бросила тело вперед, заставляя всем весом прижаться к Стефано. Лицо мужа уткнулось в изгиб шеи, а пальцы впились в его плечи, пытаясь удержать равновесие.

— Осторожнее, Ян, — прорычал Стефано, не спеша отстраняться.

— Прошу прощения, босс, — донесся виноватый голос водителя.

Когда движение прекратилось, Стефано плавно усадил меня на сиденье на против.

— Ты в порядке? — в его голосе промелькнула тень беспокойства.

— Да. Ты сработал как спасательная подушка. Спасибо, — слабая усмешка тронула губы.

Он лишь коротко кивнул.

— Иди переодевайся, я подожду здесь. Уилья проводит тебя.

Из тени вышла женщина средних лет. Без лишних слов она направила к дому — тому самому зданию, где еще недавно я была на своем дне рождение.

Спустя двадцать минут, когда на теле уже покоилось короткое, облегающее красное платье, подчеркивающее каждый изгиб талии, пришлось вернуться в автомобиль. Стефано сидел неподвижно, его пальцы стремительно порхали по экрану телефона.

— В аэропорт, Ян, — бросил он, даже не поднимая глаз.

Голова откинулась на спинку сиденья. Взгляд замер на мелькающих огнях города. Внезапно сумочка на коленях завибрировала, прерывая поток мыслей. Рука потянулась к устройству, и на светящемся экране проявилось имя: «Тетя».

— Кудряшка, привет, — раздался в трубке знакомый голос, прерываемый коротким кашлем.

— Привет. Ты заболела? — губы невольно тронула улыбка.

Этот голос принес долгожданное спокойствие, смывая напряжение последних часов. Мысль о скорой встрече согревала изнутри.

— Нет, просто поперхнулась. Ты уже в Нью-Йорке?

В голове промелькнула сомнение: стоит ли признаваться, что перелет еще впереди и сейчас приходится находиться в Вегасе?

— Нет, еще нет, — тихо выдохнула, сама не понимая, почему решила так сказать.

— Не буду тогда мешать тебе отдыхать, девочка. Только постарайся завтра вернуться, отец будет в бешенстве.

— Хорошо, тетя.

Поболтав еще немного о девчачем, связь прервалась. Однако вместе с теплом от разговора в грудь вернулась ледяная тревога. Мысли о Виолле, о ее внезапном исчезновении, снова заполнили сознание. Сердце забилось чаще — подруги нигде не было видно.

Машина остановилась, оборвав размышления. Стефано вышел первым, открывая дверь пропуская меня вперед. Направившись к частному самолету, пришлось поспешить за ним.

— Ты знаешь, где Виолла? — вопрос сорвался с губ, едва удалось поравняться с мужем.

— Нет, — сухо бросил он, даже не повернув головы, продолжая напряженный разговор по телефону.

Руки инстинктивно скрестились на груди. Где же эта невозможная девчонка? На все звонки — тишина. Погрузившись в лабиринты собственных догадок, зашла в салон самолета. Туз вальяжно расположился в кресле, широко расставив ноги, в то время как я заняла позицию рядом, стоя у его сиденья.

— Может, ты видел, как она уезжала? — настойчивость не позволяла замолчать.

— Мирабель. Я ничего не знаю о твоей подруге, — голос мужа звучал ровно, но в нем чувствовалось раздражение.

— А кто может знать?

— Понятия не имею, — последовал ответ, и перед глазами возник открытый ноутбук.

— Луис в курсе? — вопросы сыпались один за другим, словно попытка пробить стену.

— Мирабель, не кажется, что вопросов слишком много? Я уже сказал: без понятия, где она, — лениво отозвался мужчина, не отрываясь от экрана и быстро печатая что-то.

Пришлось сменить тактику. Взгляд стал мягче, а голос — обманчиво нежным.

— Стефано, я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Пожалуйста, скажи... Луис знает, где она?

— Вряд ли он в курсе, — его спокойствие пугало больше, чем гнев.

— Почему? Они же пара, ну...он был рядом с ней.

— Стефано Россо, мы можем взлетать? — внезапно возникшая в проходе эффектная стюардесса прервала напряженный диалог.

Муж коротко кивнул, давая знак.

— Мисс, присядьте, мы скоро взлетаем, — вежливо попросила девушка.

Не удостоив ее ответом, опустилась в кресло напротив, подавшись корпусом ближе к мужу. Стефано наконец оторвал взгляд от работы.

— Я не знаю подробностей. Он посадил ее в самолет, и всё, — отрезал он, снова погружаясь в дела.

С этими словами, скинула туфли, подтянув колени к груди, устроившись поудобнее, обхватила себя руками. Взгляд замер на иллюминаторе. Если Луис действительно отправил ее в самолет, значит, Ви должна была уже прибыть в Нью-Йорк. Но телефон был выключен. Подруга никогда, ни при каких обстоятельствах не отключала связь. Это не просто странно — это пугало.

Погружение в пучину тревожных мыслей заставило время пролететь незаметно. Тишину нарушил низкий мужской голос.

— Будешь пить или есть? — Туз поднялся со своего места.

От неожиданности пришлось вздрогнуть. Слишком глубоко ушла в себя, чтобы заметить его движение.

— Ничего не нужно, — ответ был брошен в пустоту, взгляд так и не поднялся на него.

— Ты с самого утра ничего не ела, Мирабель.

— Тогда просто фрукты и апельсиновый сок.

— Хочешь упасть в обморок сразу по прилету? — в его тоне прорезалась властная сталь. — Будешь есть то, что я принесу.

Он развернулся и вышел. В наступившей тишине телефон в руках завибрировал. На дисплее высветилось сообщение с неизвестного номера. Оглядевшись по сторонам,открыла телефон.

Сердце пропустило удар. На экране появилось фото: Виолла, привязанная к стулу, с разорванной рубашкой. Холодный пот прошиб спину. Следом прилетело второе сообщение, состоящее всего из одного слова:

Неизвестный номер: Жди.

Пальцы мелко задрожали, касаясь изображения. Это не было шуткой. Ее похитили.

Телефон снова ожил — входящий вызов. Сглотнув ком в горле, пришлось нажать на прием.

— Мирабель Лар... — раздался в трубке издевательский, смешливый голос мужчины.

— Кто вы? Откуда вы меня знаете ? — голос зазвучал твердо, несмотря на внутренний ужас.

— Оу, Мирабель, мы знакомы так давно, что ты меня не узнала? — мужчина рассмеялся, и этот смех вызвал тошноту.

Голос казался до боли знакомым. Мозг лихорадочно пытался сопоставить интонации с лицами из прошлого. Кто, черт возьми, способен на такую жестокую игру? Кто захотел забрать Виоллу?

— Хочешь поговорить со своей подружкой? — вкрадчиво поинтересовался незнакомец.

— Да! — выдохнула, сжимая телефон так, что побелели костяшки.

В динамике послышался резкий звук рвущейся ткани, а затем истошный, полный боли крик.

— Бель! Это Ар... ма... ти меня похитил! — захлебываясь от крика, прокричала Виолла, но на полуслове раздался глухой, резкий хлопок.

— Что ты сделал! — крик сорвался с губ слишком громко, эхом отразившись от стен самолета.

В трубке повисла мертвая, звенящая тишина. Лицо окаменело, а внутри всё болезненно сжалось в тугой узел. О ком она пыталась предупредить? Обрывки звуков крутились в сознании, словно сломанная пластинка: «Ар...», «ма...» и последнее, едва различимое «ти...». Пазл начал складываться с пугающей скоростью. Армати.

Сука!!! Ублюдок.

Мысль о том, что он похитил Виоллу, ударила под дых. Ногти с силой впились в ладонь, оставляя красные следы, но физическая боль была ничем по сравнению с нарастающим ужасом.

— Армати, — выплюнула, чувствуя, как к горлу подступает ярость.

— О, моя женушка наконец-то вспомнила обо мне, — раздался в динамике издевательский, бархатный голос.

— Я тебе не жена, урод! — сорвалась на крик, едва сдерживая дрожь.

— Пока что, Мирабель. Осталось всего два дня, — усмехнулся он, и этот звук заставил кожу покрыться мурашками.

— У меня уже есть... — фраза оборвалась на полуслове. Память услужливо подсказала: о
браке со Стефано не знает никто.

Тон его мгновенно изменился, став ледяным и деловым.

— Слушай внимательно. Если хочешь, чтобы твоя подруга осталась живой, сегодня ты должна быть на ужине вместе с отцом. Ты слишком много позволяешь себе, Мирабель. Поэтому решение за тобой: явиться или нет. Ведь я могу сотворить с ней что угодно, и мне будет абсолютно плевать на последствия, любимая. Ты меня поняла?

Дьявольский подтекст в его словах заставил кровь застыть в жилах. В голову хлынули самые страшные картины: избиения, насилие... Перед глазами всплыли те жуткие видео, которые заставляли сердце замирать от отвращения. Неизвестно, на что способен этот монстр.

— Да, — челюсти сжались с таким скрежетом, что стало больно зубам.

Впрочем, присутствие на ужине и так входило в планы на сегодняшний вечер. Видимо, он не знал об этом, и это было к лучшему. Пусть думает, что контролирует ситуацию, пока не найдется способ вытащить Ви из этого ада.

— Молодец. До встречи, — бросил он и оборвал связь.

Телефон медленно, словно налитый свинцом, опустился на колени. Взгляд замер в одной точке, не в силах осознать масштаб катастрофы.

Заметив оцепенение, Стефано вернулся с едой. Он бесшумно присел напротив.

— Ешь, — раздался приказной тон.

Пришлось выходить из транса. Голова тяжело повернулась в сторону мужа.

— Что, прости? — звуки доносились словно через слой ваты.

— Возьми вилку и ешь, — он коротким жестом указал на стол.

Перед глазами возникли две тарелки: сочный стейк и свежий салат. Стефано уже принялся методично разрезать свое мясо на аккуратные кусочки. Рука непроизвольно взметнулась к лицу, прикрывая рот. Дыхание стало прерывистым, не хватало кислорода. Срочно нужно было уйти.

— Где здесь уборная? — вопрос прозвучал испуганно и ошарашенно.

— Прямо и направо, — серьезно ответил муж, не отрываясь от трапезы.

Подскочив с места, пришлось почти бегом добраться до нужной двери. Влетев в уборную, удалось только включить холодную воду и плеснуть ею в лицо. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Ничего плохого не произойдет. Наверное. Черт. Уверенность ускользала, оставляя лишь пустоту. Не было никакой гарантии, что Ромео не тронет Ви. В такие моменты уязвимость становилась фатальной — он бил именно по самым болезненным местам. Нужно было как можно скорее оказаться в Нью-Йорке.

Но сейчас — только самоконтроль. Никто не должен видеть эту слабость.

Вернувшись в салон, пришлось снова сесть за стол. Стефано уже заканчивал свой ужин. Мой стейк был предусмотрительно нарезан. Вилка коснулась мяса, и первый кусочек, проглоченный почти машинально, оказался на удивление вкусным.

— Спасибо, — последовало невольное закатывание глаз от гастрономического удовольствия, которое на мгновение заглушило тревогу.

Однако пристальный, изучающий взгляд Стефано не давал расслабиться.

— Что тебя так расстроило в звонке, что тебе стало плохо? — он слегка наклонил голову набок, неторопливо вытирая губы салфеткой.

Тело инстинктивно напряглось, пришлось уставиться в тарелку, лишь бы не встречаться с ним глазами.

— Ничего, — последовало небрежное пожатие плечами. — Просто захотелось в уборную.

— Не смей мне лгать, Мирабель, и не пытайся что-то утаивать, — его тон стал угрожающе серьезным.

По спине пробежал электрический ток. Желание выдать правду боролось с инстинктом самосохранения, но в голове твердо сидело решение: молчать.

— Я не вру. Меня действительно ничего не расстроило, — удалось откусить кусочек мяса, продолжая игнорировать его тяжелый взор.

— Не заставляй меня проверять твой телефон.

— Там ничего нет.

— Вторая ложь, Мирабель Россо, — произнес он, чеканя фамилию, словно выжигая ее клеймом.

Сердце пропустило удар. Больше я не Лар. Теперь Россо. Принадлежность этому человеку стала физически ощутимой, и осознание того, что сейчас приходится лгать ему, сидя за одним столом, вызвало приступ стыда. Ложь во благо — так хотелось оправдаться, но в глазах мужа это выглядело иначе.

— Телефон сюда, — он протянул руку, требуя подчинения.

— Зачем? Я же сказала, там нет ничего интересного, — упрямо ковырялась в тарелке, избегая контакта.

— Ты не хочешь по-хорошему? Что ж, ладно, Мирабель.

— Посмотри на меня! — рявкнул он, и в этом голосе послышалось истинное раздражение.

Вилка со звоном легла на фарфор. Смелости поднять взгляд не хватало. Стефано резко подался вперед, сокращая дистанцию, и крепко перехватил подбородок, вынуждая поднять голову. Взгляд метался по его лицу — от губ к носу, но упорно не решался подняться выше.

— В глаза мне смотри, — прожигал он меня взглядом. Не отрываясь смотря в мои глаза.

Взгляд невольно замер в кофейных глубинах его глаз. Стефано стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Гнев, подобно темному шторму, бушевал внутри него, и эта ярость была почти осязаемой.

— Телефон. На стол, — его голос прозвучал как приговор.

— Сейчас доем и отдам, без проблем, — попыталась разрядить обстановку, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне нечего скрывать, он всё равно разряжен.

Вилка в пальцах казалась неестественно тяжелой. Ноздри мужа хищно расширились. Резким, пугающим движением он отстранился и с силой хлопнул ладонью по столу. Грохот заполнил комнату. Одним мощным жестом Стефано смахнул посуду и еду повалилась на пол,  разбитый фарфор резанул по ушам.

Сердце пропустило удар. Тело само сжалось в кресле, стремясь стать невидимым под натиском его неконтролируемого бешенства. Стефано, перешагнув через осколки, возвысился надо мной. Не давая опомниться, он подхватил за талию и одним движением закинул на плечо, словно тряпичную куклу.

— Стефано!.. — вырвалось слабым протестом.

Вместо ответа последовал резкий, звонкий хлопок по бедру. Ткань платья затрещала, а место удара мгновенно отозвалось обжигающим жаром.

— Заткнись, Мирабель, — выплюнул он, отшвыривая подушку в сторону.
— Где телефон?

Тон стал еще выше, в нем сквозила опасная сталь. Ответом было лишь тяжелое дыхание. Мужчина опустил меня на сиденье и начал бесцеремонный обыск.

— Если потребуется, я залезу в любое твое место, даже в нижнее белье, лишь бы найти его, — его ладонь остановилась на груди, сминая ткань.

Внутри всё сковало ледяным ужасом. Взгляд метнулся к полу, где в беспорядке валялся мобильный. «Только бы не заметил, только бы не заметил», — пульсировала единственная мысль.

Стефано достал свой телефон и, не выпуская мою талию, набрал чей-то номер. В этот самый момент несчастный гаджет на полу предательски завибрировал. Разочарование накрыло тяжелой волной. Мужчина поднял находку и поднес к лицу, поднося устройство к моим глазам для разблокировки FaceID. Попытка перехватить телефон закончилась лишь коротким, раздраженным цоканьем.

— Не так быстро, вишенка, — прорычал он.

Пришлось сильнее прижаться к его плечам, чтобы не соскользнуть с края сиденья. Он открыл журнал исходящих и демонстративно показал экран с неизвестным номером.

— Кто звонил? — Прищурившись, он провел кончиком указательного пальца по позвоночнику. По коже мгновенно разбежались мурашки.
— Отвечай. И только попробуй соврать.

Кадык на его шее дернулся. Глаза утопали в его темном, тяжелом взгляде, лишая воли к сопротивлению.

— Повторяю вопрос. Кто звонил? — Голос стал пугающе спокойным. Свободная рука коснулась волос, заставляя замереть.
— Мне стоит набрать этот номер, чтобы выяснить, кто стоит за ним? — Он изогнул бровь.

Голова моталась из стороны в сторону в попытках дотянуться до телефона, но Стефано резко намотал пряди на кулак, запрокидывая мою голову назад. Горло сдавило спазмом, губы мгновенно пересохли.

— Отпусти... — едва слышный шепот сорвался с пересохших губ.

Когда хватка ослабла, правда вырвалась наружу сама собой.

— Это был Ромео, — взгляд поник.

Лицо Стефано превратилось в непроницаемую маску. Кулаки сжались до белизны костяшек.

— Он похитил Виоллу, чтобы заставить меня приехать сегодня, — слова лились потоком, сами собой, пока рука не потянулась к его щетине. Эта нелепая потребность прикоснуться к нему, даже в момент ярости, была сильнее здравого смысла.

— Что еще он сказал? — Он небрежно бросил мой телефон на сиденье.

В голове воцарился хаос. Логика ускользала, оставляя лишь вязкое, дурманящее чувство.

— Я... он... целов... — бред лился из уст, не контролируемый разумом. Проклятие, снова та же ошибка. Жизнь не давала уроков, а тело предавало, подпитываемое запретной похотью. Если не подавить это желание сейчас, на его месте окажется кто-то другой.

— Мирабель, говори внятно! Что он сказал?! — его приказ ударил, как хлыст.

Но звуки его голоса превратились в неразличимый гул. Мозг затуманился, оставляя лишь вибрацию во всем теле и навязчивые мысли о его губах. Ноги невольно сжались.

— Он угрожал... — выдавила я, едва справляясь с дыханием.

Стефано смотрел настороженно, ожидая продолжения. Не выдержав, пальцы вцепились в воротник его рубашки, и губы сами нашли его губы. В ответ — тишина. Никакой реакции. Лицо вспыхнуло густым румянцем от осознания совершенной глупости.

Отстранившись, пришлось судорожно поправлять выбившуюся прядь.

— Он сказал... если я не приеду, он сделает с Ви что угодно, — произнесла я максимально будничным тоном, скрывая бурю внутри.

Он подался вперед. Маленький шаг назад в кресле едва не обернулся падением.

— Я не хотела, чтобы всё так... — фраза оборвалась.

Стефано резко схватил за шею, притягивая к себе, и впился в губы властным, неистовым поцелуем. Сопротивление исчезло. Тело само подалось навстречу, пальцы впились в его плечи. Он захватывал пространство, жадно и собственнически кусая губы, оставляя на них невидимые метки. Горловой стон утонул в его рту. Когда он поднял меня, ноги сами обвились вокруг его талии, а внизу живота разлился нестерпимый, пульсирующий жар.

Стефано не отпускал, неся сквозь коридор, продолжая впиваться в губы страстным, почти болезненным поцелуем. Стук каблуков по салону самолета сливался с бешено колотящимся сердцем. Дверь в другую комнату распахнулась, ширмы были отодвинуты в сторону, и лишь на мгновение он отстранился, чтобы выдохнуть.

— Вон отсюда! — его приказ, брошенный стюардессе, не допускал возражений. Женщина, бледная от испуга, мгновенно исчезла за дверью.

Оказавшись в уединении, Туз резко опустил меня на пол. Прежде чем разум успел осознать происходящее, живот прижало к холодной поверхности столешницы. Стефано встал сзади, нависая тяжелой, горячей массой и плотно прижимаясь к спине.

— Больше никаких звонков с неизвестных номеров. Ты меня услышала? — его голос вибрировал прямо у моего затылка, а жесткое напряжение его тела, прижатого к ягодицам, не оставляло сомнений в его возбуждении.

Едва заметный кивок стал единственным ответом.

— Ты — Россо. Кто бы тебе ни угрожал и что бы ни говорил, ты немедленно докладываешь мне, — он склонился ниже, обжигая дыханием ухо.

Инстинкты взяли верх над гордостью: тело само подалось назад, в поисках контакта, едва заметно потираясь о его твердость.

— Сука... — прошипел он сквозь зубы, теряя самообладание.
— Я не трахаю малолеток, вишенка.

На губах заиграла дерзкая усмешка, несмотря на дрожь в коленях. Оставив на шее яркий, багровый след, он отстранился, наслаждаясь моментом.

— Кто сказал, что я лягу в твою постель? — вызов сорвался с губ.
— Мне двадцать два, Стефано. И я далеко не малолетка.

Резкий разворот к нему позволил взглянуть в его глаза. Момент того, что он считает меня ребенком, задел меня за живое, но я не показала в своем взгляде обиду, лишь холодную уверенность.

— Оу, так это значительно меняет ситуацию, ты так думаешь? — парировал он, даже не дрогнув.

Пальцы судорожно сжимались и разжимались, пытаясь унять внутренний гнев.

— Мне тридцать, вишенка. Не стоит пытаться нарушать условия договора, — он коснулся губ легким, почти невесомым поцелуем, который обжег сильнее, чем предыдущий.

Глаза округлились от неожиданности. Тридцать? В голове не укладывалось, что муж может быть настолько старше. Разница в возрасте ощущалась сейчас физически, как пропасть, которую он возвел между нами.

— Я не собираюсь нарушать договор, — пробормотала я, подумав о других мужчин в моей жизни.

— Даже не думай о других мужчинах, — его указательный палец медленно, почти ласкающе, провел по моей нижней губе.
— Тебе запрещено прикасаться к кому-либо еще. Не порти репутацию ни мне, ни себе.

Фырканье было единственной защитой.

— Ты слишком много на себя берешь, — попытка отстраниться и сделать шаг вперед провалилась: крепкая хватка на талии вернула меня в его личное пространство.

— Разговор еще не закончен, — он убрал волосы с плеч, обнажая беззащитную кожу ключиц.

— Я его закончила, Стефано Россо, — язвительность была единственным способом сохранить лицо.

— Я его только начинаю, Мирабель Россо, — его тон стал требовательным, когда он прижался губами к ключице.
— По приезду в Нью-Йорк ты отправишься на ужин к Армати. Я буду ждать в машине. Мои люди установят на тебя жучок, чтобы я слышал каждое слово.

Взгляд невольно опустился на кольцо на пальце.

— Не смей его снимать, — он резко укусил за мочку уха, заставляя вздрогнуть.

— Он может заметить... — скептическое замечание прозвучало слабо.

— Мне плевать. Пусть замечает. Вишенкой на торте станет мой личный визит в этот особняк, — его голос, низкий и вибрирующий, обжигал ухо.

— Как ты туда войдешь? Ты же их враг, — голова повернулась к нему, и наши лица оказались так близко, что кончики носов соприкоснулись. В этом пространстве между нами искрило напряжение.

— Это станет моей задачей. Твоя же задача — сидеть, улыбаться и вести себя так, будто ничего не происходит. Ничего не вытворяй там, вишенка. Ты должна быть послушной.

Его лицо вновь приблизилось к губам, но на этот раз удалось увернуться. Внутри поднялась волна раскаяния. Сдерживать обещание, данное себе — не подпускать его — было чертовски трудно. Мысли о содеянном начали возвращаться, принося с собой тяжесть осознания.

Тишину нарушил голос стюардессы:
— Стефано Россо, скоро приземляемся.

Туз лениво перевел взгляд на нее и лишь коротко кивнул. Когда она ушла, он снова посмотрел на меня, поправляя галстук.

— Приведи себя в порядок, — бросил он и вышел.

После тщательного ухода за собой, когда волосы были уложены, а лицо приняло спокойное выражение, снова вышла к нему. Стефано сидел неподвижно, ожидая.

Сев рядом, я выдержала долгую паузу, прежде чем заговорить.

— Туз, — мой взгляд стал ледяным и серьезным. — С этого момента не прикасайся ко мне. Забудь всё, что было сегодня. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Стефано невозмутимо закинул ногу на ногу, словно ничего не произошло.

— Это был мой подарок тебе, вишенка, — он пожал плечами с таким видом, будто речь шла о пустяке. — Впредь нас связывает лишь фикция.

Глубокий вздох облегчения вырвался из груди. Маска спокойствия наконец-то легла на лицо, скрывая тот хаос, что только что бушевал внутри.

Стюардесса распахнула пассажирскую дверь, выходя в перед.  Шаги по трапу затихли, ожидая машину. Через секунду плавно подкатил черный седан.

Нью-Йорк встретил тяжелым, давящим настроением. Небо, затянутое плотным слоем свинцовых туч, казалось, давило на крышу автомобиля. Взгляд застыл на бесконечной серой панораме за стеклом. Капли дождя начали лениво стекать по стеклу, оставляя кривые дорожки. Палец невольно прочертил линию по влажной поверхности, пытаясь разогнать туман в мыслях.

— А если план провалится? — голос прозвучал слишком громко в наступившей тишине.

Стефано даже не повернул головы, его профиль оставался неподвижным и холодным.

— Все пойдет так, как задумано, Мирабель. Чтобы твой отец не сказал, тебе не под силу изменить сейчас. Теперь ты — часть другого клана, и правила изменились.

Принятие этой реальности отозвалось глухой болью где-то под ребрами.

— Ладно. Значит, сегодня я улетаю в Вегас? — вопрос прозвучал буднично, хотя внутри все сжималось.

— Да. Собери только самое необходимое.

Мысль о тете и Ви отозвалась резким уколом тоски. Прощание не состоялось, а перспектива того, что скоро оно станет невозможным, пугала.

— Я хочу увидеть тетю, точнее Лили Тори, — подробно сказала я.

— Твоя тетя мне известна, — он наконец отвел взгляд от окна и провел ладонью по жесткой щетине на подбородке.
— Сегодня не получится. Я выделю тебе отдельный день для встреч.

— Как мило с вашей стороны, Россо, — в голосе проскользнула ядовитая усмешка.
— Что дальше? Вы начнете составлять мне ежедневное расписание встреч и прогулок?

Гнев вспыхнул мгновенно. Мысль о том, что жизнь превращается в золотую клетку под его надзором, была невыносима.

— Именно так, Мирабель. В какой-то степени это касается безопасности людей из других кланов. В остальное время — действуй в рамках разумного.

— Благодарю за милость, ваше превосходительство, — последовал легкий, полный сарказма поклон, выполненный прямо на сиденье.

Стефано лишь одарил коротким скептическим взглядом и открыл окно, впуская внутрь прохладный воздух. Остаток пути прошел в тягостном молчании. Мужчина погрузился в телефонный разговор, его голос звучал низко и властно, а мысли были далеко отсюда. Взгляд то и дело возвращался к экрану телефона в поисках сообщений, то замирал на проплывающих мимо пейзажах. Тучи постепенно редели, пропуская первые, робкие лучи солнца.

Машина плавно затормозила у знакомого дома. К автомобилю подошел мужчина, чья уверенная походка выдавала человека дела.

— Туз, — последовало крепкое рукопожатие.

— Дамиан, всё принес? — Стефано наконец отвлекся от дел.

— Обижаешь, Стеф.

Помощник сел напротив, и только теперь внимание переключилось на небольшой кейс, который он с глухим стуком положил на сиденье.

— Здравствуй, Мирабель, — Дамиан одарил меня ободряющей улыбкой, извлекая из кейса непонятное устройство.

— Здравствуйте, — кивнула в ответ, рассматривая незнакомца.

— Я Дамиан, помощник твоего мужа. Мне нужно установить на тебя прослушку. Позволишь? — его тон был мягким, почти деликатным.

В отличие от ледяного Стефано, этот парень казался воплощением спокойствия и вежливости. Впервые за долгое время общение с кем-то из окружения Россо не вызывало желания немедленно сбежать.

— Да, — короткий кивок ознаменовал согласие.

— Нужно аккуратно провести этот провод под платьем. Если хочешь, я сделаю это сам, — Дамиан протянул тонкий провод с миниатюрным микрофоном.

Взгляд Стефано стал тяжелым, он внимательно наблюдал за каждым движением, не сводя глаз с происходящего.

— Я сама, — рука решительно взяла устройство.

— Это будет заметно, Дамиан. Нужно другое, — вмешался Туз, чей голос стал заметно суровее.

— Что ты предлагаешь? Только этот вариант обеспечит идеальную чистоту звука. Беспроводные модели могут давать помехи. Её же никто не будет лапать на ужинe, — Дамиан перевел взгляд с хозяина на меня, сохраняя профессиональную отстраненность.

— Прошу прощения миледи  за такие слова, — извинился он.
Мужчина был истинным джентльменом.

— Хорошо, ставь этот, — сдался Стефано.

Пока мужчины отвернулись, обсуждая что-то свое, пальцы старательно проталкивали тонкую нить под тканью платья, закрепляя микрофон в области груди.

— Так пойдет? — вопрос заставил двоих мужчин одновременно обернуться.

Их глаза впились в меня, оценивая результат.

— Чуть правее, — скомандовал Стефано, сузив глаза. — Прямо в ложбинку, между грудью.

Движение было выполнено точно по инструкции.

— Его точно не будет видно? — возникло закономерное опасение.

— Не волнуйся, Мирабель. Декольте достаточно закрытое, чтобы скрыть устройство, — заверил Дамиан.

Легкая улыбка коснулась губ в знак благодарности.

— Теперь прими это, — Дамиан протянул микрофон-гарнитуру. — Нужно вставить в ухо, чтобы ты слышала нас.

— Но это же будет бросаться в глаза! — возмущение нарастало.

— Не будет, если правильно закрепить, — Стефано перехватил устройство.

Он подался вперед, сокращая дистанцию. На несколько секунд мир сузился до ощущения его близости. Его пальцы, удивительно точные и осторожные, закрепили гарнитуру в ушной раковине.

— Готово, — он отстранился и вальяжно откинулся на спинку сиденья.

— Спасибо.

— Слушай внимательно, — Дамиан уже возился с ноутбуком. — Как только я подключу устройства, пойдет сигнал. После этого произнеси что-нибудь, чтобы мы проверили связь.

Ожидание затянулось. Спустя несколько минут тишину прорезал короткий электронный сигнал.

— Скажи что-нибудь, — подтолкнул Дамиан.

— Раз, два... проверка, — проговорила в пустоту, проверяя звучание собственного голоса.

— Отлично. Туз, всё работает идеально.

Стефано коротко кивнул, и его взгляд, ставший снова непроницаемым, впился в лицо.

— Помни о нашем плане, Мирабель. Держись спокойно. Представь, что всё происходящее — всего лишь мишень для твоей стрельбы. Один неверный шаг, одна лишняя эмоция — и ты промахнешься.

Голос мужа звучал пугающе ровно, почти гипнотически. В нем не было сочувствия, только холодный расчет стратега.

— Хорошо, — коротко бросила в ответ, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Дверь автомобиля открылась, впуская внутрь свежий поток воздуха. Сделав глубокий вдох, решительно вышла наружу и направилась к другой машине — той самой, что должна была доставить в особняк.

— Будь обычной. Как и всегда, — едва слышный шепот Стефано прорезал тишину в ухе.

— Поняла, — выдохнула в пустоту.

Как только тяжелые дубовые двери дома захлопнулись за спиной, в легкие ударил густой, обволакивающий аромат свежей выпечки и корицы. Этот запах мгновенно отозвался теплом где-то в груди, напоминая о временах, когда жизнь не была похожа на поле боя.

— Чем это так вкусно пахнет? — громко спросила, стягивая туфли и оставляя их у порога.

— Мира... — из глубины дома донесся тихий, ласковый голос, от которого на душе стало чуть легче.

Шаги сами привели на кухню. Томи стояла у плиты, и вид ее мягкой, доброй улыбки заставил на мгновение забыть о прослушке и шпионаже.

— Томи, как же я скучала по твоей выпечке! — сорвавшись с места, удалось обнять женщину со спины, уткнувшись лицом в её шею.

— Моя девочка... — она ласково погладила по рукам. — Как же давно тебя не было. Посмотри на себя, какая взрослая стала. Настоящая невеста.

Она мягко отстранилась, внимательно рассматривая лицо, словно пытаясь найти в нем следы пережитых трудностей. Томи была не просто домработницей. После смерти матери она стала человеком, который заменил мне няню и бабушку. Все детство, наполненное смехом и уютом, прошло под ее присмотром.

Вдруг ее взгляд зацепился за блеск металла на пальце.

— Какое чудесное кольцо! Ты... ты вышла замуж? — в ее глазах промелькнуло искреннее удивление.

В горле встал ком. Сказать правду значило разрушить этот хрупкий островок спокойствия. Растерянность сковала движения.

— Она ничего не сказала. Просто скажи спокойно, что скоро свадьба, — приказал в микрофон голос Стефано. Ледяной тон мужа заставил сердце пропустить удар.

— Еще нет, — пришлось изобразить легкую, едва уловимую улыбку. — Вот через два дня торжество.

— Поздравляю, моя Дюймовочка! — Томи, сияя от радости, обхватила лицо ладонями и нежно поцеловала в лоб. — Будешь булочку?

Она отвернулась к духовке, доставая противень с золотистыми, дымящимися изделиями.

— В них есть орехи? — вопрос прозвучал осторожно, пока приходилось устраиваться на барной стойке.

Лицо Томи внезапно побледнело. Она заметно занервничала, суетливо вытирая руки о передник.

— Ох... Милая, прости меня, глупую! Я совсем забыла. Отец просил сделать целую партию с орехами... — она выглядела совершенно раздавленной собственной ошибкой.

— Эй, ну ты чего? Не расстраивайся, всё в порядке, — мягко накрыла ее дрожащую ладонь своей, чтобы успокоить.

— Если бы я знала, что ты приедешь, я бы...

— Не забивай голову, это в его стиле. В следующий раз обязательно их попробую, — удалось перевести тему, стараясь не выдать тревоги.

— Мирабель.

Строгий, режущий, как бритва, голос отца заставил замереть. В дверном проеме возникла высокая фигура в безупречном синем костюме. Мужчина небрежно застегивал запонки, и в каждом его движении сквозило превосходство.

— Тома, выйди. Мне нужно поговорить с дочерью, — бросил он, проходя вглубь кухни.

Повинуясь приказу, женщина поспешно ретировалась, оставив нас в гнетущей тишине.

— Моя дорогая дочь, — начал отец, вставая спиной ко мне у раковины. Его плечи были напряжены.

— Где ты пропадала всё это время? Дома тебя не видели целую вечность.

— В своем пентхаусе, — последовал небрежный жест плечом.

— В пентхаусе, значит... — он медленно наполнил стакан водой, и звук льющейся струи показался неестественно громким.
— Наш прошлый разговор так и не был завершен. Твой побег на чужую территорию я решил проигнорировать. Но сегодняшний разговор я начну прямо сейчас.

Пришлось выпрямиться, принимая оборонительную позу.

— Я вся во внимании.

— Тот мужчина, с которым ты танцевала... он тебе знаком? — взгляд отца стал тяжелым, обвиняющим.

— Нет, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально твердо.

— А было стойкое ощущение, что вы знакомы. Сколько раз мне повторять: ты — невеста Армати! Только он имеет право находиться с тобой в танце. Никто другой!

— А какая разница, с кем мне танцевать? — гнев вспыхнул внутри, вытесняя страх. — Если я в любом случае всего лишь вещь в руках Армати?

— Молчать! Не смей перебивать, пока я не закончил! — рявкнул он.

От такой резкости перехватило дыхание. Внутри всё кипело от несправедливости.

— Разница есть во всём, Мирабель. Тебе напомнить, как именно должна вести себя женщина твоего положения?

— О, прошу, не стоит, — ядовито усмехнулась, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я же как послушная собака, которую можно дрессировать и приучать к любым цепям.

— Какое вульгарное сравнение, дочь. Ты прежде всего человек. И в нашем мире существуют правила, незыблемые для всех. Ты — не исключение! — он с силой хлопнул ладонью по столешнице, так что стакан подпрыгнул.

— Я это запомню. А сейчас я пойду, мне нужно отдохнуть перед ужином, — постаравшись сохранить достоинство, я поднялась со стула.

— Прекрасно, если запомнишь. Мне бы очень не хотелось снова отправлять тебя в подвал под замок.

Ноги на мгновение замерли. Угроза, брошенная им так буднично, заставила кровь закипеть.

— Мне плевать, если ты решишь меня запереть, — я обернулась, глядя ему прямо в глаза. — Я найду способ сбежать. Как и в прошлый раз.

— Съешь булочку, — процедил отец, буквально кипя от ярости.

— Пожалуй, откажусь. У меня аллергия на орехи, о которой ты благополучно забыл. Впрочем, как и обо всём, что касается меня, — фыркнув, я развернулась и вышла из кухни, не оборачиваясь на его тяжелый взгляд.

Поднявшись в свою комнату, удалось только обессиленно рухнуть на кровать. Потолок плыл перед глазами.

— Ты молодец, Мирабель, — раздался в наушнике одобрительный голос Дамиана.

Ответа не последовало. Осталось только смотреть в одну точку, чувствуя, как внутри медленно оседает пепел после пожара. Никакой нежности. Никаких теплых слов или хотя бы крупицы доброты. От отца не дождаться ничего, кроме ледяной ярости, грубости и неприкрытой ненависти.

В голове навязчивым эхом пульсировал один и тот же вопрос: может, в поведении допускались ошибки? Неужели я не достойная любовь? Это слишком высокая планка? С самого ухода мамы мысли о собственной «неправильности» стали постоянными спутниками.

В детстве верилось, что всё можно исправить. Если он кричал — следовало замолчать и стараться лучше. Если в глазах застывал
холод — нужно было лишь мило улыбнуться и крепко обнять его, надеясь растопить лед. Если праздник проходил без его внимания, виноватым признавался лишь собственный недостаток: «Папа просто слишком занят, это ничего не значит».

Он был душой компании, веселым и радушным с чужими детьми, но со мной превращался в агрессивного тирана. Видимо, стараний стать «лучшей дочерью» оказывалось недостаточно. Закрыл в подвале? Просто наказание за лишние слова и мешание ему. Принудил съесть орехи, вызывающее удушье? Урок стойкости перед лицом болезни. Пропущенный выпускной? Очередная рабочая нагрузка, ничего бывает.

Маленькая я свято верила, что это и есть его странная, изломанная форма любви. Но с годами пелена спала, обнажив горькую правду: просто не нашлось дочери, которая подошла бы ему по меркам его жестокого мира. Тяжелый вздох сорвался с губ, а к глазам подступила жгучая влага.

— Ох, хватит, — прошептала в пустоту комнаты, растирая виски и пытаясь отогнать навязчивые воспоминания.

— Всё в порядке, Мирабель? — голос Стефано в наушнике прозвучал непривычно встревоженно.

— Да, — пришлось придать голосу максимальную твердость, подавляя дрожь.
— Сильно устала. Хочу спать.

— Мы разбудим тебя, — коротко ответил муж.

Тело окутал тяжелый плед, и сознание быстро провалилось в забытье. Сон стал единственным убежищем, где не было ни правил отца, ни планов Армати. Дыхание выровнялось, мысли затихли, позволяя на время исчезнуть из реальности.

Неизвестно, сколько длилось это забытье: тридцать минут или несколько часов — время в беспамятстве теряло смысл. Резкий, оглушительный грохот вырвал из небытия. Пришлось резко приподняться на локтях. В окно, вопреки грохоту, врывался яркий солнечный свет. Оставив плед на кровати, пришлось подняться и осмотреть комнату. Что это был за звук?

После быстрых сборов и приведения себя в порядок, ноги сами понесли к выходу.

— Стефано, — коснулась пальцами микрофона. — Ты на связи?

В эфире воцарилась мертвая тишина.

— Туз, — позвала я, стремительно спускаясь по лестнице. Сердце забилось чаще. Обещание разбудить прозвучало как ложь, если на том конце никто не отвечал.

На улице царило странное затишье. Охрана замерла у ворот, машин поблизости не наблюдалось. Вдруг со стороны заднего двора донесся сухой, хлесткий звук выстрела. Сердце пропустило удар. Бросившись в сторону звука, пришлось проскользнуть в тени деревьев.

Картина, представшая перед глазами, заставила кровь застыть. Мужчина стоял на коленях, прижимая к себе маленькую девочку. Перед ними, выставив вперед пистолет, застыл солдат. Малышка рыдала, содрогаясь всем телом от ужаса.

— Эй! Что ты творишь?! — крик сорвался с губ прежде, чем разум успел оценить опасность.

Солдат лишь лениво обернулся через плечо.

— Выполняю поручение Босса, — бросил он и снова отвернулся, демонстрируя полное безразличие.

— И убийство ребенка тоже входит в твои задачи? — голос дрожал от гнева.

Мужчина лишь пожал плечами.

— Сколько они задолжали? — вопрос прозвучал почти машинально. Очевидно, эти люди стали жертвами долгов отца.

— Двадцать тысяч долларов! — рявкнул он и выстрелил в небо, чтобы напугать плачущую девочку еще сильнее.

— Я заплачу эти деньги, а ты отдашь их мне. Идет? — предложение сделки сорвалось с губ мгновенно.

— Простите, мисс, это невозможно, — солдат покачал головой.

— Пожалуйста, — пришлось подойти ближе и коснуться его плеча, стараясь нащупать хоть каплю человечности. — Отец не узнает. Сегодня же этих людей не будет в городе.

Взгляд, полный немого мольбы, был направлен прямо на него. Жалость к девочке, не виноватой в чужих грехах, жгла изнутри.

— Зачем вам это? — недоумение в его голосе было искренним.

Вместо ответа пришлось лишь пожать плечами.

— Идет? — рука была протянута вперед, предлагая выход из тупика.

— Хорошо. Но если Босс не обнаружит пропажу...

— Он не обнаружит, — отрезала я.

— Развяжи их, — скомандовал солдат стоящему рядом мужчине.

— Куда их теперь девать? — поинтересовался тот, указывая на связанную пару.

— Отвези их в аэропорт. Дальше я разберусь сама.

Получив приказ, мужчина кивнул, и наступила тишина. Вернувшись в дом, пришлось столкнуться с гневом мужа.

— Что это сейчас было, Мирабель? — в голосе Стефано слышалось явное раздражение.

— Это была помощь, Стефано. Ты же не позволишь ребенку умереть? Просто отвези их в другую сторону. Пожалуйста... хотя бы девочку.

После долгой паузы последовал тяжелый, шумный вздох.

— Пожалуйста, псих, — прошептала я, представив его сейчас недовольное, искаженное лицо. Усмешка сама собой промелькнула на губах.

— Я улажу этот вопрос, — процедил он сквозь зубы. — Через час приедет Армати вместе с твоим отцом. Будь готова.

— Окей. И не отключайся больше, — пришлось опуститься на террасу, чувствуя, как после пережитого стресса подкашиваются ноги.

— Не буду, — в трубке послышался звук открываемой бутылки.

Почему-то его сухой ответ заставил улыбнуться. В этот момент подошла Томи, принося в руках чашку турецкого кофе. Насыщенный, пряный аромат мгновенно заполнил пространство.

— Томи, ты чудо. Спасибо, — чашка приятно согрела ладони.

— Не за что, Мирабель. Улыбайся чаще, — женщина подмигнула и, оставив приятное послевкусие, отправилась по своим делам.

Остаток времени прошел в попытках обрести покой за чашкой кофе. Погода, вопреки недавнему ливню, внезапно прояснилась, выманивая из-за туч скупое солнце. Прохладный осенний ветер бесцеремонно забирался под одежду, заставляя плотнее закутаться в мягкий кардиган.

— Добро пожаловать домой, Мира, — раздался знакомый голос.

Рич бесшумно опустился в кресло рядом. Короткое приветствие было единственной реакцией на его внезапное появление.

— Тебя давно не было в поместье, — заметил он, устремив взгляд куда-то за горизонт, словно пытаясь разглядеть там нечто скрытое от глаз простых смертных.

— Дела не ждали, — последовал короткий ответ, сопровождаемый глотком горького напитка.

— Брак с Россо — катастрофическая ошибка, — бросил он так, будто обсуждал прогноз погоды.

Горло мгновенно перехватило. Поперхнувшись, пришлось настойчиво откашливаться, пытаясь справиться с внезапным приступом кашля и скрыть ошеломление в широко распахнутых глазах.

— О чем ты вообще говоришь? — пришлось прикинуться недоумевающей, надеясь, что напускная глупость скроет внутреннюю тревогу.

Взгляд Рича стал тяжелым и проницательным.

— Мы оба понимаем, о чем речь. Весь этот спектакль бессмыслен, — в его тоне сквозила усталость.

Кружка с глухим стуком опустилась на столик.

— Откуда такая осведомленность?

— Отец приставил меня следить за тобой. Впрочем, тайное общение с Тузом не было для меня сюрпризом.

Каждое его слово ощущалось как удар под дых. Информация, которую он выдавал, пугала своей полнотой.

— Отец знает? — шепот едва пробился сквозь плотную тишину, страх заставил понизить голос до минимума.

— Поразмысли: если бы он знал, ты и твой муж все еще дышали бы?

Голова бессильно опустилась. Вопрос о том, с какого момента за жизнью велась эта слежка, повис в воздухе. Взгляд невольно скользнул за спину собеседника, ища опоры в пустоте.

— С твоего дня рождения... когда ты была в его... — Рич осекся, словно побоявшись произнести запретное слово. — Мира, прекращай эту игру. Ничем хорошим это не закончится. Это смертельный риск. Вас обоих просто сотрут в порошок.

Он нервно оглянулся по сторонам. В голове вспыхнула догадка. Рич всегда считался образцом хладнокровия и расчетливости, человеком, чьи эмоции были надежно заперты под броней цинизма. Но с момента свадьбы с Россо в нем появилось нечто новое — тень страха. Кем он боялся?

— Рич, — голос прозвучал твердо. Ладонь легла на его плечо, пытаясь поймать взгляд. — Скажи честно: ты сейчас боишься моего отца или моего мужа?

На губах заиграла лукавая, почти хищная улыбка.

— Дам тебе совет, — прозвучало в ответ. — Бойся Стефано. Он растопчет любого, кто встанет на пути к его целям.

В ответ послышался тяжелый вздох.

— Ты не осознаешь, с каким чудовищем связалась. Вы же даже не любите друг друга. Это лишь детская забава.

— О какой любви вообще может идти речь в нашем мире? — возмущение вспыхнуло мгновенно, острая и холодная.

— Из-за жажды мести ты подставляешь под удар свою жизнь. Сбежать было бы разумнее, — Рич поднялся, обрывая разговор.

Пришлось встать в полный рост, встречая его взгляд.

— Лучше быть замужем за заклятым врагом своего отца, за человеком, которого боятся и уважают, чем всю жизнь дрожать в тени, как трусливая девчонка, ожидая, когда тебя выдадут за очередного подонка.

— Ты все еще наивна, Мира. Ты ничего не знаешь о Тузе. Он протащит тебя через все круги ада.

— Пусть так. Пусть протащит, — в голосе прорезался хмыкающий, дерзкий тон.
— Возможно, мне даже нравится этот ад. Но запомни одну вещь: когда клан начнет рушиться, а мой отец потеряет власть, не смей приходить к моему мужу за помощью.

Указательный палец уперся в грудь собеседника.

— Ты ничего не сможешь изменить, — усмехнулся Рич, разворачиваясь к выходу.

— Твой отец — слишком мощная сила. Сколько раз его пытались свергнуть, и каждый раз тщетно. Неужели думаешь, что у Туза получится?

В груди разгоралось странное, почти торжествующее чувство. Была уверенность: Стефано это сделает. И содействие в этом будет оказано.

— Ты слишком недооцениваешь рычаги влияния моего мужа, — дьявольская улыбка сама собой появилась на лице.
— У него есть козырь, о котором ты не подозреваешь. Возможно, отец и не любит меня, но если Стефано дернет за нужную ниточку, отец сделает всё, чтобы спасти свою кровь. И я сама дам мужу этот шанс — нажать на рычаг.

— Любопытно. Было бы интересно на это посмотреть, — в его голосе промелькнула горькая печаль.

— Смотри внимательнее.

Покинув террасу, пришлось унести с собой этот неудержимый поток ненависти. Внутри все клокотало. Свадьба со Стефано состоялась лишь сегодня, а приоритеты уже сместились в сторону разрушения. Признание собственного безумия не пугало: жажда мести за причиненную боль была сильнее здравого смысла.

Одиночное противостояние было невозможно. А Туз... Туз был единственным, кто мог превратить хаос в упорядоченный триумф. Слова Рича об аде вызывали лишь усмешку. Слишком мало он знал о внутренней сути. Внешняя мягкость и доброта моя, были лишь искусно созданной маской. Внутри пульсировала ледяная пустота и жестокость, способная уничтожить всё на своем пути.

Двадцать два года жизни превратили в профессионального снайпера и хладнокровного убийцу. Свержение врагов отца было пройденной школой. Теперь впереди была новая цель. Стефано еще не осознавал, с кем разделил ложе. В клан Туза придется войти — хочет он того или нет. И хотя все признавали его абсолютным владыкой мафии, правила игры собирались измениться. Мы схожи с мужем, у нас одна цель.

Звук открывающихся ворот разрезал тишину обеденного зала, прервав размеренное накрывание стола.

— Твой жених прибыл, Мирабель, — бросила Томи не оборачиваясь.
— Беги встречать, я сама здесь справлюсь.

В ответ лишь раздраженно закатились глаза. Мысль о том, что этот мерзавец снова появится на пороге, вызывала лишь глухое желание, чтобы он сквозь землю провалился.

— Какого черта его привело сюда, сукин сын... — едва слышный шепот сорвался с губ.

— Какие грязные слова для такой миледи, — раздался над самым ухом насмешливый, бархатный голос Стефано.

Пришлось выпрямиться у прохода в зал и торопливо поправить выбившиеся пряди волос. Сердце билось чуть быстрее, но это была не тревога, а предвкушение.

— Не волнуйся, будь естественной. Вспомни мои наставления, — тон Туза мгновенно утратил игривость, став ледяным и деловым.

— Хорошо, — едва слышно подтвердила, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Они идут, — отрезал он.

Голос исчез, оставив после себя лишь гнетущее чувство неопределенности. В голове рылись пугающие вопросы: что происходит за дверями? Не сорвется ли план? Но навязчивые мысли пришлось подавить. Если Стефано уверен, значит, всё идет именно так, как задумано.

— Дорогая женушка! — в зал вошел Ромео, ослепляя фальшивой, приторной улыбкой.

Прежде чем удалось отреагировать, его руки собственнически обхватили талию, а горячие губы прижались к ключице. Тело ответило мгновенным спазмом отвращения. Пришлось резко отстраниться, едва сдерживая позыв к тошноте. Его прикосновения ощущались как липкая грязь.

— Мирабель, что ты как неродная? Обними мужа, — раздался за спиной Ромео властный голос отца.

Просьба была проигнорирована. Развернувшись на пятках, удалось скрыться в столовой, надеясь, что одиночество за обеденным столом станет спасением.

— Моя шлюшка... — долетело вслед издевательское шипение Армати.

Присев попыталась сосредоточиться на еде. Греческий салат и глоток терпкого вина должны были вернуть контроль над собой. Отец и жених погрузились в обсуждение политики, совершенно не замечая мое присутствия. Это было милосердием судьбы — пусть говорят сами с собой, лишь бы не вовлекали в этот цирк. Желание поскорее оказаться вдали от этого дома становилось почти осязаемым.

— Мирабель, ты уже выбрала, куда вы с Ромео отправитесь в отпуск? — внезапно спросил отец, опустошая стакан виски.

— Еще нет, — последовал сухой ответ. Взгляд замер на тарелке, не желая подниматься выше края керамики.

— Пора бы уже начать думать, дочь, — в голосе главы клана прозвучала неприкрытая серьезность.

Короткий кивок и глоток невкусного вина и единственный способ избежать разговора.

— Я отлучусь, а вы пока пообщайтесь, — отец поднялся из-за стола, вытирая рот салфеткой.

Как только тяжелые шаги отца затихли, Ромео резко придвинул стул ближе, вторгаясь в личное пространство.

— Ну что, моя блудная женушка?
Нагулялась? — его ладонь по-хозяйски скользнула по волосам.

— Что ты несешь? — рука была жестко отсечена.

— Только правду, Мирабель, — он не отступал, наклоняясь всё ниже, обдавая запахом дорогого парфюма и порока.

Левая рука машинально нащупала нож, лежавший на скатерти. Пальцы крепко сжали холодную рукоять.

— Где Виолла? — резкая смена темы была единственным способом защиты.

— Дома, наверное. Не знаю точно, — он небрежно пожал плечами, а затем провел языком по обнаженной коже ключицы.

По телу пробежал ледяной разряд страха и брезгливости. Мурашки вздыбились от этого противного жеста. Хватка на ноже усилилась до боли в суставах.

— Ты обещал, что не тронешь её, если я буду рядом, — голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— С ней всё в порядке. Я держу слово, — он глубоко вдохнул, словно смакуя аромат кожи. — Как же я хочу почувствовать тебя внутри, моя прелестная женушка...

Свободной рукой пришлось с силой оттолкнуть стул, создавая дистанцию.

— Не смей ко мне приближаться! — выплюнула предупреждение, вытягивая руку вперед.

Взгляд Ромео замер на ладони. Лицо исказилось, глаза налились кровью.

— Кольцо этого ублюдка? — прошипел он, вскакивая.

— Тебя это не касается, — удалось осторожно увести руку с ножом за спину.

— Как раз касается! Мне подкидывают грязный товар! — он тяжело навалился вперед. — Я покажу тебе, Мирабель, что значит спать с другим, имея мужа.

— Ты мне еще не муж! — выкрикнула, теряя самообладание.

— Два дня ничего не меняют. Ты моя. Навсегда, — он осклабился, принимая это как неоспоримый факт.

— Всё меняет. Ты — чудовище!

Внезапный грохот в ухе, заставил вздрогнуть. Раздался резкий голос Дамиана:

— Стефано, успокойся! Куда ты прешь?!

Пришлось вжаться в кресло, молясь, чтобы Армати не услышал этого шума. Но ярость Ромео только разгорелась с новой силой.

— Давно вы с ним спите? Тебе ведь нравится быть шлюхой, верно? — его лицо превратилось в маску безумия. — Ты будешь моей подстилкой. Каждый вечер, хочешь ты того или нет. Я разорву тебя на части за него!

Его пальцы мертвой хваткой вцепились в волосы, дернув голову назад.

— Отпусти! Мне больно! — удалось вырвать протест.

— Тебе же нравится злить меня, дорогая... — он навис сверху, накрывая горло тяжелой ладонью.

Руки начали беспорядочно бить его в грудь, пытаясь создать хоть какое-то пространство для вдоха.

— Ромео, хватит! Зачем ты это делаешь?! — в голосе смешались ужас и возмущение.

— Преподаю урок, Мирабель. Ты сама испортила свою жизнь, когда легла в постель с этим уебком!

Одним резким движением он навалился всем весом, от чего спина наклонилась сильнее назад. Мир перевернулся, и зрение затуманилось от удара. В следующее мгновение сталь коснулась кожи. Ромео схватил нож со стола, прижимая его лезвие к горлу. Глаза расширились от немого крика, а пальцы разжались — нож с глухим стуком выпал на пол.

— Что ты творишь! Ты же мне горло перережешь! — сорвавшийся на писк голос едва не заглушил звон посуды. Тело судорожно дернулось, пытаясь увернуться от стального лезвия, опаляющего кожу.

— Может, это и к лучшему? — на губах Ромео заиграла жуткая, лишенная тепла усмешка.
— Хотя умрешь ты из-за меня.

Холодный ужас сковал легкие, но инстинкт самосохранения сработал быстрее паники. Пальцы нащупали тонкую ножку туфли, и резким, отчаянным движением шпилька вонзилась в его голень.

— Сука недоразвитая! — прошипел он, едва не потеряв равновесие от боли.

Пользуясь его замешательством, удалось резко подняться и отскочить к стене. В этот момент тяжелые шаги в дверях возвестили о появлении отца.

— Как поболтали, мои хорошие? — папа вошел в столовую с той самой непроницаемой, вежливой улыбкой, которая никогда не достигала его глаз.

— Прекрасно, Итан, — Ромео поднялся, поправляя одежду и стараясь скрыть ярость.
— Я пойду, отлучусь.

Уходя, он бросил на меня взгляд, полный такой неприкрытой ненависти, что по спине пробежал холод.

— Веди себя порядочно рядом со своим будущим... — начал было отец, но фраза оборвалась.

Грохот выстрела, раздавшийся со стороны заднего двора, заставил обоих вздрогнуть. Взгляды встретились, в глазах отца читалось недоумение, в моих нарастающая тревога.

— Я веду себя нормально, — попыталась оправдаться, чувствуя, как колотится сердце. — Твой Армати чуть меня не убил.

— Значит, заслужила, — сухо отрезал отец, направляясь к окну.

Еще один выстрел. И следом — резкий хлопок входной двери.

— Мужчина, вы к кому?! — донесся возмущенный голос охраны.

— К Господу Богу, — раздался знакомый, насмешливый голос.

Это был Стефано.

Сердце пропустило удар. План должен был идти гладко, но его внезапное появление выбивало почву из-под ног. Неужели он услышал крики? Неужели всё сорвется? Но, вопреки опасениям, Туз вошел в столовую с таким видом, будто это был его собственный дом.

— Итан Лар, слабая у тебя охрана, — бросил он, небрежно убирая пистолет в кобуру.

Легкий хмык вырвался из груди — его абсолютное безразличие к опасности ситуации поражало.

— Ты что здесь делаешь, сукин сын?! — лицо отца исказилось от ярости.

— Пришел переговорить о паре вопросов. Вижу, у вас тут ужин... Что ж, пожалуй, присоединюсь, — Стефано прошел к столу, бесцеремонно заняв место Ромео.

— Я не приглашал тебя. Если есть дело, жди снаружи! — отец тяжело опустился на стул.

— Как не вежливо, Итан. Я тут подожду, — Стефано по-хозяйски примостился на стуле, закинув руки на спинку моего сиденья.

Ошарашенный взгляд метался между отцом и незваным гостем. Воздух в комнате стал густым, как смола.

— Мирабель, садись, — приказал отец, не глядя на меня.

Пришлось подчиниться. Как только тело коснулось стула, ладонь Стефано мягко скользнула по плечу. В этом коротком, почти невесомом жесте читалось безмолвное обещание: «Не бойся, я рядом».

— Руку убрал от моей дочери, — процедил Итан, чей голос напоминал скрежет металла.

— Не переживай, не трону твою дочурку, — Стефано перевел взгляд на меня и дерзко подмигнул.

Стало очевидно: Тузу доставляло извращенное удовольствие доводить отца до белого каления. Если не вмешаться, эта тишина взорвется дракой. Чтобы унять его пыл, ладонь осторожно легла на его колено. Стефано мгновенно напрягся, не понимая, к чему этот жест.

Минуту спустя в дверях возник Ромео.

— Убрался от моей жены! Здесь сижу я! — он стремительно сократил дистанцию, впиваясь взглядом в Стефано.

— А теперь здесь сижу я, — парировал Туз, даже не шелохнувшись. — С твоей... «женой» ничего не случится.

Последнее слово он выделил с таким ядом, что стало ясно: он злиться.

— Ромео , садись рядом. Забудь о нем, — отец указал на свободное место.

Жених сел напротив, не сводя с меня свирепого, испещренного злобой взгляда. Пальцы непроизвольно сжали колено Стефано чуть сильнее. Интересно, он догадался о связи с Тузом или просто проецирует свою паранойю? Оставалось надеяться на второе. Вино в бокале казалось горьким.

— Итан Лар, мой отец ждет вас завтра в Чикаго на мальчишники, — нарушил тишину Ромео, обращаясь к отцу.

— Я буду, Ромео.

— Мирабель, ты ведь проведешь девичник? — в голосе жениха проскользнула издевка.

— Нет, — ледяной ответ не допускал возражений.

— Это правильно. А то и так много блудишь, — он небрежно отправил кусок рыбы в рот.

Горло сдавило от возмущения. Сукин сын. В этот момент рука Стефано накрыла мою ладонь, согревая и придавая сил.

— Армати, а ты наблудился? — вдруг спросил Стефано, глядя прямо на Ромео.

— Не понял вопроса, — нахмурился тот.

— Армати, что тут непонятного? Всех девок перетрахал, чтобы потом не изменять дочке Итана?

— Тебя это не касается, Туз. Кажется, так тебя зовут?

— Совершенно верно, Армати. Я — Туз, — хмыкнул он, наслаждаясь моментом.

Легкий шлепок по его колену был единственным способом выразить протест. Этот мужчина обожал провоцировать хаос. В комнате и так искрило от напряжения, а он подливал масла в огонь.

Внезапно телефон Ромео разразился резкой мелодией.

— Я отлучусь на секунду, — бросил он, стремительно вставая.

Как только дверь за ним закрылась, отец, не отрываясь от стейка, произнес:

— Ты поедешь с Ромео домой.

— Я не поеду с ним. Мой дом здесь, — голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— Это не обсуждается. Ты должна быть рядом с мужем! — кулак отца с глухим стуком ударил по столу.

— Я не поеду никуда с ним! Я остаюсь в своем пентхаусе! — стул с грохотом отлетел назад, когда удалось подняться.

— Сядь на место, — приказал отец, продолжая жевать с пугающим спокойствием.

Взгляд уперся в него, полный непоколебимого упрямства.

— Нет. За этот стол я больше не сяду. – Взгляд метнулся к мужу. Стефано наблюдал за нашей перепалкой с отцом с пугающим, почти ледяным спокойствием. Казалось, этот шторм его ничуть не задевал.

Отец резко поднялся со своего места. Его лицо побагровело, а в глазах вспыхнул гнев, который он больше не пытался скрывать.

— Мне плевать, чего ты хочешь! — рык родителя заполнил столовую.
— Ты немедленно сядешь за этот стол и будешь сидеть как паинька рядом со своим мужем!

Его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем запястье, больно впиваясь в кожу. Внутри всё закипело. Ярость, горячая и неконтролируемая, вытеснила остатки страха.

Стефано медленно поднялся, сокращая дистанцию. Его движения были хищными, размеренными.

— Он мне не муж! — удалось вырваться из груди, пока пальцы яростно пытались вырвать руку из хватки отца. — И я не сяду с ним за один стол!

— Сядешь! — отрезал отец, и его голос не терпел возражений.
— Тебя никто не спрашивает. Будет так, как я скажу. Ты будешь с мужем.

В этот момент решимость взяла верх над осторожностью. Рука Стефано оказалась рядом, и пальцы крепко переплелись с его ладонью.

— А я уже стою с мужем! — голос прозвучал неожиданно твердо, разрезая тяжелый воздух.

Пришлось поднять руки выше, демонстрируя сверкающий металл. Два кольца на пальцах поймали свет люстры, став немыми свидетелями совершенного преступления против воли отца.

— Видишь это кольцо? — взгляд впился в лицо папы.
— Так вот. Я — Мирабель Россо. Жена Стефано Россо. Это кольцо — прямое доказательство, папа.

В столовой повисла мертвая тишина. Челюсть отца сжалась так сильно, что на скулах заходили желваки. Он смотрел на меня, словно на незнакомку, которая только что произнесла безумство.

— Что ты несешь? — прохрипел он. — Ты никогда бы не пошла против меня.

— А я пошла. Теперь я жена твоего заклятого врага.

Осознание реальности медленно просачивалось в его взгляд. Он начал понимать, что это не игра и не каприз.

— Ты с ума сошла, — процедил отец, и в его голосе послышалось опасное безумие. — Ты все равно выйдешь за Ромео. Мне плевать, где ты расписывалась, неблагодарная дрянь!

Он рванулся вперед, намереваясь снова схватить меня, но Стефано среагировал молниеносно. Он вырос между нами, создавая непроницаемую стену из своего тела.

— Не смей трогать мою жену, — голос Стефано стал низким, вибрирующим от скрытой угрозы. — Она больше не твоя забота. Она не твоя вещь, старик. Теперь она — Россо. Она принадлежит клану Dua Mortis. Поэтому будь любезен, проявляй уважение, иначе я переломаю тебе руки в одно мгновение.

Его пальцы сжались на предплечье отца, демонстрируя готовность к действию.

— Сукин сын, ты что о себе возомнил?! — отец с силой вырвал руку, тяжело дыша. — Пошел вон!

Стефано коротким, резким движением толкнул его назад, заставляя отступить.

— Не забывайся, Лар, на чьей земле ты ходишь и как ты её получил, — прошипел Туз, и в его глазах заплясали черные искры. — Не смей даже приближаться к Мирабель Россо. Если попытаешься — будешь иметь дело уже со мной.

Пока мужчины обменивались проклятиями, сознание пыталось зацепиться за реальность. В голове набатом стучала одна мысль: откуда взялся Ромео? Он вошел в комнату после телефонного звонка, и лицо его было искажено такой гримасой, что стало ясно — он всё понял.

Внезапно Ромео сорвался с места. Его рука метнулась к столу, хватая тяжелый нож. Движение было настолько быстрым, что разум не успел среагировать. Глаза расширились от ужаса, когда стало понятно: он идет на меня.

— Туз... Вот с кем ты трахался! — взревел Ромео, сокращая расстояние.
— Вот же шлюха!

Он замахнулся. В этот момент мир сузился до летящей стали. В голове пронеслась мысль, что удар придет в плечо. Пальцы судорожно сжались, веки зажмурились, и вырвался непроизвольный, болезненный вздох. Ожидание удара было невыносимым.

Но вместо боли пришло резкое движение. Стефано с силой оттолкнул меня в сторону, подставляя себя под удар.

— Армати... — прорычал муж.

Когда веки дрогнули и зрение вернулось, сердце замерло. Нож торчал из плеча мужа. По его руке, пачкая одежду, стремительно стекала густая алая кровь.

— Что ты наделал! — вскрикнула, переводя взгляд с застывшего Ромео на раненого Стефано.

Муж не смотрел на меня. Он продолжал стоять живым щитом, закрывая собой.

— Тебе повезло, что ты не задел мою жену, — сквозь зубы выцедил он. — Так ты отделаешься побоями.

Одним резким, почти безумным движением Стефано выдернул лезвие из своего плеча. Кровь хлынула с новой силой, заливая пальцы. Ромео отшатнулся, глядя на него с немым шоком.

— Стефано, что ты натворил... — дрожащими руками удалось схватить со стола тканевую салфетку и прижать к ране.

— Только попробуйте приблизиться к ней хоть пальцем, — Стефано обвел комнату тяжелым, обещающим смерть взглядом, — я убью к чертям и вас, и ваши кланы.

— Уходим, Мирабель, — он переплел свои пальцы с моими, и этот жест был единственным, что удерживало от обморока.

Мы почти бежали к выходу.

— У тебя свадьба, Мирабель! Не забудь! — донесся вслед ядовитый голос отца.

Как только мы оказались на свежем воздухе, паника сменилась тревогой за него.

— Ты псих! Зачем ты вытащил нож? Ты же можешь умереть!

— Не хочешь, чтобы я умирал? — парировал он, не сбавляя шага по направлению к машине.

— Нет! — честно ответила, чувствуя, как дрожат колени.

— Точнее мне невыгодно чтобы ты умирал.

– Я так и понял. – хмыкнул он, открывая дверь автомобиля.

Пришлось присесть на сиденье, не переставая крепко прижимать пропитанную кровью салфетку к его ране.

— Тебе нужно обработать это. Поехали ко мне, я там всё сделаю, — прошептала, стараясь унять дрожь в голосе.

— Хорошо, — он не стал спорить, признавая необходимость помощи.

— Держи крепче, — последовала команда, когда пришлось отпустить его руку, чтобы освободить место.

Стефано сел рядом, тяжело дыша, но всё еще сохраняя ту пугающую уверенность, которая заставляла мир вокруг него трещать по швам.

— Дай мне взглянуть, — голос слегка дрогнул, когда пальцы потянулись к окровавленной ткани. Хотелось немедленно убрать пропитанную красным салфетку и оценить масштаб повреждения.

— Не нужно. Обычная царапина, — Стефано резко отстранился, пресекая попытку вмешательства.

Взгляд его переместился на водителя.

— Ян, езжай в пентхаус Мирабель.

— Как скажете, босс, — коротко отозвался мужчина, и машина плавно тронулась с места.

В салоне воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Каждый из нас заперся в собственной клетке из мыслей. В голове стучало осознание: отцу плевать на этот брак. Для него я лишь разменная монета, которую он всё равно принесет в жертву Ромео. Глупая надежда на то, что фиктивный муж сможет разрушить эти оковы, теплилась где-то глубоко внутри, но разум твердил обратное. Кто вытащит из этого кошмара пленницу двух враждующих кланов? Изначальный план — найти убийцу — превратился в хаос из принудительного замужества и кровопролития.

Тишину нарушил резкий звук телефонного вызова. Стефано прижал трубку к уху, не сводя глаз с мелькающих за окном огней города.

— Я вытащу всё, не переживай, Дамиан, — его голос снова стал деловым и жестким, лишенным той странной искры, что промелькнула во время стычки.

— Я вполне способна справиться сама, — не выдержав, фыркнула, чувствуя, как раздражение подступает к горлу.

— Не сомневаюсь, — коротко бросил он, завершая разговор.

Когда машина затормозила у высокого здания, путь лежал в пентхаус. Нужно было действовать быстро, пока кровь не пропитала его одежду насквозь.

— Сними рубашку. Я сейчас принесу аптечку, — бросив короткую фразу, пришлось почти бегом направиться на кухню.

Собрав все необходимое — антисептики, вату, бинты — опустилась на колени перед сидящим на диване мужчиной. Стефано выглядел измотанным. Рубашка была расстегнута, а правый рукав безжизненно свисал, обнажая рваные края раны. Пальцы, держащие ватку, смоченные спиртом, слегка подрагивали. Первый контакт с поврежденной кожей заставил сердце пропустить удар.

— Спасибо, что защитил, — едва слышно прошептала, стараясь сосредоточиться на очистке раны, а не на его тяжелом взгляде.

— Не за что благодарить, — ответил Стефано. В его интонациях проскользнула странная, почти собственническая мягкость. — Я дал слово, что буду оберегать тебя, Вишенка. Я держу слово. Никто не посмеет тебя даже пальцем тронуть.

— Спасибо, — повторилось в пустоту, пока ватка убиралась в сторону.

— Нужно вызвать врача, чтобы наложить швы. Я не мастер в таких делах, — заметила я, поморщившись.

— Не стоит. Я сделаю это сам. Дай иголку и нить, — рука мужа была протянута вперед, требуя инструментов.

Пришлось наблюдать за тем, как он, преодолевая дискомфорт, начал зашивать собственную плоть. Это выглядело пугающе и профессионально одновременно.

— Больно? — губы невольно сжались в гримасе от увиденного зрелища.

— Терпимо, — выдохнул он, и в этом коротком слове чувствовалась смертельная усталость.

В голове всплыли обрывки старых, теплых воспоминаний.

— Когда я ударялась или получала ранки, мама всегда давала мне мягкую игрушку. Чтобы, пока она обрабатывала рану, можно было сжимать её в руках... так было не так больно, — на губах появилась слабая, мечтательная улыбка.

Взгляд Стефано на мгновение замер на моем лице, он слегка улыбнулся, когда натягивал рубашку обратно. Но теплота исчезла так же быстро, как и появилась.

— Мне это не было интересно. Не стоило рассказывать, — отрезал он, методично застегивая пуговицы. Сухость его тона ударила сильнее, чем если бы он накричал.

В груди разлилась тяжесть.

— Это были просто мысли вслух. Не принимай на свой счет, псих! — последовало резкое фырканье, и пришлось подняться с колен, чтобы скрыть нахлынувшее разочарование.

— Собирай вещи. Я жду. У тебя двадцать минут, — Стефано поднялся следом, возвращая себе маску безразличия.

— Мы сегодня летим в Лас-Вегас? — вопрос прозвучал через плечо, когда уже направилась к спальне.

— Да.

— Я слишком устала. Нельзя завтра?

Голова мужчины лишь коротко качнула из стороны в сторону.

— Если мы останемся здесь, завтрашний день может стать для тебя последним. Лучше уехать.

Короткий кивок стал ответом. Впереди ждал сборы, а за ними — неизвестность. Сегодня начиналась новая глава, написанная кровью и предательством. Теперь, как ни крути, статус «жены врага отца» стал реальностью. Впереди — другой город, другая жизнь и новая семья. Теперь я — Россо. Жена самого влиятельного Капо мафии, Стефано Россо.

Оставалось лишь надеяться, что этот союз станет ключом к правде, которую я искала все эти годы. Готовность к такому прыгу в бездну? Нулевая. Но жизнь не спрашивает разрешения. Она просто ставит перед фактом, и остается только идти вперед, сжимая зубы.