ꫂ ၴႅ Глава 17
песня: Shrine – Demo Club, Tender
— Мне кажется, оно смотрится на мне не
совсем удачно, — голос Ви прозвучал неуверенно, пока её руки в очередной раз пытались усмирить излишне пышную юбку.
Я вальяжно расположилась на мягком пуфике посреди бутика, лишь отмахнувшись от сомнений. Мой взгляд полон искреннего восторга устремился на подруга.
— Оно великолепно на тебе! — воскликнула я. подавшись вперед.
— Определенно, нужно брать.
Сегодняшний вечер обещал быть особенным: ежегодный благотворительный маскарад. С самого рассвета ритм дня задавали бесконечные торговые центры и бутики. Счет магазинам давно потерялся: то ли пятый, то ли восьмой — какая теперь разница? Главная проблема заключалась в том, что Виолла никак не могла определиться с образом. Подруга сделала оборот перед зеркалом, оценивая, как ткань облегает фигуру под разным углом.
— Наверное, ты права. Я возьму его, — на губах Ви расцвела улыбка, и она скрылась за тяжелой шторой примерочной.
— Наконец-то! Можно переходить к самому важному, — желудок отозвался громким, предательским урчанием. Пятичасовой марафон по примеркам выжал все силы, оставив лишь одно навязчивое желание — поесть.
После оплаты чека путь лежал в ресторан. Двое молчаливых мужчин в строгих костюмах следовали за нами по пятам, сохраняя дистанцию. Забота отца в его привычной манере: безопасность превыше всего. До начала маскарада оставалось несколько часов. В шесть вечера в Лас-Вегасе соберется вся элита и главы крупнейших кланов. Это место — театр лицемерия, где под масками люди пытаются отмыть свои грязные руки, прикрываясь благотворительностью и светской вежливостью. Раздражающая фальшь.
В этом году прием принимала семья Россо. Фимилия звучало незнакомо, но где-то я слышала, что кланом правят двое братьев, оставшихся сиротами после ранней смерти родителей. Мысль о том, как тяжело им пришлось взрослеть в этом жестоком мире, вызвала мимолетное сочувствие. Любопытство заставило гадать, какими они окажутся при встрече.
Мы уже со вчерашнего дня с Ви прилетели в Вегас и отдыхаем под пристальным надзором телохранителей лишившись свободы. Но нам это не помешало встретиться с Луисом , парнем Виоллы. Благо, он уже показал нам основные ориентиры города, и это немного смягчало чувство тревоги.
Когда официант принес меню, мысли невольно вернулись к Россо. Кто же они на самом деле?
— Ты что-нибудь слышала о семье Россо? — салфетка скользнула на колени, когда взгляд замер на подруге.
Виолла приподняла бровь, словно проверяя серьезность вопроса.
— Хм. Ты про тех, кто принимает гостей сегодня?
— Именно. Вдруг ты в курсе каких-то подробностей? — плечи слегка пожали в ожидании ответа.
— Я читала, что это один из самых могущественных кланов. В их руках сосредоточена власть над русско-итальянской мафией, — Ви заговорщицки понизила голос, — и всем этим управляет всего два брата. Они совсем молоды, но один из них уже носит титул Капо.
Сердце пропустило удар. Как можно было упускать из виду столь значимую информацию? Очередной промах отца, который привык скрывать от своей дочери детали мафии. Придется выпытывать правду у Рича, как только вернемся.
— Ходят слухи, что один из них — самый заветный жених мафии, — добавила Ви, хитро прищурившись.
— И как же их зовут?
— Без понятия. Имена вылетели из головы, — она лишь развела руками.
— Спасибо за информацию, — губы тронула благодарная улыбка.
— А ты что, хочешь с кем-то из них познакомиться? — подруга подперла подбородок ладонью, лукаво подмигнув.
— Пф. Глупости. У меня скоро свадьба, — в голосе прорезалось неприкрытое недовольство.
Свадьба с Армати. Мысль об этом событии вызывала лишь глухое раздражение. Пусть этот день будет проклят, а на жениха с неба упадет тяжеленный кирпич — лишь бы избежать этого союза.
— Да чтобы его прибило чем-нибудь потяжелее, — Ви закатила глаза, разделяя общее проклятие.
— Чтобы никакой свадьбы.
Смех нарушил напряжение. Мы обе понимали: выхода нет, но мечтать об этом не запрещено.
Вскоре принесли заказ. Первый же кусочек заставил зажмуриться от удовольствия.
— Ммм, это просто божественно! — не удержалась от возгласа.
— Тише ты, девочка, — усмехнулась Ви, невозмутимо отправляя в рот порцию еды.
— Невозможно молчать, когда вкус настолько безупречен!
— Тут не поспоришь, — согласилась она.
Еда была великолепной. Удивительно, но при такой любви к гастрономическим изыскам фигура оставалась безупречной. Наверное, именно за это многие недолюбливали меня, я отношусь к типо девушек , которая ест и не толстеет. Впрочем, чужое мнение не имело значения. Отложив вилку, пришлось откинуться на спинку дивана, положив руки на живот.
— Теперь можешь таскать меня по магазинам еще часа пять, — с набитым ртом пошутила я.
— Боюсь расстроить, дорогая, — Виолла сделала глоток молочного коктейля.
– Но пять часов нам не светят. Нужно успеть подготовиться к вечеру.
Притворная печаль на лице сменилась лукавой улыбкой.
— Вот блин, а я так надеялась... — выдохнула, опуская плечи.
Заметив, как Виолла повелась на эту игру, не удержалась от смешка. Подруга тоже рассмеялась, запрокинув голову.
— Ну ты и актриса, — сквозь смех выдавила Ви, вытирая выступившую слезинку.
— Всего лишь капелька таланта, — последовало ответное подмигивание.
Тело подалось вперед, к центру стола. Пока Ви медленно допивала свой коктейль, рука потянулась в сторону проходящего мимо официанта, призывая его подойти.
— Бель... — голос Ви стал тише, а в больших, сияющих глазах застыла негласная просьба.
— Ты не рассердишься, если мы заскочим к Луису после завершения шоппинга?
Внимательный взгляд скользнул по лицу подруги, пытаясь уловить истинную причину этой внезапной просьбы.
— Нет, не обижусь, — короткий ответ прозвучал легко.
Разговор прервал подошедший сотрудник ресторана.
— Ваш счет, миледи. И... вам передали записку, — парень протянул тонкий прямоугольник бумаги.
Пока Виолла доставала кошелек для оплаты, пальцы перехватили послание. На первый взгляд — обычная открытка. Однако стоило развернуть её, как по спине пробежал неприятный холодок. Верхнюю часть украшали нарисованные белые розы, с лепестков которых, словно капли росы, стекала густая алая кровь. Под рисунком размашистым, почти детским почерком была выведена фраза:
Раз, два, три, четыре, пять... и смерть снова наступает опять. :)
Прекрасно выглядишь, Мирабель Р. Лар.
Прочитав послание внутри все сжалось.
Горло перехватило, пришлось с трудом сглотнуть. Что за нелепый бред? Кому и зачем понадобилось тратить время на подобные извращенные шутки?
— От кого это? — взгляд метнулся к официанту.
— Анонимно, — тот лишь пожал плечами, забрал чек и, не дожидаясь продолжения, поспешил к другому столику.
Пальцы крепче сжали бумагу. Что скрывается за этим посланием? И кто этот безумец, решивший приписать к фамилии странную букву «Р»? В голове вертелась только одна мысль: очередной сумасшедший фанат, перешедший все границы разумного.
— Что там написано, Бель? Ты сверлишь эту бумажку таким злобным взглядом, — голос Виоллы вырвал из оцепенения.
Рассказывать правду не хотелось. Зачем портить настроение и отравлять вечер этой жутью? Наверняка просто чей-то неудачный, глупый розыгрыш. Взгляд поднялся на подругу, а записка была бесшумно спрятана вглубь сумки.
— Да так, ничего особенного, — послышалось оправдание, за которым последовало демонстративное закатывание глаз.
— Очередные слащавые признания от какого-нибудь поклонника.
После нескольких последних покупок путь лежал к дому Луиса. Мы ехали в автомобиле парня Ви, за рулем которого сидел его личный водитель. Родители и понятия не имели, что мы не просто катаемся на такси, а проводим время в машине, принадлежащей человеку, с которым Ви тайно встречается.
В салоне царило беззаботное настроение. Из приоткрытого окна врывался теплый ветерок, а яркое солнце то и дело пробивалось сквозь стекло, согревая кожу. Под песни, звучащие из динамиков, настроение стремительно росло. Виолла, расплывшись в улыбке, достала телефон, и мы, сбившись в единый хор, начали подпевать громче. Время пролетело незаметно: разговоры, смех и музыка стерли границы минут. Вскоре машина плавно замедлила ход, останавливаясь у порога дома.
Встречающий на крыльце выглядел безупречно. Белая рубашка плотно облегала развитую мускулатуру, подчеркивая линию пресса и крепкие руки. Черные брюки дополняли образ, а слегка взъерошенные ветром волосы придавали Луису какой-то особый, живой шарм. Ви, не сдерживая чувств, бросилась к нему, и он тут же заключил её в объятия, нежно целуя в макушку.
— Привет, девчонки! — его лицо озарила искренняя улыбка.
— Привет, — последовал короткий ответ, пока ладонь поправляла ремешок сумки на плече.
— Пойдемте в дом, — Луис по-хозяйски, но нежно приобнял Виоллу за талию, увлекая её внутрь.
Шаг за шагом, следуя за этой парой, удалось войти в прохладу дома.
Переступив порог, в груди разлилось знакомое, тягучее чувство дежавю. Перед глазами предстал тот же интерьер, что и в прошлый раз: те же длинные тени, те же массивные предметы мебели и общая гнетущая атмосфера темного, окутанного полумраком дома. Луис, отпустив Виоллу, направился прямиком в сторону кухни.
— Желаете чего-нибудь выпить? — донесся его вопрос из глубины коридора.
— Нет, спасибо! — в унисон отозвались мы, обменявшись короткими смешками.
— Как скажете, — бросил он, скрываясь за дверным проемом.
Спустя минуту Луис вернулся в гостиную. Виолла и я продолжали неспешно обсуждать планы на вечер, пока Луис не опустился на диван рядом с подругой, неспешно потягивая какой-то напиток из высокого стакана. Атмосфера моментально изменилась: когда Ви и Луис начали обмениваться нежными объятиями и перешли к более интимным ласкам, в комнате стало невыносимо тесно. Чувство, что присутствие здесь было лишним, накрыло с головой.
– Где здесь уборная? – ничего больше не придумав, пробормотала я, чувствуя себя третьей лишней в этом романтическом сюжете.
Потирая затекшую шею, я окинула взглядом пространство.
— На втором этаже, — Луис ответил не сразу, на мгновение отвлекаясь на то, чтобы запечатлеть поцелуй на шее Виоллы.
— Ищи дверь слева, она серая.
Собрав волю в кулак, пришлось подняться по лестнице. Наверху ситуация осложнилась: найти нужную комнату оказалось тем еще испытанием. Луис, если это был план, проявил поистине дьявольскую изобретательность, превратив обычный поход в туалет в квест «найди серую дверь среди бесконечного серого безмолвия».
Пальцы коснулись первой ручки — за дверью оказалась пустая спальня. Пройдя чуть дальше, рука потянулась ко второй, но та оказалась заперта. Оставалась только средняя. Однако стоило только прикоснуться к металлу, как дверь резко распахнулась навстречу. Пришлось отступить на пару шагов, чтобы не оказаться раздавленной напором открывающегося полотна.
Мир на мгновение замер. Перед глазами возник мужчина, чей вид лишил возможности дышать. Точнее, он был полураздет. Взгляд невольно, против воли, пополз вверх по рельефному торсу, задерживаясь на каждой линии мышц. На боку темнела сложная татуировка, на правой стороне — еще несколько узоров, вплетающихся в кожу. Мужчина, казалось, не замечал вторжения. Он был полностью поглощен процессом, увлеченно наматывая полотенце на бедра.
Когда ткань зафиксировалась, он наконец поднял глаза. Встреча взглядов была подобна столкновению двух стихий.
— Вот же черт! — сорвалось с губ прежде, чем разум успел взять ситуацию под контроль.
Снова он. Туз. Весь такой вызывающе шикарный, с влажными волосами, с которых на пол срывались тяжелые капли воды. От него исходил жар и густой, обволакивающий аромат мужского геля для душа. Губы непроизвольно закусались. Он буквально прожигал меня взглядом.
— Так и будешь пялиться? — бровь его изогнулась в насмешливом, недовольном жесте.
Попытка сохранить достоинство заставила просто отвернуться. Сделав шаг в сторону, чтобы дать ему дорогу, я надеялась поскорее исчезнуть, но он не собирался оставлять меня в покое. Всего два стремительных шага и расстояние между нами сократилось до нуля.
— Я смотрю, у тебя фетиш — пялиться на меня, вишенка, — это не было вопросом. В его голосе звучало холодное, собственническое утверждение. Глаза горели опасным огнем.
— Ничего подобного! Ты слишком высокого мнения о себе! — голос предательски дрогнул, но я постаралась придать ему твердости.
Попытка оттолкнуть его в сторону провалилась. Стоило сделать шаг к выходу, как его огромная рука собственнически легла на талию, притягивая ближе. Тело прижалось к его горячей коже.
— Что ты делаешь?! — вырвалось из груди вскриком. — Почему ты здесь?!
Он лишь раздраженно цокнул, сжимая пальцы на талии еще крепче. Ткань юбки предательски задралась выше положенного, заставляя встать на носочки, чтобы хоть как-то удержать равновесие и смотреть ему в лицо.
— В этот раз ты будешь отвечать на мои вопросы, а не я, — процедил он.
— Как будто раньше было иначе, псих, — я попыталась отвернуться, но свободная его рука железной хваткой вцепилась в подбородок, заставляя повернуть голову обратно.
— Задавай уже свой вопрос! Я хочу в туалет! — воскликнула, упершись ладонью в его плечо.
Он наклонился к самому уху, глубоко вдыхая аромат кожи. Веки непроизвольно прикрылись от этого интимного, почти пугающего жеста.
— Отпусти меня... я занятой человек, — прошептала, впиваясь ногтями в его плечо.
Нужно было прекращать этот фарс. Слишком много его присутствия в моей жизни. Он — враг, и обещание никогда больше не встречаться с ним было дано самой себе. Но судьба, кажется, обладала извращенным чувством юмора, раз за разом сталкивала нас лбами. В голове всплыла нелепая фраза о том, что я занята другим. Какая глупость! Я точно не была занята Ромео, этим тираном. Лучше уж столкнуться с Тузом, чем с этим ублюдком.
— Ты говорила в прошлый раз, что мы больше не встретимся, вишенка. Но вот мы снова здесь. Какая интересная судьба, — усмехнулся он, оставляя обжигающий след поцелуя на моей шее.
Боль от впившихся в плечо ногтей должна была привести его в чувство.
— Я не верю в судьбу. Это просто совпадение, Туз. Отпусти, — мой шепот был едва слышен.
Он отстранился, давая пространство. Я открыла глаза, пытаясь восстановить дыхание и глядя на него с нарастающим гневом.
— Впредь не смей ко мне подходить, я... — слова застряли в горле.
Вместо этого левая рука взметнулась вверх, демонстрируя кольцо, сияющее на безымянном пальце.
— У меня есть жених. Я скоро выхожу замуж, так что не нужно больше ко мне лезть. Имей границы. – голос прозвучал твердо, хотя в глубине зрачков плескался хаос, выдавая истинное состояние.
Жених. Это слово жгло язык, словно раскаленный металл. Внутри всё кричало о том, что этой свадьбы не должно быть, и этот хищный взгляд слишком хорошо считывал мою ложь. Но необходимо было нанести удар, поставить стену, иначе этот бесконечный танец вокруг одной и той же точки никогда не прекратится.
Туз медленно разомкнул пальцы, убирая руку от талии, и отступил, освобождая пространство. Грудь его тяжело вздымалась, а взгляд, тяжелый и немигающий, преследовал, словно у хищника, заприметившего добычу.
— Ты. Не. Выйдешь. За. Него. — каждое слово он выплевывал с пугающей уверенностью, чеканя фразы, прежде чем развернуться и зашагать прочь.
— Ты настоящий псих, Туз! — выкрикнула вслед удаляющейся фигуре, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Если ты возомнил, что имеешь право мне это диктовать, то ты глубоко ошибаешься. Ты мой враг!
Слова повисли в душном воздухе коридора. Он исчез в глубине прохода, оставив после себя лишь гнетущую тишину. Прикрыв глаза, пришлось сделать глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Опять. Снова этот человек одурманил сознание одним своим присутствием. Ненавидя себя за эту слабость, приходилось признать: разум сегодня оказался сильнее мимолетного импульса.
Вернувшись в реальность, обнаружила, что коридор опустел. Зайдя в уборную, удалось привести мысли в порядок и смыть с лица следы недавнего волнения. Настало время возвращаться.
— Ви! — окликнула подругу, входя в гостиную.
Виолла оторвалась от Луиса, в её глазах мелькнуло любопытство.
— Что случилось?
— Решила, что поеду в отель, — решение созрело мгновенно.
— Самочувствие внезапно испортилось.
Прижав ладонь ко лбу, пришлось изобразить легкую слабость.
— Давай я отвезу тебя? — Ви встревоженно поднялась с дивана, подходя ближе.
— Не стоит, правда, — отрезала я, уже разворачиваясь к выходу.
В этот момент спиной ощутилось чье-то присутствие. Тяжелое, властное.
— О, брат! А я думал, ты уже уехал, — раздался бодрый, насмешливый голос Луиса.
«Брат?» Сердце пропустило удар. Значит, Туз брат Луиса. Почему у него такой невыносимый брат?
— Нет, кое-кто помешал планам, — ледяным тоном отозвался он, на ходу натягивая пиджак.
Желания оборачиваться или вступать в диалог не возникло. Пришлось просто замереть на секунду, борясь с желанием сбежать немедленно.
— Ты уверена, что справишься сама? — Ви схватила за плечи, заглядывая в лицо с нескрываемым беспокойством.
— Да, абсолютно. Как раз должно подъехать такси, — на губах заиграла натянутая, бледная улыбка.
Никакой головной боли не существовало. Единственным желанием было поскорее покинуть этот дом, стены которого давили, лишая кислорода. Но объяснять подруге причины не хотелось — это потянуло бы за собой бесконечный шлейф расспросов.
— Тогда я провожу тебя до выхода, — мягко сказала Ви, обходя меня.
Стоило сделать шаг, как Туз пошел следом, идеально подстраиваясь под мой темп.
— Опять лжешь подруге? Как некрасиво, Мирабель, — раздался язвительный шепот над самым ухом.
Игнорирование стало единственным оружием. Пришлось ускорить шаг, почти переходя на бег. На улице воздух показался спасительным — вдали уже мерцали огни ожидающего такси.
Туз направился к своему автомобилю, а Ви с Луисом остались у калитки.
— Может, тебя подвезет Туз? — в его голосе проскользнула та самая завуалированная забота, которую я считала издевательством.
— Нет! — выпалила я слишком громко, пресекая любую попытку проявить внимание. — Я доберусь самостоятельно!
В наступившей тишине было слышно, как Луис замер от неожиданности, а глаза Ви округлились от резкости тона. Не дожидаясь реакции, пришлось быстро поблагодарить подругу и запрыгнуть на заднее сиденье.
Машина тронулась. На часах было уже полтретьего вечера и в зеркале заднего вида, в свете уходящих фонарей, всё еще мерещился этот опасный, невыносимый силуэт.
Облокотившись на прохладное стекло такси, пришлось отвлечься от тяжелых мыслей, когда экран смартфона внезапно ожил.
Тетя: Как дела, моя хорошая?
Пальцы замерли над клавиатурой. На губах сама собой появилась теплая улыбка. В груди кольнуло легкое чувство грусти: отсутствие любимого человека на сегодняшнем торжестве из-за личных обстоятельств оставило после себя пустоту. Не хватало её поддержки, её смеха.
Бель: Все хорошо, тетя. У тебя как?
Ответ пришел почти мгновенно.
Тетя: Все отлично. Уже готовишься к празднику? :)
Бель: Нет. Только еду в отель. Могу я тебе позвонить?
Сообщение ушло в пустоту. Статус «прочитано» появился, но ответное уведомление так и не пришло, тетя вышла из сети. Впрочем, ожидание длилось недолго. Спустя минуту телефон завибрировал, расцвечивая салон автомобиля входящим вызовом.
— Что за вопросы, моя девочка? — раздался в трубке её заливистый, жизнерадостный смех. — Всегда звони мне и даже не спрашивай разрешения!
Настроение начало стремительно выправляться. Этот голос обладал удивительной способностью растворять тревогу.
— Как скажете, тетя, — примирительно отозвалась я, чувствуя, как напряжение в плечах спадает.
— Обязательно расскажешь, как всё прошло! — на том конце провода послышался негромкий звук глотка жидкости.
— В этом месте еще не проводили благотворительных вечеров в формате маскарада. Это будет нечто особенное.
— Хорошо. Но... — любопытство копившееся, наконец прорвалось наружу.
— Что это за семья такая?
В трубке повисла короткая пауза, а затем послышался заговорщический тон.
— О-о-о, это Россо. Самая могущественная династия. Твой отец каждый раз произносит эту фамилию с такой злостью, мол: «Сначала они, а потом уже все остальные кланы».
— Почему он так реагирует? — искренне удивилась я, пытаясь представить гнев отца при упоминании этой фамилии.
— Они враждуют с этой семьей с самого момента основания их рода, — тетя коротко цокнула языком, словно выражая сочувствие.
— Интересно... — едва слышно прошептала я.
— А что ты еще знаешь о них?
Голос тети стал изучающим.
— Мне кажется, или ты уже устроила мне настоящий допрос? Неужели кто-то из них приглянулся тебе? Скажу сразу: Итан никого из этой семейки в дом не пустит.
— Пф, — фыркнула я. — Никто мне не нравится. Просто любопытно, кто эти люди, которые заставляют всех вокруг так нервничать.
— Ну ладно, слушай, Бель. Раз уж тебе так не терпится.
Пока такси плавно рассекало улицы, тетя выкладывала детали, словно собирала пазл. Семья Россо, как и предупреждала Ви, держалась на плечах двух братьев. Старший, Стефано Россо, удерживал власть над Лас-Вегасом и еще целым рядом территорий, чьи названия сбивали с толку. Младший брат оставался в тени — тетя не назвала его имени, лишь упомянула, что он является верной правой рукой и опорой старшего.
Когда речь зашла о прошлом, сердце непроизвольно сжалось. Мать братьев ушла, когда Стефано было всего десять, а младшему едва исполнилось пять.
«Такие маленькие...» — пронеслось в голове. Тяжелое чувство сопереживания накрыло волной. Стефано в те годы был почти одного возраста со мной, когда пришлось пережить потерю матери. Видимо, в этой трагической детали нас связывало нечто большее, чем просто случайное сходство. После смерти отца они остались сиротами на попечении дяди.
Однако тетя не спешила углубляться в печальные подробности. Вместо этого она переключилась на личную жизнь Стефано, и её восторженный тон стал напоминать настоящую рекламную кампанию.
— Этот Стефано — заветный жених мафии! — почти пропела она. — Невероятный холостяк, харизматичный, страстный, от одного взгляда на которого невозможно отвести глаз, Бель!
Она демонстративно кашлянула, понижая голос до полушепота:
— И репутация у него... ммм... весьма специфическая. Настоящий «плохой парень».
— Ты что, пытаешься меня его завербовать? — не выдержала я, усмехаясь.
— Ну нет, с рекламой у меня плохо, — рассмеялась она. — Я просто констатирую факты. Это действительно выдающийся мужчина. Так что, если представится случай — познакомься, только пусть отец об этом не узнает!
— Ладно, ладно, я тебя услышала. Спасибо за информацию, — я смеялась уже в голос, чувствуя, как азарт заменяет усталость.
Автомобиль плавно затормозил у парадного входа отеля. Огни здания отражались в лобовом стекле.
— Всё, тетя, мне пора. Люблю тебя безумно, скоро наберу!
— Удачи, кудряшка! Люблю тебя, жду звонка!
Связь прервалась. Настроение, вопреки тяжелому началу вечера, поднялось до небес. Внутри разгоралось новое, жгучее любопытство. Хотелось увидеть этого «заветного жениха» своими глазами и понять, действительно ли он так опасен, как о нем говорят.
Дверца такси захлопнулась, отсекая шум города. Оставив оплату водителю, пришлось на мгновение замереть, оглядывая окрестности. Территорию вокруг отеля плотным кольцом стянула охрана. В этом не было ничего необычного: отец никогда не полагался на случай и не доверял чужакам, когда семья перемещалась между городами или странами. Его люди всегда были поблизости, превращая любое место в неприступную крепость.
Сегодняшний вечер обещал быть грандиозным — отель полностью перешел под контроль нашего клана и приглашенных союзников из других семей. Переступив порог холла, обменялась коротким приветствием с приветливой девушкой на ресепшене, после чего пошла к лифтам.
— Приветик, Мирабель, — раздался рядом ядовитый, пропитанный сарказмом голос.
Сердце пропустило удар от досады. Появление «любимой» кузины было последним, чего хотелось в этот вечер. Моника бесцеремонно пристроилась рядом, замирая в ожидании лифта. Если она здесь, значит, где-то поблизости есть и Каден с Малией — дети двоюродного дяди. Взаимная неприязнь между нами была настолько глубокой, что казалась почти осязаемой.
— Привет, — коротко бросила в ответ, стараясь не показывать раздражения.
— Что-то ты какая-то пришибленная сегодня, — бесцеремонно вклинилась она в поток мыслей.
Пришлось бросить на неё короткий взгляд. Моника выглядела безупречно: белоснежная мини-юбка, лакированные лодочки на высокой шпильке и лаконичный черный топ. Образ был выверенным и дорогим, но вся эта эстетика моментально рассыпалась, стоило ей открыть рот. Её характер действовал как кислота, разъедающая любую красоту.
Двери лифта бесшумно разошлись. В тесном пространстве кабины Моника уверенно нажала кнопку пятнадцатого этажа — её номер находились на том же этаже, что и мой.
— Ничего я не грустная, — выцедила из себя, нервно поправляя кольцо на пальце.
— С женихом не увиделась? — её взгляд, тяжелый и зловещий, впился в обручальное украшение.
На губах кузины заиграла торжествующая улыбка. Было очевидно: доводить до белого каления доставляло ей истинное удовольствие.
— Ну, не переживай, сегодня ты его обязательно встретишь, — пропела она, глядя прямо в глаза.
Браво, Моника. Попытка спровоцировать сорвалась. Сегодня было не время для её мелких манипуляций.
— Разве он не в больнице лежал? — в памяти всплыл образ Ромео, которого после тяжелого инцидента отправили на восстановление.
— Нет. Он уже давно выписался, — Моника небрежно пожала плечами и вышла из лифта, направляясь к своему номеру.
— Понятно.
— Навестила бы его хотя бы. А то только по чужим мужикам шляешься, — бросила она через плечо, и её тон мгновенно сменился с насмешливого на свирепый.
Холод пробежал по спине. О чем эта сумасшедшая вообще говорит? Какие еще мужики? В голове не укладывалось, что в этой девушке окончательно помутился рассудок.
— Ты о чем вообще? — шаги ускорились. Рука сама потянулась вперед, перехватывая кузину за локоть, чтобы заставить ее остановиться.
Моника резко обернулась. В её глазах горела недоброе пламя.
— А то, ты не знаешь, наша плакса. Быть шлюхой удобно, не так ли? Особенно когда мужчина не свободен, — она брезгливо оттолкнула мою руку.
— Что ты несешь?! — гнев, наконец, прорвался наружу, заставляя голос дрогнуть от ярости.
— Только правду. Скажи спасибо, что только я об этом знаю. Мой тебе совет: не лезь к нему, — она бросила эти слова, словно смертный приговор, и с грохотом захлопнула перед носом дверь номера.
Оставшись в пустом коридоре, столкнулась с ледяным оцепенением. О ком она твердила? Никаких встреч, никаких тайных связей. Единственным, кто проявлял ко мне настойчивый интерес, был Туз, но... разве можно называть это «приставанием» с моей стороны? Да и откуда ей знать о его намерениях ?
Стряхнув голову, зашла в свой номер. Мысли о недавней угрозе Моники смешались в тяжелый, липкий ком, который никак не удавалось распутать. Номер Моники и мой располагались рядом. Едва переступив порог, взгляд зацепился за избыточную роскошь: у туалетного столика возвышались два массивных букета. Один из тысячи алых роз, другой из ста одного пиона.
Приблизившись к розам, удалось оценить их безупречность, именно такие пышные композиции всегда вызывали восторг. Однако среди лепестков обнаружилась небольшая открытка. Пальцы взяли листок, и глаза пробежали по строкам:
Игры заканчиваются сегодня, наступает новый раунд.
Раунд смертей. Удачи в игре.
М.М.М.
Внутри всё похолодело. Кто этот безумец, решивший превратить жизнь в триллер? Взгляд замер на пятне — на бумаге отчетливо виднелся след запекшейся крови. Издевательство? Психологическая атака? Непонимание сменилось холодной решимостью: это нужно выяснить. Сравнение с предыдущей запиской, извлеченной из кармана, не оставило сомнений — почерк идентичен. Один и тот же человек ведет эту смертельную игру. Спрятав оба послания в чемодан, внимание переключилось на пионы. Там тоже скрывалась открытка.
Любимой невестке.
Армати.
Ни капли удивления не вызвал этот жест. Ромео не был способен запомнить даже любимые сорта цветов, так что подобная «забота» была в его духе. Отстранившись от этой флористической мешанины, легла на кровать. Впереди еще оставался час до начала торжества, но внезапная усталость навалилась свинцовым грузом. День выдался слишком изматывающим, и сознание медленно поплыло в вязкий сон.
Сквозь пелену сна пробилось странное ощущение. Чье-то горячее прикосновение к бедру, уверенное движение руки, поднимающей край юбки. Тело отозвалось дрожью. В нос ударил знакомый, дурманящий аромат дорогого парфюма. Не в силах сопротивляться полудреме, пришлось перевернуться со стороны на спину. Мозг, затуманенный сном, мгновенно подкинул образ Туза.
Мужчина бесцеремонно раздвинул ноги, и от его ласк по телу разлился жар. Пальцы, поглаживающие нежную кожу внутренней стороны бедра, вызывали непроизвольные стоны. Желание продолжить стало почти невыносимым, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг его руки.
— Не в этот раз, вишенка, — раздался низкий, бархатный шепот прямо над ухом. Голос был до боли похож на голос Туза.
— Я хочу видеть, как твои соки текут от одного моего прикосновения.
Дыхание сбилось. Поддавшись инстинкту, пришлось раздвинуть ноги еще шире.
— Умница моя, — прохрипел незнакомец.
Тонкая ткань белья была сброшена. Большой палец медленно, дразняще скользнул по складкам, вызывая новый всплеск наслаждения.
— Такая мокрая... такая тугая, — его голос стал еще грубее.
Голова кружилась, веки казались налитыми свинцом. Не хотелось открывать глаза, хотелось лишь раствориться в этой греховной близости.
— Пожалуйста... — сорвалось с губ едва слышным шепотом.
— Что ты хочешь, вишенка? Что мне сделать? — он на мгновение убрал руку, заставляя тело мучительно замереть.
Ответом послужило лишь тяжелое, прерывистое дыхание. В воздухе висел его аромат, сводящий с ума.
— Отвечай, — потребовал он, потянув за ноги, заставляя тело сместиться к самому краю матраса.
— Ммм... — пальцы судорожно вцепились в плед.
— Ты хочешь, чтобы я жестко взял тебя своими пальцами? — вопрос прозвучал настолько порочно, что по позвоночнику пробежал ток.
Короткий кивок стал единственным возможным ответом.
— Я не слышу тебя, — прошептал он, обжигая кожу уха и слегка прикусывая мочку.
— Да... — выдохнула грудью.
Дав согласие, пришлось полностью отдаться во власть его движений. Длинные, сильные пальцы медленно вошли внутрь, совершая ритмичные, круговые движения. Спина выгнулась дугой, а из горла вырвался громкий стон. Каждый толчок отзывался электрическим разрядом. Он мастерски находил точки наслаждения, то ускоряясь, то заставляя ждать, впиваясь в податливую плоть. Когда он нашел клитор, началось настоящее искушение.
— Запомни. Только я могу доводить тебя до такого состояния. Только я могу тебя защитить от всех. Только моей ты будешь, вишенка. Поняла? — Нажим стал сильнее, почти до боли, но останавливаться он не собирался.
— Ты принадлежишь только мне.
Едва дыша, пришлось кивнуть.
— Умница. С этого дня игра становится только серьезнее, Мирабель Лар.
Он резко вышел, оставив после себя лишь пустоту, а затем накрыл губами внутреннюю сторону бедра. Мгновение, и он снова вошел, на этот раз целенаправленно, ударяя точно в центр возбуждения. Оргазм накрыл мощной волной, отбрасывая на матрас без сил. Тело обмякло, а влага потекла по его пальцам.
Он поднес их к губам, и приказ прозвучал не терпящим возражений:
— Облизывай.
Подчинение было автоматическим. Приоткрыв рот, пришлось выполнить его волю. После этого мужчина небрежно вернул белье на место и перевернулся на бок, оставив на ключице влажный, собственнический поцелуй.
— Мой свадебный подарок тебе, вишенка. Твоя жизнь превратится в ад рядом со мной.
И прежде чем сознание успело проясниться, он исчез, оставив после себя лишь запах парфюма и леденящее предчувствие катастрофы.
Сердце бешено колотилось о ребра, когда пришлось резко сесть на кровати, едва не запутавшись в простынях. Дыхание сбилось, а перед глазами всё еще плясали тени недавнего сна. Что это было? Неужели мозг способен создать настолько детальную, осязаемую иллюзию? Пальцы дрожали, когда пришлось проверить одежду: юбка лежала на месте, белье было не тронуто. Весь этот накал страсти, жар чужих рук и властный шепот оказались лишь порождением воображения.
Мысль о том, что в этом сне желаемым оказался Туз — человек, являющийся злейшим врагом отца, — заставила щеки вспыхнуть густым румянцем. Стыд обжег изнутри. Пришлось тряхнуть головой, отгоняя навязчивые образы. Чушь. Совершенная, нелепая чушь.
Чтобы прийти в себя, направилась в ванную. Сбросив одежду, удалось ощутить облегчение лишь тогда, когда на кожу обрушились прохладные струи воды. Ледяной поток помогал смыть остатки липкого сна и странное возбуждение, которое всё еще тлело где-то внизу живота.
Закончив с водными процедурами, пришлось перебраться к туалетному столику. Начинался процесс превращения в ту женщину, которую сегодня должны были видеть все гости. Внимание сосредоточилось на глазах. Тонкая кисть бережно нанесла мерцающие золотисто-бронзовые пигменты на подвижное веко, заставляя его мягко сиять при каждом повороте головы. Следом в дело пошла пушистая кисть: складка века заполнилась глубоким шоколадно-кофейным оттенком, который плавно, почти незаметно, растворялся в сторону висков, придавая взгляду загадочность.
Настала очередь стрелок. Рука замерла, ведя жидкой черной подводкой четкую, изящную линию вдоль верхних ресниц. Линия уверенно уходила далеко за внешний уголок, заостряясь кверху и создавая идеальный кошачий изгиб. Нижнее веко подчеркнули мягким кайалом, соединив его с основной линией и слегка растушевав — это сделало карие глаза невероятно глубокими, почти бездонными. Финальным штрихом стала угольно-черная тушь, наделившая ресницы драматическим объемом. Кожа теперь казалась безупречной, словно подсвеченной изнутри. На яблочки щек лег нежно-розовый румянец, а под скулами проступил легкий скульптор, подчеркивающий идеальный овал лица. Спинка носа и верхняя часть скул поймали теплые блики хайлайтера. Для губ был выбрала дерзкий, манящий образ. Сначала карандаш в красном оттенке очертил контур, визуально делая их еще более пухлыми. Затем наслоение матовой помады в тон завершило картину — алый цвет идеально резонировал с драматичным макияжем глаз.
Взгляд на часы заставил встревожиться: половина шестого. Время неумолимо ускользало. С волосами решили не экспериментировать и сделать привычные роскошные локоны. Распылив фиксирующий спрей, пришлось поспешно браться за плойку, чтобы быстро закрутить пряди в безупречные волны.
Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть. В руках всё еще была горячая плойка, а по плечам стекали распущенные пряди, которые только начали принимать форму идеальных локонов.
— Кто там? — голос прозвучал чуть громче, чем хотелось бы, когда пришлось прервать процесс укладки, стоя в одном лишь кружевном белье.
— Мирабель, ты скоро? — донесся из-за двери знакомый, властный голос отца.
Внутри всё неприятно сжалось. Неужели он уже ждет? Спешка вызвала легкую панику.
— Почти. Еще несколько минут, — отозвалась, стараясь, чтобы интонация звучала ровно.
— Быстрее. Я жду тебя в машине.
Ответа не последовало, лишь послышались тяжелые, удаляющиеся шаги. Пришлось поспешно сменить тактику. С вешалки был снят роскошный наряд, и теперь всё внимание сосредоточилось на зеркале.
Процесс одевания напоминал ритуал облачения в доспехи. Пальцы уверенно затягивали узлы на корсете из тяжелого черного бархата. Глубокий вырез подчеркивал изящество ключиц, а по талии, словно живая золотая лента, вилась рельефная змея, инкрустированная россыпью мерцающих камней. Голова змеи замерла у самого плеча, придавая образу хищную грацию. Шелковая юбка в пол мягко обволакивала бедра, а высокая талия плавно переходила в черное кружево, плотно обнимающее ребра.
На шею лег массивный кулон: крупный изумруд глубокого зеленого цвета был зажат в золотые кольца, повторяющие мотив змеиного узора. Финальные штрихи завершили этот образ. Лаковые черные туфли на высокой шпильке, чьи задники оплетали тонкие золотые змеи и строгий прямоугольный клатч, будто захваченный в плен змеиными кольцами.
Взгляд на отражение принес мимолетное удовлетворение. Великолепно. Последний штрих — облако парфюма, окутавшее тело дурманящим ароматом и пригласительное в руках.
Выйдя из номера, пришлось почти бежать к выходу. Черный «Мерседес» уже ждал у подножия. Водитель, куривший возле автомобиля, при виде меня небрежно бросил окурок на землю и спешно распахнул дверь. В салоне царила прохлада. Отец сидел напротив, полностью погруженный в экран телефона.
— Очень долго ты собираешься, Мирабель, — произнес он, даже не подняв взгляда. Голос был холодным и сухим.
— Так получилось, — последовал краткий ответ. Пришлось отвернуться к окну.
Попытка завязать нормальный диалог провалилась, не успев начаться. Очередной вечер начинался с гнетущего настроения. Почему всегда именно на общение со мной у него не хватало тепла? С остальными он был воплощением жизнерадостности, но стоило остаться наедине со мной, как радость сменялась раздражением. В голове навязчиво крутился вопрос: что же снова сделано не так? Неужели простая жажда любви могла вызвать такую бурю гнева?
Глаза предательски увлажнились. Пришлось резко посмотреть вверх, удерживая подступающие слезы силой воли. Нельзя позволить ему увидеть слабость. Нельзя дать ему повода испортить этот вечер еще сильнее. Внутренний стержень, закаленный годами таких встреч, выдержал натиск грусти.
— Вперед. Будь любезна, рассчитывай время правильно, — бросил он, возвращаясь к своим делам.
— Хорошо.
В машине воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Весь путь прошел в режиме молчания, прерываемого лишь чьим-то звонком. Отец полностью ушел в телефонные разговоры, оставив после себя лишь ощущение пустоты. Взгляд скользил по мелькающим за окном огням.
Почти у самого поместья Россо разговор завершился. Отец наконец отложил телефон и перевел тяжелый взгляд на меня.
— Больше не смей сюда приезжать без моего ведома, — приказал отец и в этом приказе не было места для возражений.
Сердце пропустило удар. Тот вечер...он все узнал. Вся пресса облепила ту новость, как стервятники.
— О чем ты? — пришлось включить привычную маску невинности, вопросительно склонив голову.
— Не делай из меня дурака, Мирабель. Я прекрасно знаю, что в свой день рождения ты была здесь и проводила время неизвестно с кем. Об этом мы поговорим позже, обязательно. Но впредь, если ты ослушаешься меня и приедешь сюда снова... я не посмотрю на твой возраст и просто запру тебя дома.
По телу пробежала волна мурашек. Пришлось лишь молча кивнуть. В голове же промелькнула дерзкая мысль: «Пусть запирает. Я всё равно найду способ выбраться». Но вслух это, разумеется, не было сказано.
Машина плавно остановилась. Натянув на лица маскарадные маски, вышли наружу. Лас-Вегас уже окутывал вечерними сумерками, и лишь яркие огни фонарей прорезали темноту, указывая путь к входу. После очередной порции наставлений о том, как необходимо себя вести, пришлось кивнуть и решительно войти внутрь, где уже вовсю гремел праздник.
Шумный зал встретил оглушительным гулом голосов и звоном хрусталя. Пробираясь сквозь толпу, удалось отыскать в этой праздничной суматохе знакомую фигуру. Олифер стоял чуть поодаль и когда я мимо прошла , он резко обернулся.
— Боже мой! Что за красота здесь
собралась! — воскликнул он, и в его глазах вспыхнуло искреннее восхищение.
Легкая улыбка тронула губы, а щеки предательски порозовели от столь прямолинейного комплимента. Олифер, не теряя ни секунды, перехватил ладонь, увлекая за собой в легкий, почти танцевальный поворот.
— Мирабель, ты просто шикарна. Как тебе удалось проскользнуть сюда незамеченной? Все взгляды мужчин прикованы только к тебе, — прошептал он, не выпуская руки.
— Спасибо, Оли. Ты меня ужасно смущаешь, — последовал тихий ответ.
— Ни в коем случае не хочу! Может, выпьем? — предложил друг, ловко перехватывая у подлетающего официанта два бокала виски.
— Давай. Только мне шампанское.
— Папа запретил крепкое? — в его вопросе не было насмешки, лишь понимание.
Короткий кивок подтвердил правду. Олифер слишком хорошо знал специфику семьи, где каждый шаг контролировался железной волей отца. Он действовал решительно: подзвав официанта, он выхватил у него бокал шампанского и осушил его одним глотком. Затем, он подставил под струю виски мой бокал.
— Пей свое шампанское, — усмехнулась он, глядя на этот мастерский маневр.
Гениальный план. Олифер прекрасно помнил мою нелюбовь к игристому, но правила этикета на подобных приемах были беспощадны: перед публикой нужно было держать образ идеальной дочери, и это подразумевало наличие бокала в руке. Отдав пустую тару официанту, он поднял свой стакан, и мы, чокнувшись, сделали по глотку.
— Пьют и без меня! Стыдоба, друзья! — раздался звонкий смех, и к нам подошла Виолла.
— А вот и еще одна богиня явилась, — добавил Олифер.
Передав свой бокал Ви, он присоединился к общему глотку.
— Ну и жулик ты, Олифер!
– Ни в коем случае кузина,— Виолла шутливо толкнула его в плечо.
— Что-то интересное здесь происходит? – спросила Ви.
— Я только приехала, — пожала плечами.
– Все вопросы к Оли.
Тот вскинул руки в примирительном жесте, изображая крайнюю степень неведения.
— Ничего не видел и не слышал.
— Ромео здесь? — возник вопрос, едва мелькнувший в сознании.
— Нет, не встречался. После таких ударов, как он вообще передвигается? — Олифер покачал головой, и Виолла согласно кивнула.
— Кстати, Россо уже на месте. Вовсю общается с гостями, — добавил он.
— Видел их? — интерес вспыхнул в глазах, пока напиток допивался.
— Так, мельком. Кстати, вот там их
сестричка, — он прикрыл один глаз, удерживая бокал, и едва заметным движением мизинца указал в сторону толпы.
— Понравилась, что ли? — Ви закатила глаза.
— А может быть, — Олифер лукаво улыбнулся, не сводя оценивающего взгляда с далекой фигуры.
— Ничего тебе с ней не светит, — прозвучал резкий голос. Мимо нас, едва не задев плечом, прошла кузина Малия.
Взгляд Олифера тут же зацепился за нее. Раздался короткий, дерзкий свист.
— Это мы еще посмотрим, рыжик!
— Пошел к черту, мудак! — Малия обернулась, показала средний палец и зашагала дальше, не оборачиваясь.
— Похоже, ты не нравишься моей кузине, — подметила я.
— А кто ей вообще нравится? — философски заметил Олифер.
— И то верно.
— Ладно, пойду попробую наладить
контакт, — решил он, решительно направляясь в сторону сестры Россо.
Мы с Ви переглянулись, подавляя смех.
— Удачи, Оли! Только не жди милости от ее братьев, они тебя в порошок сотрут, — бросила ему вслед Виолла, похлопав по груди.
— Это мы еще посмотрим! — донесся его уверенный голос.
— Надеюсь, вечер пройдет гладко, — произнесла Виолла, скрестив руки на груди.
Прислонившись к стене, пришлось наблюдать за бурлящей жизнью зала.
— Все возможно. Никто не знает, чем закончится эта ночь.
— Посмотри на того мужчину, — внезапно прошептала Ви.
— На какого? Их здесь сотни, — последовал скептический ответ.
— На того, который буквально прожигает тебя взглядом.
Пришлось медленно обвести зал. В дальнем углу, у самого выхода, расположилась компания мужчин. Один из них, стоя в центре, неспешно потягивал виски и смотрел прямо на меня. Это не был просто взгляд — это было нечто хищное, раздевающее, почти осязаемое.
Мужчина выглядел безупречно: классический черный костюм гармонировал с темной рубашкой без галстука, придавая образу опасную элегантность. Лицо скрывала бордовая маска, украшенная серебряными узорами по бокам. Эта деталь лишь добавляла ему загадочности. Пальцы машинально заправили прядь волос за ухо.
— Пусть смотрит.— попыталась сохранить безразличие я.
— Снова включаешь свою ледяную маску? Он чертовски симпатичен, приглядись, — Ви слегка толкнула в плечо.
В ответ последовал жест, показывая палец с кольцом.
— Скоро замужество, — с оттенком досады произнесла я.
— А вдруг, если он тебе понравится, он станет твоим спасением от этого брака? — предположила подруга.
— Слишком сказочно для нашего мира, Ви.
— А помечтай. Иногда случаются чудеса, и всё меняется в один миг.
— Сильно сомневаюсь.
Виолла встала прямо напротив, заглядывая в глаза.
— Чудеса случаются, девочка моя. И есть люди, способные тебя спасти, — она понимающе подмигнула.
— Пойду поищу Луиса, — сказала подруга уходя.
Одиночество среди толпы казалось почти осязаемым. Прислонившись к прохладной колонне, наблюдала за бесконечным парадом фальшивых улыбок и тщательно отрепетированных жестов. В руках оказался бокал шампанского. Сделав небольшой глоток, удалось унять легкое волнение. Сегодня требовалось сохранять абсолютную ясность сознания. К счастью, никто не решался нарушить личное пространство, позволяя просто созерцать этот театр масок.
Та загадочная компания мужчин, чей тяжелый взгляд ощущался на коже, бесследно исчезла в глубине зала. И это к лучшему, не стоило лишний раз мозолить глаза случайным прохожим. Однако спокойствие длилось недолго. Из тени вышел Дикон Армати, отец Ромео. Именно его присутствия сейчас не хватало меньше всего.
— Добрый вечер, Мирабель, — произнес он, и в этом приветствии сквозило такое неприкрытое сарказм, что стало ясно: разговор будет неприятным.
— Здравствуйте, — последовал сухой, безжизненный ответ. Даже взгляда не хотелось удостоить этого человека.
В этот момент подошел официант, поднося поднос с напитками. Дикон ловко взял два бокала, один из которых протянул мне. Пришлось принять его, сделав еще один глоток, чтобы скрыть внутреннее напряжение.
— Слышал, ты изменяешь моему сыну, — бросил он, словно между прочим.
Тело невольно выпрямилось от этой несправедливой атаки. Очередной человек, обвиняющий в грехах, которых не совершалось.
— Я никому не изменяю. К тому же, мы еще не женаты. Стоит меньше верить сплетням, — голос звучал твердо, несмотря на нахлынувшее раздражение.
— Пока что, Мирабель, — процедил он.
Внезапно его пальцы мертвой хваткой впились в локоть, причиняя боль. Дикон резко наклонился к самому уху, так что его горячее дыхание обожгло кожу.
— Не думай, что это сойдет тебе с рук. Если окажется, что ты не девственница и тебя уже кто-то трахал... Ты покатишься на свалку, и никто не протянет тебе руку. Шлюха.
Лицо моментально побледнело. Слова ударили наотмашь. Как эта Моника, умудрилась выдумать подобную грязь и разнести ее по свету? Внутри все закипело от обиды и ярости. Допив шампанское залпом — от него уже неприятно сводило живот — пришлось заставить себя обернуться к Дикону. Вокруг царила безмятежность: никто из гостей даже не подозревал о той грязной тирании, что разворачивалась прямо здесь.
— Я ясно выразился. Одно лишнее движение в сторону других мужчин и ты окажешься на помойке, — прошипел он.
Пришлось с силой дернуть рукой, освобождаясь от его стального захвата. Сделав шаг назад, удалось восстановить дистанцию.
— Лучше быть шлюхой, чем выходить замуж за такого ублюдка, как ваш сын! — процедила сквозь зубы, прежде чем стремительно направиться прочь.
— Отец не научил тебя манерам, так что я проведу этот урок сам. Ждите сюрпризов, невестушка моего сына! — донесся вслед издевательский выкрик.
Невероятный подлец. Ставить условия и обвинять в лжи, когда нужно заботиться о воспитании собственного отпрыска. Путь к бару преградило очередное препятствие — Мальфина Лар, мать Моники. Еще одна представительница круга тех, кто питал ко мне необъяснимую неприязнь.
Вечер окончательно терял свои радужные краски. Попытка обойти женщину справа не увенчалась успехом: она тут же повторила маневр. Шаг влево — она последовала за мной.
— Мирабель, — Мальфина расплылась в ядовитой улыбке. — Куда же такая спешка? Я так надеялась поболтать.
— Мне нужно в уборную, — выплюнула я, пытаясь проскочить мимо.
Однако она бесцеремонно обняла за плечи, увлекая в сторону бара.
— Уборная подождет. Я видела, как с тобой беседовал Армати. Все в порядке?
— Да. А что, должно быть иначе? — бросила я, вопросительно вскинув бровь.
— Ну что ты, — она сделала вид, что заботится, поправляя прядь моих волос. — Просто я разволновалась. Вдруг он ляпнул что-то лишнее и обидел тебя?
Мы остановились у стойки. Мальфина выбрала безвкусный розовый коктейль, а рука сама потянулась к виски со льдом. Гнев требовал усмирения, и никто не имел права портить этот вечер лишним нравоучением.
— Ты пьешь виски? — Мальфина скривилась. — Это мужской напиток. Для девушки нашего круга подобное поведение считается крайне некультурным.
Ее рука потянулась, чтобы забрать стакан, но пальцы лишь крепче сжали стекло. В этом обществе существовали бесконечные списки запретов для женщин: что нельзя трогать, как нельзя есть, что не подобает пить. Мужчинам позволялось всё, нам — лишь следовать протоколу. Но сегодня правила были нарушены внутри.
— Я буду это пить, — отрезала я, глядя ей прямо в глаза.
Женщина поморщилась, словно от зубной боли.
— Совсем тебя разбаловали. Правильно решили выдать замуж за Армати.
Сжатый в кулак свободная рука помогала сдерживать желание ответить чем-то более резким.
— Прошу прощения, что прерываю ваш милый диалог, миледи. Но я заберу Мирабель, — внезапно раздался голос Олифера.
Он появился словно из ниоткуда, уверенно перехватывая мою ладонь.
— Куда это вы? — нахмурилась Мальфина.
— По очень важным делам, — Олифер лукаво подмигнул.
Не дожидаясь ответа, он ловко выхватил мой стакан с виски и осушил его одним движением.
— Фух! Эта женщина едва не довела меня до белого каления, пока я пытался тебя спасти, — Олифер закатил глаза, приобнимая за локоть и уводя подальше от застывшей в недоумении Мальфины. — Как тебе удается их всех терпеть?
— Как-то справляюсь. К счастью, мне удается минимизировать общение, — последовал тихий ответ.
— Это просто великолепно, — одобрил друг, возвращая пустой стакан официанту.
Мы миновали тяжелые портьеры и оказались во втором зале. Здесь атмосфера разительно отличалась от парадного блеска первого помещения. Освещение стало приглушенным, почти интимным. Синие и фиолетовые огни мягко переливались, создавая причудливые тени и глубокий контраст. В полумраке виднелись пары: одни неспешно обменивались словами, другие плавно двигались в медленном танце под ритмичную, но веселую мелодию.
— Ты решил пригласить меня на танец? — на губах заиграла усмешка, пока взгляд скользил по танцующей толпе.
— Упокой Господь мою душу! — Олифер картинно всплеснул руками.
— Я и танцевать две разные вещи Мирабель.
— Тогда зачем мы тут ? — раздался искренний смех.
— Просто понаблюдать за этим балаганом. Если хочешь, могу вернуть тебя обратно к той мигери, — он кивнул в сторону ушедшей Мальфины.
— О нет, только не это, — поспешила отмахнуться я.
Найдя укромное место у стены, подальше от прохода, мы остановились. Разговор завязался сам собой, легко перетекая с одной темы на другую.
— Знаешь, я никогда не пойму суть этих ваших ранних замужеств, — Олифер начал активно жестикулировать, пытаясь передать свое возмущение. — Неужели нельзя подождать? Выйти замуж чуть позже?
Смех невольно вырвался из груди в ответ на его театральность.
— Возможно, в других обстоятельствах это и допустимо. Но точно не в нашем мире, — прозвучал горький вывод.
Он разочарованно цокнул языком.
— Моя дочь точно не станет невестой в восемнадцать лет, — заявил он с непоколебимой уверенностью.
— У тебя ведь даже девушки нет, — сквозь смех удалось заметить, — о каких дочерях может идти речь? Может, у тебя вообще родится сын.
— Вот так прямо по больному... — Олифер расхохотался, не обижаясь на колкость.
— Ладно, пойду попытаю счастья вон с той леди.
Его указательный палец замер в направлении блондинки, чье короткое сиреневое платье ярко выделялось в синеватом свете.
— Ну, иди, рискни, — подбодрила я.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру друга, внезапно почувствовала на себе чей-то тяжелый, липкий взгляд. Ощущение чужого присутствия было настолько отчетливым, что по спине пробежал холодок. Сердце пропустило удар. Это был тот самый мужчина, чей взор ощущался ранее.
Стоило только сделать шаг, чтобы обернуться и найти источник этого внимания, как в зал ввалилась шумная компания — целая толпа мужчин и девушек, ворвавшаяся в пространство подобно шторму. Лица мелькнули перед глазами, и незнакомец мгновенно скрылся из виду.
Попытка найти его глазами среди проходящих людей не увенчалась успехом. Взгляд метался по залу, но везде были лишь чужие, безразличные лица. Когда пришлось выйти в основной зал, надежда найти его окончательно угасла. Основной свет в помещении внезапно погас, оставив лишь едва заметное, тревожное мерцание светодиодов, погрузив пространство в таинственный сумрак.
Оказавшись в самом центре зала, взгляд лихорадочно скользил по лицам мужчин, но каждый из них казался лишь блеклой тенью, не способной вызвать ничего, кроме разочарования. Отчаяние почти накрыло тяжелой волной, когда решение развернуться и уйти стало неизбежным. Однако в этот момент тишину и шум толпы прорезал голос, заставивший сердце пропустить удар.
— Мирабель Лар.
Этот тембр невозможно было спутать ни с чьим другим. Обернувшись, дыхание перехватило. Перед глазами предстал он. Высокий, статный, с безупречной осанкой и атлетическим телосложением, которое не могла скрыть даже дорогая ткань костюма. Легкая щетина придавала лицу мужественности, а едва уловимый древесный аромат дорогого парфюма окутал пространство вокруг, затуманивая рассудок. Лицо скрывала изысканная маскарадная маска, но глаза... карие, глубокие, словно крепко заваренный кофе, смотрели прямо в душу. В них таилось что-то пугающе знакомое и одновременно бесконечно чужое.
Мужчина сократил расстояние между нами.
— К сожалению, мне не известно ваше имя, — голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало от напряжения.
— Стефано Россо.
Мир на мгновение замер. Это имя, произнесенное им, отозвалось эхом в памяти. Тот самый Россо, о котором с опаской шепталась тетя. В реальности он превзошел любые, даже самые красочные описания.
— Приятно познакомиться, — последовало вежливое приветствие.
— Взаимно, — Стефано мягко улыбнулся, протягивая ладонь. В этот момент в зале зазвучали первые аккорды спокойной, тягучей мелодии, предназначенной для пар.
— Позволите пригласить вас на танец?
В голове вспыхнула тревожная мысль. Можно ли принимать приглашение от человека, являющегося врагом семьи? Взгляд метнулся в сторону, проверяя обстановку: вокруг царило привычное безумие праздника, никто не обращал на нас внимания. Внутренний голос, обычно такой рассудительный, сейчас твердил лишь одно: «Ничего страшного не случится».
— У вас не возникнет проблем из-за этого? — ладонь легла на его руку, и по телу мгновенно разлилось обжигающее тепло. Это прикосновение ощущалось почти электрическим.
— Не думаю, что кто-то осмелится помешать мне в танце с вами, — в его голосе проскользнула уверенная усмешка.
Короткий кивок стал согласием. Двигаясь вслед за ним, удалось войти в танцевальный круг. Когда музыка наполнила пространство, Стефано уверенно взял за руку и повел в центр, заставляя другие пары расступиться. Боковым зрением удалось уловить тяжелые взгляды: отец, Армати и кузины — все они наблюдали. Веселье, как оказалось, только начиналось.
Стефано развернул тело навстречу, и зазвучали строчки песни заполняя зал:
"I had a sister to tell me
She thought she was she was on her way to heaven
And I knew she wasn't..."
Движения стали плавными. Под мелодичные строки "Light is coming to the world" пары начали медленно перемещаться. Когда песня достигла кульминации, на словах "When we die on the streets on the city of God...", Стефано замер в центре, а я, слегка коснувшись его плеча, изящно обошла его по дуге.
Его рука собственнически легла на поясницу, вторая переплелась с пальцами, и начался танец. Шаги — вперед, назад, вправо, влево — сливались с ритмом, превращаясь в единое целое. Он буквально кружил голову.
"Bow down to pray
Cause we are weak at the knees..."
Взгляд замер на его глазах, и реальность начала расплываться. Казалось, вокруг нет никого, кроме этого магнетического присутствия. Внимание толпы стало почти физически ощутимым, но это лишь подстегивало страсть.
Он на мгновение отпустил объятия. Пользуясь моментом, закинула руки ему на шею, совершая изящный поворот влево. Стефано, удерживая за талию, свободной рукой нежно провел по моей шее, после чего снова притянул к себе. Лбы соприкоснулись. Улыбка сама собой появилась на губах.
Стефано резко подался вперед, сжимая талию сильнее. Тело непроизвольно выгнулось назад, голова опустилась, и, поймав взгляд зрителей, дерзко подмигнула им. Резкое выпрямление спины заставило его выдохнуть прямо в ухо:
— Великолепна, Мирабель.
Сложная фигура танца продолжалась: нога на ногу, кружение, нежное касание ладонью его скулы. А затем — резкий переход.
Музыка сменила темп на более страстный. Когда зазвучали слова "Starved by the tyrant's", дистанция исчезла. Стефано притянул тело к себе, руки скользнули ниже, пальцы судорожно вцепились друг в друга. Одним резким движением он развернул меня к себе. Ладонь легла на его плечо, он обхватил талию, и в следующее мгновение я уже обвила его ногами, когда он приподнял меня над полом.
В этом стремительном вращении вокруг своей оси мир окончательно перестал существовать. Лицо к лицу. Сближение было настолько близким, что стало трудно дышать. Он не собирался отпускать. Напротив, объятия стали лишь крепче, лишая воли и возможности сопротивляться. В этот миг возникло отчаянное, почти болезненное желание: пусть он станет моим. Одно лишь это мгновение страсти казалось слишком коротким.
Ощущение его силы под бедрами кружило голову. Оставаясь в этом положении, еще сильнее выгнула спину, отдаваясь моменту. Стефано не просто смотрел — он прожигал взглядом, и это тепло ощущалось почти физически, смешиваясь с его горячим дыханием на коже.
Зал наполнился тягучими, почти мистическими строками:
"I was spilling your image
Wasn't night
There was light in the darkness
But it ain't right..."
Доведя изгиб тела до предела, резко выпрямилась, возвращаясь в исходное положение, но не спешила увеличивать дистанцию. Напротив, тело прижалось к нему еще плотнее. Тонкие пальцы коснулись собственных волос, поправляя выбившуюся прядь, а затем медленно, почти дразняще, скользнули к затылку Стефано. Кончики пальцев запутались в его волосах, плавно спускаясь к шее.
Лбы снова встретились. В глазах Россо читалось неописуемое, почти первобытное восхищение. Он начал медленно, с невероятной грацией, опускать меня на пол, словно драгоценный сосуд.
"Let the foot off the shrine
Let the foot off the shrine
I am divine..."
Когда ноги коснулись паркета, дистанция между ними все еще оставалась минимальной. Ладони Стефано мертвой хваткой держали талию, а мои руки покоились на его плечах, пальцы слегка сжимали ткань костюма. Взгляды сплелись в неразрывный узел. Между ними бушевала не просто искра, а настоящая стихия — чертова химия, яростное пламя, которое отказывалось гаснуть под звуки музыки.
Внутри росло отчаянное, почти безумное желание. Хотелось сорвать эту маску, заглянуть в самую бездну его души и заставить этого незнакомца раскрыть все свои тайны. Глупо? Безусловно. Рассудок был окончательно отравлен его присутствием. Но в этом тумане страсти лицо Стефано казалось пугающе знакомым. В чертах, в изгибе губ, в глубине карих глаз угадывалось нечто родное, что мозг никак не мог классифицировать. Неужели встреча уже была? Или это лишь игра воображения, порожденная адреналином?
Внезапно его губы коснулись моего уха, и тихий, гортанный шепот на итальянском пронзил сознание, заставляя сердце зайтись в бешеном ритме:
— Sei la mia Mirabelle, solo mia. Per sempre mia.
[перевод: Ты моя Мирабель, только моя. Навеки моя...]
Музыка оборвалась, и зал взорвался аплодисментами. Только сейчас до сознания дошло, что вокруг — сотни глаз. Все гости, все кланы были свидетелями этого запретного танца.
Вздох тяжелым камнем осел в груди, когда взгляд переместился на отца. Тот не хлопал. Он стоял неподвижно, и его ярость была почти осязаема — он буквально сверлил нас взглядом, полным ледяного презрения. Не выдержав зрелища, отец резко развернулся и стремительно направился к выходу. Армати, словно верный пес, последовал за ним.
Осознание реальности ударило наотмашь. Нужно было уходить.
— Спасибо за танец, мне пора, — попыталась вернуть лицу маску светской непринужденности, хотя губы все еще дрожали от улыбки.
— Увидимся, Мирабель, — голос Стефано прозвучал как обещание, от которого по коже пробежали мурашки.
Не дожидаясь ответа, поспешила прочь, почти бегом направляясь в сторону уборной, чувствуя на своей спине его обжигающий, не отпускающий взгляд. Второе попадание в нужную комната принесло долгожданное облегчение. Дверь захлопнулась, щелкнул замок, отсекая шум праздника и навязчивые взгляды гостей. Припала к мраморной раковине, дрожащими пальцами включая воду. Ледяные струи зашумели. Протянув ладони под поток, прижала мокрые руки к горящей шее, пытаясь унять внутренний жар.
Отражение в зеркале пугало. Лицо горело, лоб блестел от испарины, а волосы, растрепанные безумным ритмом танца, казались влажными. По позвоночнику медленно ползла одинокая капля пота, вызывая дрожь. Дыхание сбилось, грудь судорожно вздымалась, заставляя легкие требовать больше воздуха. Казалось, всё происходящее — лишь сюрреалистичный, дурманящий сон, но осязаемая тяжесть в теле подтверждала реальность случившегося. Сил не осталось даже стоять прямо. Опираясь спиной о холодную стену, прикрыла глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Тихий щелчок двери кабинки заставил меня вздрогнуть.
— Бель! Все хорошо? — знакомый голос Виоллы прорезал тишину.
Глаза оставались закрытыми. В сознании, словно заевшая пластинка, продолжал крутиться один и тот же фрагмент: тесный контакт, запах парфюма и взгляд мужчины, который должен был стать врагом. Танец с тем, чье имя было синонимом опасности — Стефано Россо.
— Бель, ты слышишь меня? — подруга подбежала ближе, осторожно встряхнув девушку за плечи.
Тело не послушалось, и я просто сползла на кафельный пол, обхватив колени.
— Со мной... всё в порядке, — едва слышно выдохнула, наконец приоткрывая веки.
— Фух, ты меня напугала! — Виолла облегченно выдохнула.
На губах промелькнула слабая, почти болезненная улыбка.
— Я танцевала со Стефано Россо.
Ви не отшатнулась. Напротив, на ее лице расплылась понимающая, чуть лукавая улыбка.
— Я видела ваш танец. Это было... жарко. Вы смотрелись как влюбленная пара. И он, признаю, чертовски хорош собой.
— Я вижу его впервые, Ви, — перехватила ладонь подруги, сжимая пальцы в отчаянной попытке заземлиться. — У меня внутри словно ломка началась. Тело до сих пор не слушается.
— После такого танца ты только о нем и будешь думать, — усмехнулась подруга, нежно погладив меня по волосам.
— Вы едва не поцеловались. А как он на тебя смотрел? Так не смотрят на незнакомку. В его глазах было слишком много... обладания.
— Тебе показалось. Мы лишь едва знакомы, — попыталась улыбнуться шире, скрывая нарастающую тревогу.
— Так, подруга, я тебя теряю, — Виолла решительно потянула меня навверх. — Вставай. Нужно выпить, иначе ты здесь прямо на этом кафеле и останешься.
— Я знала, что Стефано привлекателен, но не думала, что он способен так одурманить, — усмехнулась подруга.
— Он не одурманил меня. Просто... мне понравилось, —отвела взгляд.
Ложь сорвалась с губ слишком легко. На самом деле разум был захвачен, а мысли путались, превращаясь в вязкий туман. Нужно было что-то предпринимать, пока этот туман не поглотил меня целиком.
Виолла взяла полотенце, смочила его прохладной водой и аккуратно протерла мое лицо.
— Теперь лучше?
Я лишь коротко кивнула, чувствуя, как липкое спокойствие возвращается.
— Спасибо.
— Твой отец, должно быть, в бешенстве, — Ви, бросив использованное полотенце в корзину, посмотрела на нее серьезно.
— Может, переночуешь у меня?
— Когда я поймала его взгляд... он был воплощением гнева, — призналась, чувствуя, как внутри нарастает холодный ком.
— Я не знаю, что он сделает, когда я вернусь, но мне нужно ехать к себе.
— Ладно. Если что — я на связи, — Виолла открыла дверь и вышла первой.
Я последовала за ней. В длинном, гулком коридоре наши пути разошлись: Ви направилась вниз, к гостям, а у меня в душе внезапно проснулось неуемное, почти детское любопытство. Захотелось увидеть это поместье, его тайные углы, его истинное лицо.
Шаги гулко отдавались от стен. Коридор казался бесконечным, а двери — однообразными. Черные, серые... Любопытство пересилило осторожность.
Первая дверь справа оказалась заперта. Вторая — тоже. Возвращаясь назад, пробовала одну за другой, пока не дошла до массивной черной створки. Стоило коснуться ручки, как из глубины комнаты донесся едва уловимый скрип, и дверь податливо поддалась.
Внутри царил полумрак. Шагнув за порог, замерла, шаря рукой по стене в поисках выключателя. Внезапно тишину разрезали чьи-то шаги. Тяжелые, размеренные, приближающиеся.
— Здесь есть кто-нибудь? — голос прозвучал хрипло, но ответа не последовало. Лишь нарастающая тревога сжала горло.
Тяжелое присутствие за спиной ощутилось прежде, чем сработал инстинкт самосохранения. Не успела обернуться, как к носу прижалась влажная, резко пахнущая химией ткань. Легкие обожгло едким дурманом, сознание мгновенно провалилось в вязкую, беспросветную черноту.
Неизвестность длилась вечность или всего лишь мгновение. Резкий, нещадный свет ударил по векам, заставляя болезненно поморщиться. Чьи-то теплые пальцы осторожно заправили выбившуюся прядь за ухо, и это мимолетное прикосновение выдернуло из забытья. Попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло, расплываясь невнятными пятнами. Почесав веко, заставила зрение обрести подобие четкости.
Я лежала на чем-то мягком. Стоило широко раскрыть глаза, как сердце пропустило удар. В нескольких шагах, присев на корточки, за мной наблюдал Туз. Кого угодно можно было встретить в этом полумраке, но только не его.
— Что я здесь делаю? — голос прозвучал хрипло, и я рывком села, опираясь на руки.
Туд поднялся, не сводя с меня пристального, изучающего взгляда. Его движения были скупыми и точными. Подойдя к столу, он плеснул воду в стакан.
— Тебя усыпили. Ты видела этого человека? — Туз задал вопрос в лоб, протягивая стакан.
— Нет, — лишь слабо качнула головой.
Вода показалась божественным нектаром. Жадно осушив содержимое, вернула стакан обратно, вытирая тыльной стороной ладони капли с губ. Он поставил стакан на поверхность стола и, отвернувшись, замер. Его спина казалась каменной стеной.
— Тебя усыпил Армати. Он хотел тебя изнасиловать, — слова Туза ударили наотмашь. Палец его нервно застучал по столешнице, выбивая тяжелый, раздражающий ритм.
— Откуда такие сведения? — нахмурилась, откидывая в сторону тяжелый плед. Внутри закипала смесь страха и глухого возмущения.
— Просто, черт возьми, знаю Мирабель! — сорвался он на крик, и в этом всплеске ярости проступило нечто первобытное.
Гнев буквально вибрировал в воздухе. Сделав глубокий вдох, Туз замолчал. Он развернулся, засунул руки в карманы и облокотился о стол, продолжая сверлить меня взглядом. Под хмурыми бровями читалась смерт ельная усталость, а в глубине зрачков затаилось что-то темное. В какой-то безумный миг мне захотелось коснуться его руки, унять эту бурю, но разум вовремя подал сигнал тревоги. Я лишь молча кивнула.
— Помнишь, я говорил, что ты не выйдешь за него замуж? — его голос стал низким, почти угрожающим. Он повторял эту фразу снова и снова, словно вбивал гвозди в крышку гроба моих надежд.
Почему он так уверен? В голове не укладывалось: отец никогда не позволит подобного союза. Смех, сухой и надломленный, вырвался из груди.
— Почему ты так уверен? Я принадлежу Армати, и это неизбежно, — бросила сквозь смех, пытаясь скрыть дрожь.
Но веселье испарилось в секунду, стоило поймать его взгляд. Тузу не было смешно. Совсем.
— Ты ему не принадлежишь. Ты не вещь, Мирабель, а человек, — он устало потер переносицу. — Ты выйдешь за меня замуж.
Улыбка окончательно сползла с лица.
— Это уже не смешно, правда, — прошептала, хотя голос предательски дрогнул.
— Ты видишь, что я смеюсь? — отрезал он.
Туз взял какой-то листок и бросил его на журнальный столик. Попыталась спустить ноги на пол, чтобы дотянуться до бумаги, но он резким движением убрал лист подальше, не давая сократить дистанцию.
— Зачем тебе всё это? Ты же... — прищурилась, вглядываясь в его черты.
В этот момент в голове словно провернулись тяжелые шестеренки. Тот же крой костюма. Тот же оттенок глаз. Тот же едва уловимый аромат и тембр голоса. Взгляд переместился на стол, где лежала маска.
Мир вокруг рухнул.
Туз — это Стефано Россо.
Осознание накрыло ледяной волной. Тот самый мужчина, который преследовал меня по пятам. Тот, с кем я сегодня делила страсть в танце. Тот, чьего брата я видела утром у Луиса. Слова тети о том, что кланом управляют два брата, вспыхнули в памяти ярким прожектором. Стефано— брат Луиса.
Румянец стыда обжег щеки. Почувствовала, как кулаки непроизвольно сжимаются. Я отдалась первому встречному, танцевала с врагом, позволяла себе забыться в объятиях самого опасного человека в мафии. Стефано Россо — завидный холостяк мафии, самый жестокий Капо, перед которым трепещут города. И я, дура, вела с ним светские беседы, не подозревая, кто скрывается за этой маской.
«Как я могла быть такой слепой?» — кричал внутренний голос. Он обвел меня вокруг пальца, играя роль, пока я верила в его вымышленное имя.
Прикрыв глаза, попыталась выдохнуть. Может, это всё еще сон? Но когда снова открыла их, он всё так же стоял передо мной — живой, реальный и пугающе близкий.
Прошлое не вернуть. Нужно было думать, как выбраться из этой ловушки и зачем он притащил меня сюда, еще и в отключеном состоянии.
Взгляд лихорадочно метался по кабинету, выхватывая детали интерьера в поисках хоть чего-то острого, способного стать оружием. Сумочка, где покоился пистолет, бесследно исчезла.
Внимание зацепилось за пустую стеклянную бутылку, брошенную на журнальном столике. Рывок, короткий обход препятствия и пальцы мертвой хваткой впились в холодное стекло. Резкий удар о край стола и тишину комнаты прорезал сухой хруст ломающегося материала. Половина бутылки разлетелась вдребезги, рассыпавшись по ковру бесполезным мусором, но вторая часть осталась целой, превратившись в подобие импровизированного кинжала с рваными, зазубренными краями.
Туз наблюдал за этой сценой с пугающим безразличием. Стоило ему сделать шаг вперед, как в груди вспыхнуло предупреждающее пламя.
— Не смей ко мне подходить, Туз! — Голос прозвучал резче, чем хотелось бы, а рука, сжимающая острый край, едва заметно дрогнула.
Неизвестность пугала больше всего. Не зная этого человека, невозможно было предугадать его следующий ход.
— Что тебе от меня нужно? — Спрашивала, медленно отступая назад, но он лишь сокращал дистанцию.
Внутри бушевал шторм из ярости и унижения. Мысль о том, что я оказалась в ловушке у самого опасного человека, жгла изнутри.
— Ты боишься меня? — Его голос раздался совсем рядом. Расстояние сократилось до вытянутой руки, создавая иллюзию близости, от которой по коже пробежал мороз.
Ответа не последовало. Молчание было единственным щитом. Туз прекрасно знал, что я его не боюсь, но он продолжал играть в эту психологическую игру. Лицо исказилось в недовольной гримасе. Передо мной стоял не просто человек, а воплощение жестокости.
— Я действительно жестокий человек, ты верно подметила, — продолжил он, не отводя взгляда. — И я знаю, что ты меня не боишься, Мирабель. Отпусти бутылку.
Голова лишь качнулась в отрицательном жесте. Уступить сейчас означало признать поражение.
— Я не трогаю женщин ни при каких обстоятельствах, — добавил он, пытаясь прочесть в моих глазах малейшую тень сомнения.
Туз отступил, давая пространство, и на мгновение показалось, что угроза миновала. Но он тут же вернулся, протягивая клочок бумаги. Опустив руку с обломком стекла, взяла листок, не разрывая зрительного контакта.
— Ты выйдешь за меня замуж.
Брови сошлись у переносицы. В голове промелькнула лишь одна мысль: «Он окончательно лишился рассудка?»
— Я смогу защитить тебя от Армати, и тебе не придется выходить за него, — его тон стал непоколебимым, почти официальным. — Со мной ты будешь в безопасности. К тому же... я знаю, что ты ищешь убийцу матери. Я помогу тебе его найти.
Сердце пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Упоминание о маме ударило под дых. Откуда информация? Ах да, статус Капо давал ему доступ к секретам, которые другие и не снились. Выпрямившись, сделала шаг навстречу. Это казалось безумием: враг отца предлагал помощь в самом личном и кровожадном деле.
Присев на диван, положила бутылку рядом, словно продолжая держать его на мушке.
— Подойдешь хоть на сантиметр — перережу горло, — бросила я, кладя бумагу на столик. Тон был холодным и решительным.
Стефано лишь усмехнулся. Он вальяжно опустился в кресло напротив. Предложение, при всей его абсурдности, обладало пугающей притягательностью. Избавиться от необходимости брака с Ромео, получить защиту и, самое главное, найти виновного в смерти мамы... Цена была высока, статус жены врага, но жажда мести перевешивала здравый смысл. Отец никогда не был опорой, а этот человек, при всей его опасности, предлагал инструменты для справедливости.
— Какая тебе от этого выгода? — Скрещенные на груди руки стали защитной преградой.
— Все просто, Мирабель. Мне пора закрепить статус, а ты идеально подходишь на эту роль, — ответил он, глядя прямо в глаза.
Голова склонилась набок. Слишком гладко. Слишком удобно. Почему он не выбрал девушку из своего круга или другого влиятельного клана? В голове начал складываться пазл. Месть. Это была не просто сделка, это был удар по самому больному месту его противника.
— Ты хочешь меня в жены только потому, что я дочь твоего врага, — констатировала я факт, чувствуя, как на губах играет торжествующая улыбка.
— Хочешь позлить моего отца и вывести его из равновесия.
Туз улыбнулся в ответ — на этот раз искренне, признавая мою проницательность.
— А ты умеешь думать и включать логику, — он задумчиво почесал щетину.
— Ты права, Мирабель. Я хочу видеть тебя своей женой не только ради приличий. Я хочу, чтобы твой отец был в бешенстве от осознания того, что его единственная дочь добровольно вышла замуж за его заклятого врага.
— Я предлагаю условия, от которых невозможно отказаться, — голос Стефано заполнил пространство, становясь вкрадчивым и тяжелым. — Мы составим контракт. В нем можно прописать любые правила нашего союза, разумеется, в рамках разумного. И главное... я помогу тебе в деле, с которым ты тщетно бьешься в одиночку уже девять лет.
В голове воцарился хаос. Мысли метались, сталкивались, выстраивая логические цепочки с бешеной скоростью. Мозг работал на пределе возможностей, анализируя каждое слово. Это звучало не просто заманчиво — это выглядело как единственный шанс. Позлить отца, вырваться из-под гнета Армати и, наконец, найти того, кто забрал жизнь мамы.
— Ты слишком добр для человека с такой репутацией, — произнесла, пытаясь заглушить внутренний голос, кричащий об опасности.
— Ты действительно поможешь мне найти убийцу?
Взгляд Туза был непоколебим. Он лишь коротко кивнул, подтверждая серьезность намерений.
— Сразу обозначу границы: спать с тобой не буду, — голос прозвучал твердо, словно удар хлыста. — Для меня это исключительно бизнес.
Стефано не выдержал и рассмеялся. Его смех, низкий и рокочущий, заставил нервы натянуться еще сильнее.
— Все обещанное будет исполнено. Я не бросаю слова на ветер, это мой принцип. А насчет близости... — он сделал паузу, и в глазах мелькнул холодный блеск. — У меня есть те, кто может удовлетворить мои потребности. Ты в этот список не входишь.
Задумчиво постучав указательным пальцем по нижней губе, отвела взгляд.
— Мне нужно время, чтобы обдумать это.
— У тебя есть ровно сутки, — отрезал Туз.
— Не забывай, что дата твоей свадьбы с Ромео неумолимо приближается.
Короткий кивок стал ответом. Поднявшись с дивана, направилась к выходу, чувствуя, как усталость начинает тяжелым грузом давить на плечи.
— Сегодня ты останешься здесь. Твоя спальня на верхнем этаже, — распорядился он.
— Зачем? — брови сошлись у переносицы.
— Я вполне могу отправиться в отель.
Стефано уже открывал дверь, и в его движениях чувствовалась властная уверенность.
— Если хочешь, чтобы Ромео подкараулил тебя там и завершил свой план — воля твоя. Но сейчас я не смогу вытащить тебя из его рук, у меня есть дела поважнее.
— Хорошо, — сдалась, понимая, что спорить сейчас бесполезно.
— Допустим, я останусь. Но что будет, если отец заметит мое отсутствие в номере?
— О нем не беспокойся, — бросил он через плечо. — Он даже не заподозрит, что тебя там нет.
Слова звучали сомнительно, но верить на слово человеку вроде него было выше моих сил. Тем не менее, спорить больше не хотелось.
— Стив проводит тебя, — добавил Стефано. — И помни, Мирабель: сутки.
— Я помню, Туз! — фыркнула и решительно вышла следом за массивным телохранителем.
Коридоры особняка тонули в густых тенях. Никогда не бывала в этой части дома, и непривычная обстановка лишь усиливала головную боль, пульсирующую в висках от истощения. Желание проверить содержимое сумочки вспыхнуло внезапно, но осознание, что ее нет рядом, заставило остановиться.
— Эй, стой! — окликнула идущего впереди мужчину.
Стив даже не замедлил шаг.
— Мне нужна моя сумочка, — почти потребовала я.
— Она в вашей комнате, — сухо отозвался он, продолжая путь по темному лабиринту.
Когда дверь в спальню наконец закрылась, Стив оставил на тумбочке комплект сменной одежды и бесшумно исчез.
Я отбросила вещи в сторону. Взгляд скользнул к окну, за которым раскинулся безупречный, залитый лунным светом сад.
Силы покинули тело. Даже поход в душ казался непосильной задачей. Сбросив юбку с жестким корсетом, буквально рухнула под тяжелое одеяло. Называть Туза по имени было слишком непривычно и сложно, поэтому предложенная одежда так и осталась лежать нетронутой. Остановившись на выборе, решила уснуть в одном нижнем белье.
Щелчок выключателя погрузил комнату в сумрак. Перевернувшись на бок, уставилась в темноту. Сделка с Тузом не давала покоя, терзая сомнениями и тревогами. С одной стороны — риск, с другой — единственный путь к цели.
— Ладно, завтра решу, — прошептала в пустоту комнаты.
Веки отяжелели, и вязкий сон начал затягивать меня, унося прочь от тревожных мыслей.