🂡 Глава 16
Солнечные лучи лениво просачивались сквозь тяжелые шторы, окрашивая комнату в бледные золотистые тона. Утро медленно вступало в свои права. Веки неохотно приподнялись, зафиксировав цифры на циферблате часов. В следующую секунду по телу разлилось непривычное ощущение: чужая ладонь, теплая и мягкая, покоилась на прессе.
Сердце совершило резкий удар. Зрачки расширились от мгновенного выброса адреналина. Рука сама, на рефлексах, метнулась к прикроватной тумбочке. Пальцы сомкнулись на холодном металле пистолета, ствол нацелился на незваного гостя.
Дыхание замерло. Повернув голову, напряжение сменилось ошеломлением.
Она.
Вишенка безмятежно спала на животе, свернувшись калачиком, словно невинный котенок. Губы были слегка приоткрыты, а мерное, едва слышное дыхание создавало иллюзию абсолютного покоя. Тонкие пальцы все еще нежно касались кожи. В этом состоянии она казалась воплощением чистоты, не тронутой этим грязным миром.
Тяжелый вздох вырвался из груди. Память неохотно подкинула воспоминания о вчерашнем вечере. Она уснула рядом совершенно не осознавая опасности. Оружие вернулось на свое место в ящике тумбочки. Взгляд скользнул по разбросанным по подушке локонам, напоминающим шелк. Возникло непреодолимое, почти болезненное желание коснуться этой красоты. Пальцы осторожно, едва ощутимо, протянулись к лицу, убирая мешающую прядь волос. Открылся вид на изящную линию ключиц и часть лица. Не зря о ней шептались мужчины по всему миру, превознося ее совершенство. Она была само совершенство, недосягаемый идеал.
Наблюдение за ее сном вызывало странное оцепенение. Уходить не хотелось, но долг звал. Вишенка даже не представляла, в объятия какого монстра она угодила. Если в ее маленькой голове теплилась надежда на спасение от отца и навязчивого жениха, то она жестоко ошибалась. Вместо спасения ее ждала лишь катастрофа. Жизнь ее будет разрушена еще более изощренным способом.
Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони. Челюсть свело судорогой от резкого напряжения. Перед глазами, словно вспышка молнии, пронесся кошмар прошлого: лужа, в которой затихала жизнь матери, и ледяной взгляд отца, избивающего меня за «излишнюю мягкость».
Пришлось резко отпрянуть, чтобы не спугнуть ее и не поддаться порыву. Любая помощь, которую сейчас можно принять за заботу, всего лишь часть жестокой игры. Быть милым, обонятельным, сострадательным? Это не про меня. В душе не было места для супергероев. Только инстинкт убийцы, холодная природа психопата, жаждущего крушить и подчинять.
Пусть она отдыхает. Пусть набирается сил перед тем, как мир вокруг нее рухнет. Скоро ее, и ее папашу я уничтожу вдребезги. Они узнают, какова на вкус смерть невинного человека.
Встав с кровати. Шаги по холодному полу вели в ванную комнату. Стеклянная дверь душевой отсекла лишние звуки. Как только рычаг повернулся, на кожу обрушились струи ледяной воды. Холод был настолько пронзительным, что чувствительность кожи почти исчезла, сменившись тупой болью. Вода стекала по плечам, разбиваясь о грудь, но тело казалось каменным. Внутри бушевал шторм. Эмоции, которые так старательно подавлялись, сталкивались в яростном противостоянии: гнев, ярость, пустота и странное, пугающее влечение. Капли ледяного потока забивались в уши, заглушая мысли, но не в силах смыть внутреннюю тьму. Тело дрожало, но не от холода, а от невидимой бури, разрывающей сознание изнутри. Я совершил фатальную ошибку когда впустил Мирабель Лар в личное пространство. Гнев, тяжелый и липкий, заполнил легкие, мешая дышать. Подобное безрассудство больше не повторится. Никто не посмеет сорвать мне план, не сейчас, когда финал ее разрушения еще так далек.
Кулак с силой врезался в стеклянную стенку душевой кабины. Звонкий удар эхом отозвался в кафельной пустоте ванной, выплескивая накопившееся отчаяние. Схватив полотенце, обмотал бедра и, тяжело опираясь руками о край раковины, замер перед зеркалом.
Отражение встретило яростным оскалом. Челюсти были сжаты так плотно, что заныли скулы. В глазах пылала ненависть, а костяшки пальцев, вцепившихся в фарфор, побелели от запредельного напряжения. Ни одна сволочь, ни одна случайная девчонка не смеет вклиниваться в мой планы.
Резкий поворот крана. Ледяная струя ударила в лицо, обжигая кожу. Холод постепенно притуплял остроту безумия, возвращая контроль над разумом. Стоит прекратить эти мимолетные встречи. Мирабель - это не то, что принесет удачу, это лишь помеха, которую нужно устранить.
Смыв остатки хаоса с лица, вышел из ванной. Надев черную рубашку и безупречный классический костюм, вернулся в спальню, взгляд невольно скользнул к окну. Солнце уже заливало комнату, а на кровати всё еще неподвижно лежала она. Вид спящей вишенки вызвал на губах хищную, собственническую улыбку. Вчерашняя ночь оставила свой след, и это было единственное, что имело значение.
Взяв со стола таблетки и бутылку с водой, положил ей на прикроватную тумбочку, мелкая забота. Подойдя ближе, опустился на корточки. Рука сама потянулась к ней, перебирая шелковистые пряди. Эта мания касаться ее волос, была единственной слабостью, которую не мог убрать.
— Игра началась, Вишенка. Спи спокойно, пока это возможно, — прошептал, накрывая ее одеялом.
Спуск по лестнице вниз, прошел в привычной тишине, которую нарушил лишь резкий голос Габриэллы.
— Ну что ты так долго! Господи! — она вскочила с дивана, возмущаясь.
— Дела, — сухо бросил, даже не замедляя шага к выходу.
— Снова какая-то девчонка осталась в твоей постели? — Габи последовала за мной, растягивая губы в едкой усмешке.
— Даже если так, тебя это не касается, Габриэлла, — последовал ледяной взгляд через плечо.
— Ой-ой-ой, посмотрите на него! Он еще и злится! — поравнялась она со мной, ловко открывая дверцу автомобиля.
— Ты невыносима, — процедил, садясь в салон.
— Сегодня посвящение, ты не забыл? — ее голос пробился сквозь бодрую музыку.
— Не забыл, — отрезал, выруливая на дорогу в сторону главного офиса клана.
В голове пульсировал план ритуала. Посвящение нового солдата — это всегда кровь и сталь. Выжигание татуировки клана на коже, две змеи и два кинжала, скрещенные на спине, как и у меня самого. Смертельный бой с элитным бойцом и клятва верности, скрепленная собственной кровью. Duo Mortis.
Солнце слепило глаза, но мысли были заняты лишь местью и грядущей бойней. Габриэлла снова заговорила, методично выбивая меня из колеи.
— Кто эта девушка? — грациозно откинулась на подлокотник, сияя любопытством.
— Неважно, — застучал большим пальцем по рулю, стараясь сохранять бесстрастность.
— С чего ты взяла, что я был с девушкой — нахмурился, бросив на нее тяжелый взгляд.
— Я видела, как из окна твоей комнаты на нас смотрела девушка, — она подмигнула и похлопала меня по плечу.
Тяжелый вздох выдал раздражение. Значит, она видела что я уехал. Превосходно. Значит, меньше проблем будет с ней. Скорее бы приехал водитель и вывез ее из этого дома навсегда.
— Была и была. Я не запоминаю, с кем
сплю, — голос прозвучал грубо, а пальцы на руле сжались до боли.
Любая попытка уличить меня в уязвимости вызывала желание уничтожить источник раздражения.
— Ну-ну. Не ври мне, Стефано. Кто она? — Габи сделала глоток воды, продолжая давить.
— Ты всю поездку будешь докучать мне этой девчонкой? — ярость начала закипать в груди. Она знала, на какие точки нажимать, чтобы вызвать бурю.
— Да. Поэтому в твоих интересах сказать мне правду, — она послала ему воздушный поцелуй и откинула бутылку на заднее сиденье.
— Ну? Я жду, Стефано! Не скрывай!
Она начала бесцеремонно трясти меня за руку.
— Прекрати, Габи, — в голосе прорезалась свирепость.
— Не прекращу. Ты все равно ничего не сделаешь! — дерзко укусила меня за плечо.
Вместо ожидаемой моей реакции, я резко затормозил заезжая на парковку. Машина замерла.
— Мирабель Лар, — прорычал, выходя из автомобиля и с грохотом захлопывая дверь.
— Что?! — вскрикнула Габриэлла, выбегая вслед за мной.
— Стефано, ты с ума сошел! — схватила она меня за локоть, пытаясь развернуть к себе.
— Что не так, Габриэла? — посмотрел на нее абсолютно бесчувственно, одним движением освобождаясь от ее хватки.
— Ничего... — заикнулась Габи, не ожидая такого ледяного отчуждения. Пальцы её занервничали, теребя край одежды.
— Вот и отлично. Впредь не переходи границы. Я сам решу, с кем мне спать, кого приводить в свой дом, а кого нет. У меня есть голова на плечах, Габриэлла Россо, — резко ткнул пальцем в сторону её , стараясь подавить бушующую внутри ярость.
Границы должны соблюдаться неукоснительно, даже если речь идет о самых близких людях. Этот закон клана не обсуждался. Габи замерла, уставившись в пол; в ее глазах читался неприкрытый страх перед мои гневом. Гнев, однако, начал медленно отступать, оставляя после себя лишь тяжелую усталость. Невозможно было долго держать эту девочку в ежовых рукавицах. Издав раздраженный цок, сократил дистанцию и притянул ее к себе, заключая в крепкие объятия.
Габи тут же вцепилась в меня, словно пытаясь слиться воедино. Она едва доставала мне до груди, и сейчас ее лицо уткнулось в мой пресс.
— Прости, Стефи... Я просто переживаю, — прошептала она, и голос ее дрогнул.
— Проехали, — отрезал я, мягко отстранившись и взяв ее лицо в свои ладони. Пальцы коснулись ее подбородка, заставляя смотреть прямо на меня.
— Не беспокойся за меня, фисташка.
На губах промелькнула редкая, почти нежная улыбка. Габи ответила мне той же улыбкой, но стоило мне на мгновение ослабить хватку, как она резко ударила меня кулаком в живот.
— Чтобы больше не кричал на меня! — заявила сестра, тут же выпрямившись.
С тихим смехом она направилась к дверям здания, оставляя меня одного. Я потер переносицу, чувствуя пульсацию в висках, и последовал за ней. Придержал тяжелую дверь, позволяя ей войти, Габриэлла лишь демонстративно показала мне средний палец.
— Тебе пора жениться, Стефано! — донесся ее звонкий голос.
Усмешка дерзкой язвы заставила меня покачать головой.
Лифт бесшумно доставил на нужный этаж. Как только двери разошлись, вошел в переговорную. За массивным столом, вытянутым вдоль всей комнаты, сидели мои люди. При моем появлении в помещении поднялся синхронный шум: все встали, выражая почтение. Короткий кивок, и я занял свое место во главе стола.
— Что нового? — голос прозвучал сухо, пока откидывался на спинку кожаного кресла.
— Туз, — начал Том, нарушая тишину.
— Поставки из России мы приостановили, Итану это помешает, но... — он замялся, потирая густую бороду.
— Но что? — нахмурился, прожигая собеседника тяжелым, не терпящим оправданий взглядом.
— С Турцией тоже возникли проблемы, не можем зайти, — Том тяжело выдохнул, опуская глаза.
— Том, — голос мой стал опасно низким.
— Я нанимал тебя не для того, чтобы слушать отчеты о твоих неудачах.
— Мне плевать, какими методами, — рявкнул я и в комнате стало ощутимо холоднее.
— Мы обязаны любой ценой перекрыть все каналы Лар. Если потребуется, я развяжу войну с каждым кланом на этом континенте.
— Ты сейчас мыслишь нерационально! — возразил Том, нахмурившись.
Я проигнорировал выпад, лишь перевел взгляд на человека, сидевшего справа.
— Скажи ему, Луис.
Брат сидел неподвижно, уставившись в пустоту перед собой, словно погруженный в глубокие раздумья. Проследил за его взглядом, зацепившись за одну и ту же точку на стене.
— Луис, — позвал его.
Брат вздрогнул, выходя из оцепенения, и посмотрел сначала на меня, затем на Тома.
— Если мой брат сказал делать именно так, значит, мы будем это делать, — Луис сжал руку в кулак, и в его глазах блеснула сталь.
— Я давно жаждал уничтожить этого Лар.
— Хорошо, — неохотно согласился Том.
— Что с мексиканскими поставками? — сменил тему.
— Завтра должны отправить десять килограммов груза, — доложил один из старших солдат.
Кивнул, фиксируя информацию.
— Завтра организуй встречу с картелями, — распорядился, глядя на Тома. Тот поднялся и молча покинул зал.
— Туз, — подал голос Килл, возглавлявший группировку в Лас-Вегасе. — Во сколько начнется посвящение?
— Через два часа.
Короткий кивок, и Килл тоже исчез за дверью. Совещание затянулось еще на час, пока последние подчиненные не разошлись по своим постам. В переговорной воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом кондиционера. В помещении остались только я и Луис.
— Лар у тебя? — Луис повернул голову, сверля меня подозрительным взглядом.
— Да, — безэмоционально ответил, не отрываясь от экрана телефона.
— Каков план? — брат налил себе воды, и звук льющейся жидкости показался в тишине слишком громким.
— Контракт, — сухо бросил, откладывая гаджет на полированную поверхность стола.
— Отлично. Когда выдвигаемся в Нью-Йорк?
— Через два дня, — задумчиво потер подбородок.
— Хорошо, — Луис осушил стакан залпом.
Я не успел произнести ни слова, как тишину разорвали яростные крики, доносившиеся из коридора. Секунда и дверь переговорной с грохотом влетела в стену, распахнувшись настежь. На губах заиграла дьявольская улыбка. На пороге стоял Итан Лар. За его спиной, тяжело дыша, замерла секретарша.
— Стефано Россо... — начала было она, но осеклась.
— Я не смогла его удержать, — бросила она и, поспешно скрывшись, выбежала из комнаты.
— Какими судьбами, Лар? — насмешливо приподнял бровь.
Луис смотрел на незваного гостя с неприкрытой ненавистью, так сильно сжимая стакан, что костяшки его пальцев побелели.
Итан стремительно подошел к столу. С резким звуком он бросил на него газету и уперся ладонями в столешницу, склоняясь над нами.
— Где моя дочь, ублюдок?! — проревел он.
Неторопливо потянулся к газете. На снимке, напечатанном в цвете, мы с Мирабель стояли возле автомобиля. Я помогал ей надеть шлем. Черт. Значит, СМИ все-таки успели выложить эти кадры.
Подняв взгляд на разъяренного Итана, я лишь усмехнулся и небрежно оттолкнул газету обратно к нему.
— Прикольное фото, — вставил Луис, явно наслаждаясь назревающей бурей.
— Отвечай на вопрос, Туз! — Итан с силой ударил по столу.
С Луисом обменялись короткими взглядами. Расстегнув пиджак, провел рукой по щетине на щеке.
— Откуда мне знать, где твоя дочурка? —скрестил руки на груди, сохраняя полное спокойствие.
— Не прикидывайся дураком, Туз! Это свежие снимки со вчерашнего вечера!
Диалог забавлял меня. В этом противостоянии Итан иногда проявлял неожиданную проницательность. Пришествие Лар превратило переговорную в пороховую бочку. Он ворвался сюда выяснить местонахождение дочери. В его глазах, пылающих яростью, читалось нечто большее, чем просто родительская тревога. В голове промелькнула циничная мысль: о чем именно он так отчаянно переживает? О том, что она была рядом со мной и могла оказаться в моей постели, навсегда лишив себя статуса «идеальной невесты»? Или его пугает, что она ступила на мою территорию, где любая ошибка стоит жизни?
Второй вариант казался менее вероятным. Взгляд, которым он сверлил меня, выдавал истинную причину. Этот ублюдок нервничал из-за утраты контроля над чистотой своей Мирабель.
— Итан, — попытался прервать я его поток гнева, но тот даже не удостоил меня слухом.
— Щенок! — взревел он, перебивая.
— Я не верю ни единому твоему слову! Где моя дочь?!
В порыве бессильной злобы он одним движением опрокинул бутылки и стаканы, стоявшие вдоль стола. Стекло с грохотом зазвенело, жидкость растеклась по полированной поверхности.
Реакция последовала незамедлительно. Луис, чье терпение лопнуло, резко поднялся со своего места. Его кулак с глухим звуком врезался в челюсть Итана. Лар пошатнулся, едва удержавшись на ногах.
— Очнись, Лар, — ледяным тоном произнес брат, разминая затекшую шею.
— Не забывай, с кем ты разговариваешь.
Тяжело дыша, Итан вытер кровь, стекающую с разбитой губы. Брат, не проявляя лишнего интереса к драке, отошел к стеллажам у стены и, вальяжно облокотившись на них, принялся наблюдать за происходящим.
— Лар, ты, кажется, совсем забылся, — начал методично постукивать указательным пальцем по столу, создавая давящий, ритмичный звук.
— Ты находишься на моей территории. Вломился без приглашения в мою переговорную и пытаешься качать права?
Раздался раздраженный цок языком.
— Нет, так не пойдет, — голос стал жестче.
— Я понятия не имею, где твоя дочь. Если ты не уследил за ней, и она каким-то образом оказалась здесь, это не моя вина. – челюсть непроизвольно напряглась.
— Мне абсолютно плевать, где она и что с
ней, — продолжил, медленно поднимаясь из-за стола. Голос приобрел стальные нотки.
— Я не обязан нянчится с дочерьми своих врагов. Если она пришла на мою территорию, это тебе, Лар, стоит задуматься, почему она это сделала.
Похлопав Луиса по плечу в знак того, что за дело можно не беспокоиться, подошел к Итану вплотную. Тот стоял, сжимая кулаки, но при моем приближении разница в росте стала очевидной, я возвышался над ним на целую голову.
— Не смей никогда не прикасаться к моей дочери! — Итан ткнул пальцем в грудь мою, его голос дрожал от бешенства.
— Держи дистанцию, сукин сын. У нее скоро свадьба!
Внутри вспыхнула ярость. Этот идиот даже не осознавал, с кем ведет диалог. О какой свадьбе шла речь? В его глазах не было любви к ребенку, только забота о сохранности актива. Ему было плевать на чувства дочери, главное, чтобы она оставалась безупречным товаром для Армати. В его взгляде на мгновение промелькнуло сомнение, и я был уверен: он прокручивает в голове мысли о том, что я уже разрушил её невинность.
Глаза прищурились.
— Ты и правда сейчас всерьез размышляешь о том, трахался я с твоей дочерью или нет? —нахмурился, не скрывая презрения.
— Ты мог бы подумать о том, как она, о том, что она чувствует. Но ты решил заняться этим?
В голове не укладывалось, как можно быть настолько бесчувственным к единственному ребенку. Пусть меня называли психопатом, но даже я знал, что такое защита женщины.
Итан тяжело вздохнул, и на его губах появилась странная, почти издевательская улыбка.
— От тебя можно ожидать чего угодно, психопат. Ты мог её изнасиловать, кто тебя знает?
Он делал это намеренно. Выводил из себя, упиваясь моментом, когда речь заходила о возможном насилии над его собственной кровью. Вот он, «отец года» во плоти. Кто из нас настоящий безумец — вопрос риторический.
— Ведь на своей территории удобнее, — проговорил он, снова выдыхая.
Терпение окончательно лопнуло. Хватка на воротнике его рубашки была стальной.
— Я не твой Армати, который насилует и избивает девушек, — коротко и мощно ударил его в челюсть.
Итан не удержал равновесие и рухнул на пол.
— Встал! — приказал, нанося второй удар.
Снова схватив его за воротник, рывком поднял его и прижал к стене. Лицо оказалось в сантиметрах от его лица.
— Если ты думаешь, что я лишу твою дочь невинности только на моей территории, ты глубоко ошибаешься. Если мне понадобится, я сделаю это прямо в твоем доме, и ты мне не помешаешь. И то, если она сама этого захочет.
Оттолкнул его, и Итан мешком сполз по стене на пол.
— Я, может, и псих. Но насилие над женщинами не входит в мои приоритеты.
Развернувшись, направился к выходу.
— Луис, разберись с ним.
Переступив через поверженного врага, вышел из кабинета. Позади послышались глухие удары. Луис, отстранившись от стеллажа, принялся вбивать Итана в пол.
В коридоре, окутанном тяжелой тишиной после потасовки, путь преградила Габи. Ее фигура казалась хрупкой на фоне массивных стен, но присутствие ощущалось отчетливо.
— Все хорошо? — она вопросительно нахмурила свой аккуратный носик, не давая продвинуться дальше.
— Да, — последовал спокойный, размеренный ответ. Внутри все еще клокотала ярость, но голос оставался ровным, словно поверхность застывшего озера.
Стоило войти в кабинет, как она проскользнула следом, не намереваясь оставлять меня наедине с мыслями. Габи грациозно опустилась на кожаный диван, сложив руки на коленях.
— Нужно съездить в клуб, — произнесла она, и в ее тоне промелькнула деловая нотка.
— Там возникли кое-какие проблемы.
Двинувшись к мини-холодильнику, достал бутылку воды. Прохлада пластика немного успокаивала разгоряченные ладони.
— Значит, съездим, — опустился на диван рядом с ней, делая первый освежающий глоток.
Габи проследила за движением рук, а затем перевела взгляд на рабочий стол. Ее губы тронула игривая улыбка, когда она указала на массивную бутылку виски.
— Может, стоит выбрать что-то покрепче?
— Похоже, Лар сегодня поднял тебе настроение. – повернулась она ко мне, прищурив глаза. В этом взгляде сквозило лукавство, смешанное с легким превосходством.
— А от тебя ничего и не скроешь, — тихо рассмеялся, и этот звук на мгновение вытеснил из памяти образ разбитого лица Итана.
Ладонь легла на ее плечо, мягко притягивая ближе. Тепло ее тела действовало лучше любого успокоительного.
— Конечно. Я же Россо, — она весело хмыкнула, наслаждаясь моментом близости.
— Пора выдвигаться в клуб. Думаю, здесь больше делать нечего, — допил воду одним мощным глотком и поставил пустую бутылку на стол.
— Отлично! — Габи восторженно похлопала в ладоши и поднялась.
Она ловко подхватила пустую бутылку и отправила ее в мусорную корзину, после чего оба направились к выходу, к припаркованному у входа автомобилю.
Вегас встретил нас привычным неоновым безумием. Город никогда не спал, он пульсировал, переливаясь тысячами огней, которые расплывались в длинные световые полосы при движении.
Я уверенно вел машину, вжимая педаль газа в пол. Мощный двигатель отзывался утробным рыком, разрезая воздух. Окна были опущены, и в салон ворвался стремительный поток теплого пустынного ветра. Он путал волосы, приносил с собой запах разогретого асфальта, дорогого парфюма и предвкушения жизни.
Скорость дарила иллюзию контроля над миром. Габи сидела рядом, подставив лицо на улицу, и в этом стремительном движении сквозь неоновый хаос чувствовалась странная гармония — предчувствие грядущей бури, которую нам предстояло разгрести в стенах ночного клуба.
Машина плавно замерла у обочины. Как только двигатель затих, вышел на тротуар, вдыхая воздух. Габи, не теряя ни секунды, нацепила на глаза темные очки, придавая своему облику вид уверенной светской львицы, и решительно зашагала вперед.
Легкая усмешка тронула губы. Эта маленькая девочка уже вовсю копировала манеры и походку, присущие мне. Но стоило начать переходить дорогу, как инстинкты хищника взвыли об опасности. Взгляд зацепился за сомнительную фигуру, замершую в тени. Мужчина не просто смотрел на Габи, его пальцы судорожно сжимали рукоять пистолета.
— Габриэлла! — сорвался с губ резкий окрик.
Девушка начала оборачиваться, но в ту же секунду незнакомец вскинул ствол, наводя его прямо в ее сторону.
— На землю! — рванул вперед, сокращая дистанцию.
В глазах Габи промелькнул первобытный ужас. Она инстинктивно рухнула на асфальт, закрывая голову руками. Движения были отточенными, достав оружие. Первый выстрел прорезал тишину, пуля угодила нападавшему точно в ногу. Однако вместо того чтобы упасть, подонок лишь яростнее сжал рукоять, снимая оружие с предохранителя.
Сделав шаг к ней, он нажал на курок. Я успел лишь выставить руку, перекрывая собой Габи. Оглушительный хлопок, и резкая, обжигающая боль прошила предплечье. Кровь мгновенно пропитала ткань. Не давая себе времени на содрогание от шока, нажал на спуск. Противник успел дернуться в сторону, уходя от пули, и попытался ответить, но я оказался быстрее. Второй выстрел и пуля вошла точно в грудную клетку нападавшего.
— Ублюдок, — процедил сквозь зубы.
Прежде чем стрелок успел осознать поражение, последовал еще один выстрел, пригвоздивший его плечо к земле. Убедившись, что угроза устранена, тяжело опустился на корточки рядом с Габи.
— Ты в порядке, фисташка? — голос прозвучал хрипло. Ладонь осторожно убрала выбившуюся прядь с ее лба.
Она попыталась подняться, но ее пальцы судорожно вцепились в мою раненую руку. Я невольно зажмурился, боль пульсировала в такт сердцебиению.
— Нормально, Стеф, — прошептала она, сжимая мою руку еще крепче.
Когда она наконец выпрямилась, на ее ладони уже виднелись алые пятна. Поднялся, притянул ее к себе, обнимая за плечи, и повел в сторону здания, стараясь не показывать слабости.
— Ты ранен? — Габи испуганно переводила взгляд с моего лица на окровавленную руку.
— Маленькая царапина, не переживай.
В ее глазах читалось недоверие, но спорить она не стала. Внутри клуба царила предрассветная пустота. Зведение еще не готовилось к приему гостей, и лишь у барной стойки застыли массивные фигуры охраны.
— Здравствуйте, — один из охранников кивнул, заметив нас.
— На улице труп мужчины, — распоряжение прозвучало сухо и властно.
— Притащите его сюда. Живо.
Жестом указал Габи на стул.
— Садись.
Она послушно опустилась на место, скинув свой пиджак на спинку стула. Пока она пыталась прийти в себя, подошел к бару, наполнил стакан водой и поставил перед ней.
— Я не буду воду. Водку мне, — на ее губах появилась слабая, едва заметная улыбка.
Кивнув, достал бутылку и налил прозрачную жидкость. Габи осушила стакан одним резким движением.
— Еще, — потребовала она, глядя на меня в упор.
Молча наполнил емкость снова. Она выпила и поставила стакан на стойку с глухим стуком.
— Еще... — повторила она.
В этот раз я лишь покачал головой.
— Нет. У тебя не настолько сильный шок, Габи, чтобы начинать утро с алкоголя, — вернул бутылку на место и тяжело оперся локтями о столешницу.
— Тебе нужно обработать руку, — заметила она, указывая на рану.
Я лишь кивнул, не собираясь сдвинуться с места. В этот момент из темного коридора донеслись размеренные шаги. Из тени соткался силуэт – Чезаре, один из самых опасных головорезов нашего клана: Duo Mortis.
— Туз, — произнес он, подходя ближе.
После короткого рукопожатия Чезаре устроился рядом с Габи.
— Слушаю тебя, Чезаре, — взгляд оставался холодным и сосредоточенным.
— Двое парней, пристрелены возле казино, — он оперся на барную стойку.
— Узнали, кто они? — вопрос прозвучал без единой эмоции.
— Предположительно, ребята из Нью-Йорка.
— У них были знаки на форме, — констатировал Чезаре
— Где они сейчас?
В голове лихорадочно закрутились варианты. Кто решился на подобную дерзость на моей территории? Мысль о Лар мелькнула и тут же была отброшена, он слишком прямолинеен для таких игр. Он бы выстрелил в лицо, а не нанимал подонков для крысиных атак. Голова начинала раскаляться от напряжения.
— В подвале, Туз. Мне их допросить? — Чезаре поднялся.
— Допроси. Я хочу знать всё.
— Будет сделано, — бросил он и скрылся в коридоре.
Вскоре из глубины здания послышался шум.
— Босс, вот он! — крикнула охрана, вваливая в зал придушенного парня.
Направился к пленнику, засунув руки в карманы.
— Поставьте его на колени, — приказал.
Охранники грубо вжали мужчину в пол, удерживая его за руки. Подошел вплотную и коротким, резким движением ботинка ткнул подонка в колено.
— Кто же ты такой? — нахмурился, наклоняясь к лицу врага.
— Что решил, что на моей территории можно стрелять в мою сестру?
Мужчина издал хриплый, булькающий звук, пытаясь прийти в сознание.
— Кто тебя нанял, ублюдок? — резко схватил его за волосы, задирая голову вверх, заставляя смотреть себе прямо в глаза.
Взгляд, полный ледяного презрения, был направлен на искаженную гримасой физиономию пленника. Резкий, выверенный удар кулаком пришелся точно в челюсть. Голова его дернулась в сторону, а по залу разнесся глухой звук столкновения плоти с костью. Бедолага судорожно глотнул воздух, едва не захлебываясь собственной слюной.
— Я... — просипел он, пытаясь выдавить хоть слово.
— Ничего тебе не скажу! — выплюнул он, собирая последние силы, чтобы плюнуть в мою сторону.
Второй удар последовал незамедлительно. Кулак обрушился на лицо ублюдка, заставляя его согнуться пополам.
— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы диктовать условия, парень, — голос прозвучал пугающе спокойно. Пальцы мертвой хваткой вцепились в его подбородок, вынуждая держать голову прямо.
— Кто тебя нанял? – Бровь взметнулась вверх в немом вопросе, требуя ответа.
Губы парня дрогнули, приоткрылись, но воля к сопротивлению на мгновение взяла верх, и он плотно сжал челюсти. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия. Подошва ботинка с силой надавила на его колено, сминая сустав. По залу пронесся сдавленный шип боли.
— Ар... — мужчина зажмурился, теряя связь с реальностью.
Давление усилилось. Глаза пленника широко распахнулись, застигнутые врасплох невыносимым страданием.
— Армати, — наконец выдавил он, после чего его веки снова тяжело опустились.
— Армати, значит... — на губах заиграла дьявольская, хищная улыбка.
— В подвал его. Пытайте как пожелаете.
Охранники, не тратя времени, потащили стонущего мужчину в темноту коридоров. В зале снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь мерным клацаньем клавиш Габи, стараясь отвлечься, листала что-то в телефоне.
— Убьешь Армати? — не поднимая взгляда, спросила она. Голос ее звучал на удивление ровно.
— Нет, — лениво отозвался, подхватывая свой пиджак и собираясь уходить.
— Тебе нужно обработать рану, — Габи отложила телефон и резко встала.
— Обработаю по пути, — отозвался, чувствуя, как предплечье начинает нестерпимо ныть, отзываясь пульсирующей болью.
— Нет, — в ее голосе прорезались стальные нотки.
— Садись. Я сама обработаю.
Не решился спорить, подчинился ее приказу и опустился на стул, начиная расстегивать пуговицы рубашки.
— Снимай ее полностью, — скомандовала она, указывая на одежду.
Когда ткань была отброшена в сторону, Габи подхватила аптечку с барной стойки и опустилась рядом на стул.
— Прости, если будет больно, — прошептала она, прижимая пропитанный спиртом ватный диск к рваным краям раны.
Я сидел неподвижно, стиснув зубы лишь от легкого покалывания. Наблюдал за ее сосредоточенным лицом, пока она не отложила вату и не взяла в руки тонкий хирургический пинцет. Началась самая сложная часть. Габи действовала с предельной осторожностью, ее пальцы не дрожали. Впив металлические кончики в рану, она начала методично извлекать застрявший в мышцах осколок пули. Каждый миллиметр движения давался ей с трудом, когда она ковырялась в поврежденных тканях, стараясь не задеть нервные окончания. Я чувствовал, как по руке стекает тепло, и как острые инструменты вновь и вновь вскрывают мою рану. Наконец, металлическая крошка с глухим звоном упала в лоток.
Завершив манипуляции, она туго замотала предплечье бинтом и захлопнула аптечку.
— Готово! — выдохнула Габи, убирая медикаменты на место.
— Спасибо.
— Хорошего просвещения вам, — она одарила меня лукавым подмигиванием.
— Оставайся здесь. Скоро должен приехать Леон, — уже собирался подняться, но заметил, как Габи на мгновение замешкалась.
— Зачем? Я и сама справлюсь, — она развернулась и направилась к выходу из бара, демонстративно игнорируя мои слова. Странная, почти необъяснимая реакция на мое подчиненного вызвала у меня недоумение.
— Посмотри на меня, — властный тон не оставил ей выбора.
Подошел вплотную и перехватил ее подбородок, заставляя встретиться взглядами. В глазах ее плескалось беспокойство, смешанное с чем-то еще — глубоким, скрытым чувством, которое я не смог расшифровать.
— Это не обсуждается, Габриэлла. Он отвезет тебя домой.
Она открыла рот, собираясь возразить, но мой короткий, строгий жест заставил ее замолчать.
— Без возражений.
Зная, что мое решение окончательно и обжалованию не подлежит, Габи лишь тяжело кивнула. В качестве прощального жеста притянул ее к себе и крепко обнял, после чего развернулся и вышел прочь.
Дорога к месту, где проходило просвещение одного из бойцов, была размеренной, пока тишину салона не прорезал резкий звонок мобильного. Взгляд метнулся к экрану: на дисплее высветилось имя Кая, личного телохранителя.
— Босс, у вас дома пожар! — голос его вибрировал от напряжения.
Не успел даже открыть рот, как последовало продолжение:
— Вам подожгли машину.
— Кто? — сухо бросил, резко выкручивая руль и прижимаясь к обочине.
В трубке раздался яростный женский крик:
– Отпусти меня, ублюдок! – Глубокий вздох выдал усталость. Вишенка. Опять она. Непонятно, какую очередную капризную причуду она решила воплотить в жизнь на этот раз.
— Имя не знаю, но она была у вас дома, — добавил Кай, игнорируя возмущения на заднем плане.
— Вези её к месту проведения обучения, — распоряжение прозвучало жестко. Машина сорвалась с места, вновь вливаясь в поток.
— Принято, босс. Выезжаем.
Слышно было, как Кай грубо приказал девчонке сесть в автомобиль. В ответ полилась дробь негодования:
– Я никуда с тобой не поеду! Быстрее я твою машину...– остальное потонуло в тишине, связь была прервана одним нажатием кнопки.
Эта девчонка обладала поразительным талантом создавать проблемы на пустом месте. Зачем ей понадобилось поджигать автомобиль? На губах заиграла усмешка при мысли о том, как Мирабель ведет себя при каждой встрече. Настоящий стихийный бедствие.
Когда автомобиль затормозил у здания, вышел наружу. Напротив уже стояла машина Кая. Из пассажирского сиденья, скрестив руки на груди, вышла вишенка. Кай удерживал её за локоть, но девушка отчаянно пыталась вырваться из его хватки.
— Я тебе скоро руку сломаю, если не отпустишь! — шипела она, сверкая глазами.
При приблизившись к ним, телохранитель бросил на меня быстрый взгляд.
— Вот она, та самая девушка, босс, — он протянул руку для приветствия.
— Можешь отпускать, — коротко бросил, отвечая на жест.
Услышав мой голос, Мирабель мгновенно выпрямилась. Окинув меня презрительным взглядом, она лишь демонстративно фыркнула.
— Свободен, — приказал.
Кай направился к своей двери автомобиля.
— Скинь мне видео с камер домашнего наблюдения, тогда и закончишь смену.
— Будет сделано, — Кай кивнул и быстро скрылся за рулем, уносясь прочь.
Не теряя времени, перехватил Мирабель под руку и повел к главному входу.
— Что это за место? Что я здесь должна делать?! — её возмущение нарастало с каждым шагом.
Ответа не последовало. Дверь была открыта, и я молча ввел её внутрь. Вдоль стен выстроились люди, обеспечивая охрану периметра. Мирабель попыталась вырваться, но хватка на её локте только усилилась, заставляя прижаться ближе к моему боку.
— Я с тобой разговариваю! Отпусти, я ничего не сделала! — она предприняла попытку разжать мои пальцы, но безуспешно.
Коридор тянулся бесконечно. Солдаты, встречавшиеся на пути, приветствовали нас короткими кивками. Поняв, что взывать к логике бесполезно, Мирабель перешла к крайним мерам.
— Помогите! — вскрикнула она, в упор глядя на одного из охранников.
— Пожалуйста, помогите!
Она начала метаться, привлекая внимание. Когда справа показался проход к лестнице, её голос сорвался на крик:
– Помогите!
Я остановился у самого края лестничного пролета, ведущего вниз. Эхо от её воплей гулко разлеталось по бетонным стенам. Мирабель, испугавшись внезапной тишины, отступила, прижимаясь спиной к стене. Подойдя вплотную, приподняв её подбородок пальцами, вынуждая смотреть прямо в глаза.
— Отпусти меня, черт возьми, Туз! Я ничего не сделала! — она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь создать дистанцию.
На лице промелькнула лукавая улыбка.
— Ничего не сделала? А кто поджег мою машину, Вишенка? — в голосе прозвучал неприкрытый хмык.
— Случайно получилось! Отпусти меня! — она нанесла короткий, почти бесполезный удар по моей груди.
Голова покачалась в знак несогласия.
— Ты и случайность — это две разные вещи. Пока не услышу внятное объяснение, не сдвинешься с места.
Несмотря на каблуки, она всё равно оставалась ниже меня. Сделав усилие, Мирабель поднялась на носочки и вцепилась в мой воротник, дергая на себя. Из-за этого движения пришлось наклониться, так что наши лица оказались в дюймах друг от друга.
— Я ничего тебе не скажу, — прошипела она, обжигая дыханием.
Её реакция только раззадорила.
— Пока я буду занят, у тебя будет время обдумать сказанное, — отстранился, крепко взял её за руку и сделал шаг на первую ступеньку.
Вишенка резко дернула за собой, упрямо оставаясь на месте.
— Я никуда с тобой не пойду! — она сердито топнула каблуком.
Взгляд на нее через плечо был холодным.
— Не хочешь, не иди.
Сбросив её руку, властным движением перехватил её за талию и одним резким жестом закинул на плечо. Начался спуск.
— Туз!!! — её вопли заполнили лестничный пролет.
— Что? — отозвался я, попутно поправляя сползающее платье.
В ответ по спине градом посыпались удары её маленьких кулачков.
— Отпусти меня! Это уже не смешно!
— Кто сказал, что я смеялся? Я говорю совершенно серьезно, Мирабель, — отрезал я.
Когда мы достигли подножия, внизу нас уже ждала полная картина: в ровных рядах застыли солдаты Лас-Вегаса во главе со своими капитанами, готовые к началу просвещения. Опустив вишенку на пол, она не удержав равновесия, пошатнулась, теряя опору, придержал ее.
— Куда ты меня притащил?! — сорвавшийся на крик голос эхом разнесся по огромному залу. Она еще не осознавала масштаб места, в которое её доставили.
Нахмурившись, развернул её к строю замерших мужчин. Вместо того чтобы отстраниться, Мирабель мертвой хваткой вцепилась в мою руку, переводя растерянный взгляд с меня на суровые лица подчиненных.
— Здравствуйте, босс, — в унисон пророкотали голоса. Короткий кивок стал единственным ответом.
— Привет, братишка! — из тени внезапно возник Луис, бесцеремонно хлопнув меня по плечу.
— Мирабель, какая встреча! — игриво подмигнул ей.
Оцепенение спало. Вишенка, наконец, сфокусировала взгляд на Луисе, но руку свою из моей не выпустила.
— И тебе привет, — отозвалась она, сохраняя странную, почти защитную близость ко мне.
— Все готово, брат. Можем начинать, — серьезно произнес Луис, сменив тон на деловой.
— Хорошо. Пройдем сразу к рингу, — распоряжение прозвучало как приговор.
Усилил хватку, увлекая Мирабель за собой. Мужчины расступились, образуя живой коридор. Луис следовал следом, а за ним, словно тень, тянулась вереница бойцов. В полумраке помещения Мирабель давил буквально прожигала меня глазами, пока мы шли по длинному залу.
— Что сейчас будет? — в её голосе смешались любопытство и тревога. Свободной рукой она задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе.
— Просвещение, — сухо отрезал.
— Зачем я здесь? Отпусти мою руку, и я сама поднимусь наверх, — прошептала она, глядя на наши переплетенные пальцы.
— Будешь ждать меня там, — последовал холодный ответ.
— И ты сама меня схватила, когда мы вошли!
Услышав это, Мирабель нахмурилась и резко отдернула руку, словно обжегшись о кожу мою. Это внезапное освобождение вызвало внутри глухое раздражение.
— Все. Теперь могу идти? — она замерла, преграждая путь.
Оглянувшись, увидел, что Луис и солдаты еще не было.
— Нет, — стальной тон не до пускал возражений. Ладонь вновь сомкнулась на её запястье, притягивая её вплотную к себе.
— Ты идешь со мной. Будешь сидеть рядом и смотреть, как проходит просвещение.
Мирабель в ответ лишь сильнее вонзила ногти в мою руку, оставляя багровые отметины.
— Псих... Ненавижу тебя! — она резко отвернулась, пряча лицо.
— Взаимно, Вишенка, — пробормотал, увлекая её за собой и накрывая наши сцепленные руки в кармане брюк.
Мы вошли в основную зону, залитую ярким светом прожекторов. Темные стены зала подчеркивали индустриальную мощь помещения: массивный черный диван напротив рингов, разбросанные по углам боксерские груши и тренажеры. Андро, один из бойцов, сидел у канатов, сосредоточенно шепча что-то себе под нос. Увидев нас, он мгновенно вскочил.
— Садись, — указал Мирабель на диван.
Освободив её руку, он подошел к Андро и тяжело хлопнул его по плечу.
— Готов?
— Да, — твердо ответил боец, но его взгляд невольно метнулся за спину мою, задерживаясь на Мирабель.
Заметив этот взгляд. Пальцы на плече солдата сжались до боли. Вишенка тем временем грациозно опустилась на диван, одарив Андро обезоруживающей улыбкой.
— Здравствуйте, — попытался поприветствовать её боец, но Мирабель, увлеченная поправлением юбки, будто не слышала его.
Андро поморщился от боли, глядя на меня. Я резко убрал руку, оставив на плече солдата отчетливый красный след. Расстегнув верхние пуговицы рубашки, тяжело опустился на диван рядом с Мирабель. Вскоре помещение заполнилось людьми: зашел Луис, следом капитаны.
— Босс, кто сегодня против Андро? — Кейр, один из капитанов, подошел ближе.
— Деметро, — распорядился, вальяжно раздвинув ноги.
По залу прошел шепот удивления. Деметро никогда не участвовал в обрядах посвящения. Но решение мое было окончательным. В голове всплыла информация о которой я узнал, этот человек предатель, чей путь в клане должен закончиться здесь же.
— Я босс? — глаза Деметро расширились от недоумения.
— Я не повторяю дважды, Деметро, — процедил сквозь сжатые зубы. Моя ладонь непроизвольно легла на колено Мирабель. Ярость за предательство клана закипала в крови, требуя расплаты.
Кейр кивнул, давая знак Деметро подняться на ринг. Бой начался.
Деметро действовал агрессивно, словно пытаясь доказать свое право на жизнь. Его удары были тяжелыми и быстрыми. Серия мощных хуков заставила Андро пошатнуться, а очередной апперкот заставил голову бойца резко откинуться назад. Деметро почувствовал вкус легкой победы и бросился в атаку, обрушивая град ударов.
Однако Андро, несмотря на полученные повреждения, сохранял ледяное спокойствие. Он принимал удары на блок, выжидая, когда ярость противника перейдет в разряд неосторожности. И когда Деметро, ослепленный желанием закончить бой, открыл корпус для очередного выпада, Андро резко ушел с линии атаки.
Наблюдая за боем. Ладонь медленно скользнула по бедру Мирабель, и пальцы начали мерно поглаживать её колено. Девушка вскинула голову, в её глазах читалось неподдельное изумление. В этот момент к самому уху приник Луис, чей голос был едва различим за гулом в зале.
— Почему именно Деметро? — нахмурился брат, не отрывая пристального взгляда от происходящего на ринге.
— Это его последний день в клане, — сухо бросил, переводя взор на Мирабель.
Губы девушки приоткрылись, словно она собиралась выдать поток вопросов, но она вовремя прикусила язык, подавляя порыв. Я подался вперед, сокращая дистанцию, и приблизился к её уху, обжигая кожу дыханием.
— Говори то, что так давно хотела
высказать, — прошептал.
Мирабель тяжело вздохнула. Её ладонь легла поверх моей руки, удерживая её на своём колене.
— Почему ты не вышел сражаться с ним сам? Почему на ринг отправили твоего человека? — она забавно сморщила носик, глядя на меня с нескрываемым недоумением.
— Я бы прикончил этого парня в ту же секунду, как он переступил бы канаты, — ответил , впиваясь взглядом в её глаза.
— Не поняла... — пробормотала она, увлеченно рисуя кончиками пальцев невидимые круги на моей коже.
Луис, уловивший замешательство Мирабель, тоже наклонился к нам.
— Брат разнес бы его в клочья, Мирабель, — пояснил он, усмехаясь.
— Он лучший боец без правил, каких только можно встретить. Он щелкает своих солдат как орехи, не оставляя шансов. В клане нет никого, кто мог бы составить ему конкуренцию. Какой смысл ему выходить на ринг, если все и так знают результат?
Луис неопределенно пожал плечами, продолжая наблюдать за бойцами.
— Поэтому вышестоящие главари соревнуются с новичками. Это традиция.
— Понятно, — кивнула она, переводя взгляд на Луиса, а затем устало откинулась на спинку дивана.
— Туз... — едва слышно, почти одними губами, прошептала она.
Это прозвище, сорвавшееся с её губ, заставило сердце на мгновение пропустить удар. Внутри всё болезненно сжалось, но внешне я остался непоколебим. Сделав вид, что не расслышал, я лишь сильнее сосредоточился на трибунах.
Контрудар был молниеносным. Короткий, выверенный удар в челюсть заставил Деметро замереть на месте. Прежде чем тот успел прийти в себя, Андро нанес сокрушительный удар в солнечное сплетение, а затем завершил комбинацию мощным правым боковым. Тело Деметро обмякло и тяжело рухнуло на настил ринга.
В зале воцарилась тишина. Андро тяжело дышал, глядя на поверженного противника, и тем самым закрепил за собой право пройти просвещение.
— Ты отлично держался, Андро. Именно такие люди нужны нашему клану, — голос прозвучал ровно, хотя внутри всё еще кипело холодное раздражение.
Повернув голову к подчиненному, отдал приказ:
— Кейр, проводи его в другую комнату.
— Слушаюсь, босс, — коротко отозвался Кейр.
Он крепко перехватил Андро за плечо, увлекая его прочь от ринга в помещение, где бойцам наносили священные татуировки клана.
Когда суматоха начала утихать, из толпы послышался голос Деметро. Парень стоял с вызывающе спокойным видом, словно ничего не произошло.
— Мы можем быть свободны? — спросил он, глядя прямо на меня.
Это наглое поведение вызывало лишь презрение. Неужели этот идиот действительно верил, что его махинации остались незамеченными? Я медленно сократил расстояние между ними и, наклонившись к самому уху предателя, прошептал:
— Ты совсем забылся, мальчик? Творишь всякую дичь за моей спиной, а теперь еще и спрашиваешь разрешения уйти? Тебя больше нет в клане, Деметро. Так что да, ты свободен.
Отстранившись, окинул его ледяным, оценивающим взглядом и уже собирался развернуться, чтобы уйти, как вдруг почувствовал резкое движение.
— Что я сделал не так?! — вскрикнул Деметро, нагло хватая меня за руку.
В зале воцарилась мертвая тишина. Все присутствующие замерли, затаив дыхание, ожидая бури. Подобная дерзость хватать за руку главу была не просто нарушением дисциплины, это был смертный приговор. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я медленно повернулся к наглецу, и в моих глазах отразилась такая свирепая ярость, что Деметро в мгновение ока осознал свою ошибку.
— Все вон! — рявкнул.
Люди начали поспешно покидать помещение. В зале остались лишь Мирабель и Луис, застывшие в нерешительности. Как только тяжелые двери закрылись, резким движением толкнул Деметро в стену. Тот отлетел назад, глухо ударившись спиной о каменную кладку.
— Босс... — пролепетал парень, пытаясь восстановить дыхание.
— Заткнись, — сказал, наступая на него.
— Босс, я не... — голос его сорвался на заикание. В глазах Деметро плескался первобытный ужас. Он судорожно озирался по сторонам, надеясь на чью-то помощь, но понимал, в этом зале никто не осмелится встать на его сторону.
— Прошу прощения... я не хотел... — прошипел он, прищурившись от боли.
Я не собирался слушать оправдания. Схватив парня за затылок, рывком оттащил его от стены и с сокрушительной силой впечатал его голову обратно в камень. Мирабель вскрикнула, закрыв рот рукой, но я не слышал её. Луис что-то тихо сказал ей, призывая успокоиться, и крик её перешел в приглушенное всхлипывание.
Злость внутри превратилась в неуправляемый пожар. Предательство всегда обжигало сильнее всего. Из носа Деметро толчками потекла густая алая кровь.
— Босс... — прохрипел тот, пытаясь вытереть лицо.
Схватив его за шиворот, швырнул его в сторону ринга. Деметро рухнул, бессильно сползая по канату на пол.
— Ты думал, я не знаю? — первый удар пришелся точно в челюсть, заставляя голову парня дернуться.
— Ты глубоко ошибаешься, Деметро. Каждая мразь в этом клане знает: предательство равно смерти.
Второй удар последовал незамедлительно.
— Надеюсь, удовольствие стоило того, чтобы я размазал тебя по этой стене, — сделал шаг назад, давая себе секунду, чтобы не сорваться в животное безумие.
— Босс... — Деметро попытался подняться, его движения были скованными и болезненными. — Я вас... не... предавал... клянусь...
Он начал отползать, но я схватил его за ворот рубашки и нанес серию сокрушительных ударов: два в челюсть и один мощный в живот, отчего парень окончательно повалился на пол.
— Даже сейчас ты врешь мне прямо в глаза, — прошипел , нависая над ним.
— Не... не...
Тяжелый удар ногой пришелся по ребрам, заставив Деметро согнуться пополам.
— Когда ты употреблял наркоту, а потом насиловал невинных девушек, о чем ты только думал?
Деметро попытался отползти назад, но я наступил ему на живот, с силой придавливая к полу. Из горла предателя вырвался истошный крик.
— Я...
— Отвечай! — рявкнул.
— Ты забыл законы «Дуо Мортис»? Я напомню.
Убрав ногу, еще раз ударил по ребрам, а затем схватил руку Деметро и с резким хрустом вывернул кисть в противоположную сторону.
— А-а-а-а! Пожалуйста, не надо! — застыл тот.
— Наркотики и изнасилования в моем клане запрещены! — перехватил его мизинец и с мерзким звуком прокрутил его, ломая сустав.
— Разве это не самое первое правило? А, Деметро?
Тяжело дышал, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется ледяным спокойствием.
— Да... — выдохнул тот, закрыв глаза от невыносимой боли. — Вы... правы...
Отпустил его руку и, перехватив горло парня одной ладонью, начал медленно сжимать пальцы, перекрывая кислород.
— Теперь ты запомнишь это навсегда. Больше ты никого не тронешь.
Я вытащил из кармана карту Туз Пик. Одним резким, выверенным движением провел краем карты по шее Деметро. По коже прошла глубокая царапина, и следом за ней брызнула кровь. Это была не обычная игральная карта, а специально изготовленное оружие из сверхпрочного материала, острое, как бритва.
В памяти всплыл тот день, когда впервые использовал этот инструмент. Мне было пятнадцать. Игра в карты с дядями и их партнерами закончилась бойней, когда один из гостей позволил себе оскорбить мою мать и честь клана. В разгар потасовки я подобрал момент, выхватил карту и метнул её. Туз Пик вонзился прямо в глотку ублюдка, перерезав артерию. Тот умер на месте. Именно тогда меня и прозвали Тузом.
Я отступил на шаг, разрывая контакт с поверженным парнем. Деметро остался лежать в луже собственной крови, его дыхание превратилось в хриплые, судорожные толчки. Ярость, еще секунду назад сжигавшая внутренности, начала медленно отступать, оставляя после себя лишь тяжелую, свинцовую усталость. Грудь вздымалась от частого дыхания, пытаясь поймать глоток воздуха.
Взгляд переместился на Мирабель. Ожидалось увидеть там что угодно: ужас, отвращение, жалость или хотя бы тень сострадания. Но в её глазах, отражавших тусклый свет ламп, плясало нечто иное, опасный, манящий азарт. Странное, почти пугающее зрелище. Вместо того чтобы отшатнуться, она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.
— Ты псих! — выпалила она, бесстрашно тыча указательным пальцем прямо в грудь мою.
Слова застряли в горле. Не в силах подобрать ответ, взгляд невольно скользнул по её лицу, замирая то на дерзком блеске в глазах, то на линии губ.
— Оставь нас, — бросил я Луису, не оборачиваясь. Тот коротко кивнул и бесшумно исчез за дверью, оставляя нас наедине с запахом меди и пороха.
— Псих, — повторил я , словно утверждая неоспоримый факт.
Вместо протеста резко притянул её к себе, заключая в крепкие объятия. Пальцы запутались в её волосах, наматывая пряди на кулак, притягивая ближе.
— В твоих глазах нет ни капли страха или отчаяния, — прошептал ей на ухо, жадно вдыхая манящий аромат её духов. Сладкая, густая нота спелой вишни мгновенно заполнила легкие, контрастируя с жестокостью минувших мгновений.
— А что ты видишь? — Мирабель вопросительно вскинула брови, не пытаясь вырваться.
— Азарт. Я вижу в них чистый азарт,
вишенка, — усмешка коснулась губ, пока взгляд пытался пронзить её насквозь.
— Ты не увидишь там ничего подобного, — тон ее внезапно стал ледяным, серьезным. Она уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Я слишком многое пережила, чтобы меня можно было напугать.
Эта твердость заставила меня улыбнуться шире. Я разжал руки, освобождая её из своей хватки, но не отошел. Вместо этого, оставив её на том же месте, развернулся и направился к выходу, чувствуя её взгляд на своей спине.
—Туз! — выкрикнула она мне вслед.
— Когда ты наконец меня отпустишь? — донесся её голос, полный напускного раздражения.
«Никогда», эхом отозвалось в сознании. Эта мысль была настолько отчетливой, что на мгновение показалось, будто она сорвалась с губ. Но вслух произнесено не было.
— Когда одумаешься и решишь мне всё рассказать, — бросил я через плечо, толкая тяжелую дверь комнаты для татуировок.
Мирабель промолчала, но последовала за мной, бесшумно переступив порог.
В помещении было тихо. На кожаной кушетке расположился Андро, а рядом, склонившись над ним, замер тату-мастер Марк. Кроме нас с Мирабель и Луисом, в зале не было ни души, солдаты уже разошлись по своим постам.
— Туз, эскиз тот же? — Марк поднял взгляд на меня.
— Да, — сухо ответил, кивнув.
— Хорошо, — мастер вернулся к работе.
Он взял тату-машинку, и тишину комнаты прорезал характерный, навязчивый жужжащий звук. Марк тщательно обработал кожу парня антисептиком, подготовив поле для работы. Затем, аккуратно перенеся контуры эскиза на плечо Андро, он погрузил иглу в чернила.
Процесс начался. Иглы с бешеной скоростью впивались в эпидермис, заставляя кожу под ними слегка вздуваться. Марк работал сосредоточенно и методично. Под ритмичный стрекот аппарата черная краска медленно проникала в глубокие слои дермы, формируя четкие, резкие линии священного символа клана. Каждое движение было выверено до миллиметра, он то нажимал сильнее, прорисовывая жирные контуры, то едва касался поверхности, создавая тонкие тени. Андро лишь крепче сжимал края кушетки, пока игла методично вбивала клеймо в его плоть, превращая кожу в живую летопись их братства.
Боль пронзила лицо Андро, заставив его до боли прикусить костяшки пальцев. Напряжение в комнате можно было резать ножом.
— Почти готово, — не отрываясь от работы, бросил Марк.
Я скрестил руки на груди, не сводя пристального, тяжелого взгляда с парня. В этом ритуале не было места слабости.
— Говори клятву, — приказал. Голос прозвучал резко, как удар хлыста.
Андро тяжело вздохнул, готовясь к главному.
— Две змеи в плоти... — начал он, с трудом сглатывая ком в горле.
— Два клинка в сердце. Кровь за кровь, жизнь за клятву.
Наблюдал, как веки Андро дрогнули и сомкнулись. В это время игла Марка с яростным жужжанием завершала работу, вбивая в плечо последний изгиб змеиного тела.
— Пока бьются змеи в моей коже, я принадлежу Duo Mortis, — выдохнул Андро, и в этом голосе слышалось почти физическое облегчение.
Ритуал завершился. Андро поднялся, стараясь не морщиться от тянущей боли в свежей ране. Я сделал шаг навстречу и крепко пожал ему руку, закрепляя новый статус.
— Ты принят в клан, Андро. С завтрашнего дня ты будешь выполнять любые указания Луиса без промедления.
— Как прикажете, — кивнул тот и, получив молчаливое одобрение, направился к выходу.
Следом за ним ушли Луис и Марк, оставив в помещении лишь тяжелую тишину и Мирабель. Она замерла, глядя на затихшую тату-машинку. Настроение у нее сменилось мгновенно, вместо азарта в её взгляде проступила странная, тягучая печаль, смешанная с раздражением. Наблюдать за этой переменой было невыносимо. Желание вернуть её улыбку возникло внезапно и почти болезненно.
— Хочешь татуировку? — подошел вплотную, нарушая её личное пространство.
Мирабель перевела на него взгляд, в котором читалось недоверие.
— Ты умеешь бить татуировки?
— Да, — коротко ответил, направляясь к рабочему месту мастера.
— Хочу, — твердо произнесла она, не раздумывая, и опустилась на кожаную кушетку.
Натянув латексные перчатки, принялся готовить инструменты. Металл звякнул о стол.
— А если мне будет больно? — хмыкнула она, скользя по мне оценивающим взглядом.
— Значит, можешь кусать меня, — парировал, не поднимая головы.
Брови Мирабель взлетели вверх от удивления.
— Кусать тебя?
— Именно, Мирабель.
— Ладно, — она тяжело вздохнула, протягивая ему тонкую ладонь.
— Что будем набивать? — осторожно взял её руку, чувствуя тепло кожи.
— Пистолет, из дула которого вырастает
роза, — ответила она, и её пальцы невольно сжались, выдавая внутреннее напряжение.
— Расслабься. Если будешь так напрягаться, будет только больнее, — мягко предостерег её.
Девушка послушно кивнула и закрыла глаза. Я невольно залюбовался её покорностью, но стоило кончику иглы лишь коснуться эпидермиса, как Мирабель резко отдернула руку, словно от ожога.
— Я передумала! — выпалила она, вскакивая с кушетки.
Я преградил ей путь, не давая уйти.
— Уверена? — в моем голосе промелькнуло искреннее беспокойство.
— На все сто процентов, Туз! — в её глазах вспыхнула ярость.
— Где здесь выход?
— Выхода нет. Ты не покинешь эту комнату, пока не объяснишь причину поджога.
Отложил машинку на место. Мирабель всплеснула руками.
— Черт возьми! Почему ты так прицепился к этому пожару? Я просто разозлилась, и всё!
— Других причин я не вижу, — отрезал, мой тон стал угрожающе низким.
Я сократил расстояние. Заставив её остановиться, раздвинул её ноги и встал между ними, нависая тяжелой тенью. Мирабель заметно сглотнула, но взгляд не отвела.
— На каждый чертов поступок есть причина, Мирабель.
— А у меня её нет, — дерзко бросила она, опустив взгляд ниже, на мой пах.
— У тебя она есть. И ты её назовешь.
Мой указательный палец медленно, почти дразняще, прочертил линию по её бедру, вверх и вниз.
— Прекрати меня трогать! — она с силой сбросила руку.
— Тогда говори, — приказал.
Опустился на кушетку, заставляя её склониться надо мной. Положил ладони на её колени, фиксируя её положение, и подался вперед, сокращая последние сантиметры между нашими лицами.
— Мне нечего тебе сказать, Туз, — процедила она, кривя губы в недовольной гримасе.
— Я могу простоять так до самого рассвета.
Мирабель раздраженно сморщила носик. Напряжение между ними достигло предела.
— Хорошо! Я скажу, но при одном условии: ты больше никогда ко мне не приблизишься. Ты меня понял? — Она резко выпрямилась, пытаясь вернуть себе самообладание.
Я промолчал. Обещать такое было невозможно, ведь скоро она станет моей женой. И хочет она этого или нет, я буду к ней приближаться. Я кивнул, не хотел ничего говорить ей.
Мирабель ткнула мне пальцем в грудь.
— Твоя чертова домработница... — вишенка замолчала, и в этой паузе было слишком много смысла.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Я почувствовал, как внутри закипает подозрение. Что эта женщина могла ляпнуть, чтобы вызвать такую реакцию? Его рука сильнее сжала её бедро.
— Говори.
— Твоя... — она замялась, подбирая слова.
— Она сказала, что я твоя новая шлюха!
Мирабель со всей силы ударила меня по груди.
— Вот почему я подожгла твою машину! Никто не смеет называть меня так, Туз!
— Я не спала с тобой, чтобы подобные сплетни разносились по дому, — голос вишенки стал ледяным.
В голове пульсировала одна мысль: как эта никчемная сплетница осмелилась открыть рот в моем собственном доме? Никого не касалось, с кем я проводит ночи, и никто не имел права обсуждать мою личную жизнь. Тем более рабочий персонал. Гнев, холодный и расчетливый, сковал челюсти. Эта женщина будет не просто уволена, она будет стерта из жизни.
Мирабель, тяжело дыша, посмотрела на меня с нескрываемой ненавистью.
— Больше не смей ко мне подходить. Я очень надеюсь, что мы больше никогда не
увидимся. – Мирабель резко оттолкнула меня, разрывая близость, и вскочила на ноги. Попытка уйти от меня не увенчалась успехом, пальцы мертвой хваткой вцепились в её тонкое запястье, удерживая на месте.
— Посмотрим, вишенка, — в голосе прозвучал опасный металл.
— Жизнь, штука непредсказуемая.
Мирабель лишь пренебрежительно закатила глаза, пытаясь высвободиться.
— Ты враг моего отца, а значит, и мой заклятый противник. А с врагами я стараюсь не контактировать, — выплюнула она, наконец вырвав руку из моего захвата, и демонстративно повернулась спиной.
Я не собирался оставлять это так. Шагнув вперед, сокращающий дистанцию до минимума, и наклон к самому уху, так, чтобы горячее дыхание опалило её кожу.
— Вчера ты об этом не думала, — прошептал, вкладывая в слова всю горечь и самодовольство.
— Напомнить, кто вчера умолял меня сделать этой тугой киске хорошо? Думаю, не стоит, вишенка.
Плечи Мирабель дрогнули. Грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью, а пальцы до белизны сжали кулаки. Но она не собиралась сдаваться без боя.
— А я совсем не помню, что было вчера, — она пожала плечами, нацепив на лицо маску ледяного сарказма.
— Была слишком пьяна.
Я почувствовал, как внутри закипает ярость, но она тут же сменилась азартным желанием сокрушить её оборону. Мирабель решила бить по самому больному.
— Возможно, меня вчера тот парень из клуба довел до оргазма, — продолжала вишенка, намеренно растягивая слова, видя, как напряглись мои мышцы.
Это стало последней каплей. Резким, почти грубым движением я развернул её к себе за плечи, заставляя смотреть прямо в глаза. Между ними искрило от напряжения. Оба понимали: ложь висит в воздухе, тяжелая и очевидная. Она помнила каждое прикосновение, каждый стон, и прекрасно знала, чьи руки дарили ей это наслаждение. В голове роились тысячи дерзких, собственнических ответов, но губы отказывались произносить их вслух. Сейчас это лишь раздуло бы пламя.
— Мы еще увидимся, Мирабель, — лишь это удалось выдавить сквозь стиснутые зубы.
На её губах расцвела торжествующая, почти издевательская улыбка. Развернувшись, она направилась к выходу. Я остался стоять неподвижно, наблюдая, как её силуэт постепенно растворяется в дверном проеме, пока за ней не захлопнулась тяжелая дверь.
В тишине комнаты гулко забилось сердце, но разум оставался холодным.
Ты сама придешь ко мне, Мирабель Лар. Приползешь и будешь молить о помощи. И я, как истинно добрый человек, не откажу. Вот тогда ты и поймешь, что за псих такой этот Туз-пик.