Пламя Мести

песня: Beloge - Tender
NDA - Billi Eilish

Дрожащий выдох вырвался из глубины груди, когда я вжалась в самый дальний угол комнаты, пытаясь слиться с тенями. Холодный пол пробирал сквозь тонкую ткань платья, но это было ничто по сравнению с леденящим ужасом, сковавшим тело. Прижав ладонь к губам, старалась заглушить собственный испуг, пока Туз с неумолимой яростью обрушивал удары на лицо Ромео. Каждый глухой звук, каждый сдавленный стон моего жениха отзывался где-то внутри, порождая противоречивую бурю чувств.

Наблюдать за этим было мучительно. Одна часть сознания кричала от страха, что одно неверное движение, один сокрушительный удар и Ромео больше не поднимется. Но другая, темная сторона, та, что уже давно подавлялась под гнетом его тирании, ликовала. Злорадство смешивалось с ужасом. Этот ублюдок, этот недоделанный черт, должен был получить по заслугам. Ему следовало преподать урок, который он запомнит навечно.

Закончив бить моего жениха, Туз выпрямился, как не в чем было и произнес приказным тоном

– Больше не смей к ней приближаться, ублюдок. – он кипел от злости. Я не понимала почему, мы едва знакомы.

– Если еще раз увижу, как ты хоть пальцем ее трогаешь, будешь молить бога о пощаде, а не землю жевать, — выплюнул он.

Затем перевел взгляд на меня. Чувствовала, как его хищный взгляд пронзает меня насквозь. Подняв голову, наши глаза встретились. Его грудь быстро поднималась и опускалась, дыхание было прерывистым. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем он подошел, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться.

— Пошли.

Приняв его руку, мы направились к выходу.

Уже у двери я остановилась, посмотрев на наши переплетенные пальцы. Он обернулся, и его взгляд, словно дурманящий напиток, завладел мной. Этот человек, мой спаситель, стоял передо мной, в его глазах читалось торжество. Только что он вырвал меня из лап моего жениха, тирана, чье властолюбие грозило задушить мое существование. Но вместо благодарности, я почувствовала, как внутри зарождается дерзкий протест.

Пройдя немного по коридору, произнесла:

– Вам не следовало вмешиваться, – прозвучало с моих уст, голос звучал непривычно холодно. – Ваша помощь была совершенно излишней.

Его взгляд потемнел. Не говоря ни слова, он резко прижал меня к прохладной стене. Контуры его фигуры стали очерчены в полумраке, дыхание коснулось моей щеки.

– Вишенка, не испытывай мое терпение, – шепот его прозвучал совсем близко, возле самого уха. – Последствия могут быть непредсказуемы.

Его рука скользнула вниз, под подол моего платья, вызывая волну жара, пробегающую по телу к низу живота. Там, где кожа была обнажена, почувствовалось прикосновение ткани. Он коснулся моих стрингов.

– Ты ведь не желаешь увидеть еще одно представление, не так ли? – его голос зазвучал с ехидной усмешкой.

Разум еще не успел обработать эти слова, как тонкая ткань уже была снята с меня.
Он дурманил мой разум, внутри все сжалось. Посмотрев на меня своей оскаленной улыбкой, в его глазах играли демоны. Я прикрыла веки, пока он не убрал часть моих стрингов себе в карман.

— Пока это побудет у меня, — сказал и, отойдя от меня, направился по коридору.

Я осталась стоять как вкопанная, по телу пробежал холодок. Его уже не было. Потрясши головой, вернула себе ясность рассудка.

— Ты идешь? — крикнул он издалека.

Быстрым шагом догнала его, стараясь держаться на расстоянии. От него исходила аура опасности, словно от бандита, который мог одним движением уложить человека. Мельком взглянув на его профиль, отметила его привлекательность. Он был чертовски хорош собой, словно сошел со страниц модного журнала, но при этом излучал животную притягательность.

Что со мной происходит? Уже второй раз за день этот мужчина выбивает меня из клеи. Казалось бы, я должна ненавидеть его, как мой отец. Но какая-то необъяснимая химия между нами не угасала. Потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Необходимо держаться от него подальше. Слишком уж бурно мое тело реагирует на его присутствие.

Он заметил, что я не свожу с него глаз. Нахмурившись, вопросительно посмотрел на меня.

— Зачем вам это нужно?

— Что это? — засунул руки в карманы.

— Зачем вы меня спасли? — сглотнула, вспоминая, как он избивал Ромео.

— Просто потому, что такие мудаки, как Армати, должны знать, что женщин бить нельзя. Они неприкасаемы, — произнес своим бархатным голосом.

— Ммм... поняла, — прошептала, прикусив нижнею губу.

Мне действительно нужно держаться от Туза подальше. Наверное, все дело в алкоголе. Мы остановились у лифта. Я, нервно теребя локон волос, украдкой поглядывала на него.

— Я пойду пешком, — прошептала.

— Нет, — приказал он.

— Что, простите? — подняла взгляд.

— Ты будешь стоять здесь и ждать лифт вместе со мной, — повернул голову ко мне.

— Я сама решу, что мне делать. Вы мне никто,-фыркнула и повернулась, чтобы пойти по лестнице.

Сзади послышались шаги.

— Не идите за мной, — произнесла, ускоряя шаг.

— И не собираюсь, — ответил, продолжая свой путь за мной.

— Тогда едьте на лифте, — взглянув на указатель этажей. Десятый этаж, еще немного.

Он лишь усмехнулся, прибавляя шаг. Черт. Чего этот мужчина хочет от меня?

— Мы ведь даже едва знакомы, зачем вы идете за мной?

— Мирабель Лар, — прохрипел он грозным голосом. — Этот отель принадлежит мне. И  я могу ходить где хочу.

— Ага. Но вы идете за мной, — дойдя до первого этажа, остановилась рядом с дверью, чтобы зайти в помещение ресепшен и перевести дух.

Его шаги не были слышны. Ушел, слава богу. Сделав выдох, решила проверить, никого ли нет сзади. Повернувшись... наткнулась на него. Он стоял позади, я ударилась об его пресс, чуть не упав. Он придержал меня за талию.

— Черт. Вы отстанете от меня, — фыркнула, отходя от него. Делая шаги назад.

Он шел мне навстречу, уголки его губ приподнялись в улыбке. Я посмотрела на его губы.

— Mai nella vita, ciliegina. Sei mia per sempre.
[перевод.- Никогда в жизни, вишенка. Ты моя навсегда.]

Он произнес что-то на итальянском, но я так увлеклась рассматриванием его губ, что не поняла ни слова. Прикусив нижнюю губу, подняла взгляд прямо в его кофейные глаза. Пора уходить, ибо мой мозг и тело сделают то, о чем я буду жалеть. Прижавшись к двери, продолжая смотреть на него, слегка повернула ручку, и дверь открылась.

— Удачи вам... надеюсь, мы больше не увидимся, — произнесла и бросилась бежать к выходу.

Сзади послышался мужской смех. Он не сдвинулся с места, лишь смеялся.

Оказавшись на улице, достала телефон и вызвала такси. Через пару минут из отеля вышел Туз. Подойдя к своей машине, он оперся о нее, небрежно поглядывая на меня. Достал сигарету, затянулся и выпустил облако дыма. Увидев это, закатила глаза и отошла подальше.

— Садись в машину. Я подвезу тебя. – его голос прозвучал ровно, без тени сомнения.

— Нет. Сама доберусь.

— Это не вопрос, а утверждение, Мирабель Лар, — бросил он, с хрустом раздавив окурок ботинком.

— Я же сказала, не поеду с вами! — выкрикнула, идя по тротуару в противоположную от него сторону.

— Я считаю до трех.

— Один, — произнес Туз, уже делая шаг от своей машины.

— Хоть до ста, мне плевать.

— Два...

— Я не поеду с вами! — выкрикнула.  Он уже начинал выводить меня из себя. Посмотрев на телефон, увидела, что такси вот-вот приедет.

Внезапно Туз оказался позади. Не успела я понять, что происходит, как меня резким движением подхватили и закинули на плечо. Начала вырываться, колотя его по спине, но он, даже не замедляя шаг, понес меня к машине.

– Эй, отпустите! - крикнула, но он лишь усадил меня на сиденье, пристегнул ремнем безопасности и, захлопнув дверь, прошел на водительское место. Блокировка дверей щелкнула.

– Откройте! Я не поеду с вами! – снова закричала, дергая ручку.

— Тебя никто не услышит, даже если будешь кричать во всю глотку, — спокойно ответил он.

В этот момент на моем телефоне появилось сообщение:
«Такси вас уже ожидает».
Не успела я его прочитать, как Туз выхватил телефон из моих рук, убирая в карман.

– Меня такси уже ждет. Отдайте его мне немедленно.

— Вы решили сегодня у меня все забрать? — спросила, не сразу сообразив, что говорила не только про телефон. Мое дыхание стало учащаться.

— А что ты мне еще можешь дать, вишенка? — посмотрел на меня, заводя машину. В его глазах играли чертенки.

— По морде вашей только, — со злостью ответила, скрестив руки на груди и отвернувшись от него.

— Неудивительно, — усмехнулся, выезжая с парковки.

Я промолчала. Машина неслась по ночному Нью-Йорку.

— Выпустите меня. Не хочу с вами ехать. Или я...

— Что же ты сделаешь? — приоткрыл Туз окно, останавливаясь на светофоре.

Действуя на автомате, достала пистолет из сумочки и навела на его руку.Он лениво опустил взгляд и посмотрел на меня.

— Пристрелю вас. Вам ясно? Отпустите меня.

Устало выдохнув, он потер переносицу.

— Меня столько раз хотели убить за мою жизнь, что если хочешь это сделать, можешь уже стрелять.

— Я стрельну, не сомневайтесь, — фыркнула.

— Стреляй сразу в голову. Быстрее умру.

Я нахмурилась. У него совсем не было страха за жизнь?

— Я... — не успела договорить, как он молниеносным движением выхватил оружие из моих рук. Пистолет лег к нему на колено. Глаза расширились от удивления. Как?! Я всегда была предельно сосредоточена, когда держала пистолет, а он убрал его за доли секунды. Загорелся зеленый свет. Он резко вдавил педаль газа, и машина понеслась вперед, набирая скорость свыше 140 километров в час.

— Всегда будь внимательна, когда пытаешься убить человека. Даже если он с тобой мило флиртует, — проговорил серьезным тоном, резко сворачивая за угол.

— Один раз промахнешься, и будешь уже ты целью для этого человека, а не он твоей.

Я слушала его, еще сидя в оцепенении. Как же виртуозно он это сделал!

— Приехали, — резко затормозил он, протягивая мне руку, на которой лежал мой пистолет с телефоном.

— Спа... — промямлила, все еще оставаясь в ступоре.

Сглотнув, произнесла:
— Спасибо.

Туз разблокировал двери. Открыв свою, вышла и направилась к подъезду. Но его  голос остановил меня.

— Не связывайся с мудаками. Ты не выйдешь за него, — сказал и уехал, лишь оставив после себя след выхлопа.

Он снова говорил об этом, но я не понимала, зачем. Моя судьба уже давно решена. Брак с Ромео неизбежен. Посмотрев вслед его уезжающей машине, вошла в подъезд. Ощутила, как тело отзывается ломотой от его прикосновений. При одной лишь мысли о нем, низ живота начинал покалывать, жар нарастал. На мне не было нижнего белья... Мне хотелось... Мысли прервались, когда лифт приехал на мой этаж. Выйдя из него, увидела у двери букет из 101 розы и две записки.
Подойдя ближе, осмотрелась, вокруг никого не было. Я взяла одну открытку, на ней был вечерний Дубай. Перевернув ее, увидела послание:
«Давно не было новостей обо мне, Мирабель. :)
Будь осторожна со своими близкими. Вдруг что-то случится, хах.
Ты была великолепна в этом платье, особенно когда ударила Армати.»

Меня пробил озноб. Это уже третья записка с подобным намеком. Кто-то пристального наблюдал за каждым моим шагом?

Сделав глубокий вдох и выдох, извлекла вторую записку.

«Хорошего тебе вечера, будущая жена. Свадьба через три недели ❤️.»

Кипящая злость затопила меня. Это явно был букет и записка от Ромео. Смяв послание в комок, бросила его в сторону. Взгляд упал на корзину розовых роз, и я с размаху ударила по ней ногой.

– Ненавижу розовые розы, мудак! – прорычала, вырвав один цветок и с силой швырнув его.

Нагнувшись, схватила эту громоздкую корзину с розами и, волоча ее, направилась к лестнице. С толчком столкнула ее вниз по ступеням.

– Скорее умру, чем выйду за тебя! – произнесла, отряхивая руки и смахнув прядь волос с лица. Розы кубарем покатились по лестнице.

Выдохнув, взяла оставшуюся записку с угрозой и вошла внутрь пентхауса.

──────────────*───────────────

Неделя пролетела незаметно. На носу чертова свадьба с Ромео. Сентябрь промелькнул, и вот уже октябрь. Скоро мой день рождения и дата, когда ее не стало... я шмыгнула носом. Редко случалось, что слезы брали верх, но сегодня был именно такой день, когда эмоции вырвались наружу. Нью-Йорк с утра уже хмурился, небо затянули серые тучи, предвещая промозглый день. Холодный ветер пронизывал, заставляя укрыться в одежду, а моросящий дождь лишь усиливал ощущение уныния.

Я посмотрела в окно, отбросила одеяло и встала, направляясь в ванную. Сегодня была суббота – день, когда предстояло отправиться за свадебным платьем. Тетя с Виоллой должны были приехать с минуты на минуту, чтобы мы вместе отправились на примерку. Оперевшись руками о раковину, заглянула в собственное отражение. Вид был ужасный. Глаза покраснели от слез, лицо отекшее, а волосы растрепались в небрежный пучок. Почти каждый вечер, приходя домой, я падала на кровать и начинала рыдать, моля Бога отменить эту свадьбу. Кого угодно, только не этого мужчину. Боль внутри не утихала всю неделю, постоянно терзая. Самым обидным было то, что отец не поверил мне и решил все же выдать меня замуж за тирана.

Простояв так еще несколько минут, сняла пижаму и вошла под душ. Вода окутала, стекая прохладой по телу, волосы мгновенно намокли. По коже пробежали мурашки. Взяв вишневый гель и мочалку, принялась растирать тело, пытаясь смыть душевную боль. Кожа покраснела от усердных движений, прохладная вода сменилась обжигающе горячей. Стенки душевой кабины заволокло паром. Обожала такие моменты, стоя под горячими струями. Ополоснув тело, вымыла голову шампунем с ароматом шоколада и вишни. Смывая пену, почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Ополоснувшись, сползла по стене кабины, запрокинув голову. Вдыхала свежий вишневый аромат. Не хотелось никуда идти, ничего выбирать. Желалось лишь остаться здесь, забывшись. Но нельзя... Боль лишь усиливалась с каждым днем. Две недели – и я стану женой этого человека. Даже тетя не смогла ничего изменить. Отец не слушал. Мама, наверняка, не желала бы мне такой участи, но брак – это не прихоть, а долг перед семьей. Вспомнив о ней, по щекам покатилась слеза, которую я поспешно смахнула. Я обещала маме быть сильной, и никто не сможет меня сломить. Выключив воду, выбралась из душевой, закутавшись в полотенце и соорудив на голове тюрбан. Мельком взглянув в зеркало, подмигнула своему отражению. Нужно привести себя в порядок до приезда девочек. Сев за туалетный столик, включила музыку и приступила к макияжу, стараясь скрыть покрасневшие глаза.
Нанеся основу,  слегка замаскировала темные круги под глазами и мелкие покраснения. Затем, легким движением кисти, нанесла немного консилера, чтобы выровнять тон кожи. Для век выбрала нежные персиковые и кремовые оттенки теней, деликатно растушевав их по подвижному веку, чтобы придать взгляду глубину. Ресницы подчеркнула тушью, создавая легкий объем, а брови аккуратно оформила карандашом, придавая им естественную форму. На губы нанесла бальзам, а поверх – полупрозрачный блеск с легким карамельным оттенком, чтобы они выглядели естественно ухоженными и чуть пухлыми.
Зазвучала мелодия Belong – tender. Легкая улыбка тронула губы. В каждом темном дне обязательно найдется светлый луч. Верила в это. Нанеся последние штрихи, огляделась. Выглядела великолепно. Пройдя в гардеробную, принялась выбирать наряд. Не хотелось тратить много времени на подбор одежды, но одно было ясно, сегодня будут каблуки. Обувь на высоком каблуке была моей страстью, и, пожалуй, ни у кого не было такой внушительной коллекции. Каждая новая коллекция, каждая премьера – все было у меня. Выбор пал на классические черные брюки сдержанного, слегка свободного кроя, они казались идеальным фоном для всего остального. Сверху надела черную водолазку в рубчик, без рукавов, но с закрытым горлом , обожала эту игру открытости и закрытости. И, конечно, мой любимый кожаный пиджак – короткий, темно-коричневый. Из украшений выбрала лишь две пары серебряных
серег-колец – классика. Они деликатно поблескивали, добавляя образу нотку характера. Закончив с образом, быстро уложила волосы объемными волнами.

Раздался звонок в дверь – наверное, подруга с тетей уже ждут. Взяв по пути сумочку, направилась к двери. На пороге стоял мой телохранитель.

– Рич? – нахмурилась, не понимая, что он здесь делает.

– Добрый день, Мира, – произнес отихим голосом.

– Ваш отец попросил меня проследить, как все пройдет.

– Он боится, что я не выберу платье? – фыркнула.

Он, верно, полагал, что я устрою бойкот, раз приставил ко мне Рича. Была бы это неплохая идея – забастовка, но слишком уж легкая победа для него. Хотелось, наверное, чтобы он сам пожалел о том, что выдает меня за... Я вздрогнула, отгоняя мысли о нем. Двери лифта распахнулись, и оттуда вышли тетя Ли и Ви. Увидев Рича, они нахмурились, потом перевели взгляд на меня, слегка улыбнувшись. Мое лицо помрачнело. Бросив на них быстрый взгляд, вышла, захлопнув дверь.

– Я услышала тебя, Рич.

Обойдя его, подошла к девочкам, обнимая их. Они ответили тем же. Глаза наполнились слезами, но я сдержалась, чтобы они не потекли. Никто не должен видеть моих слез.

– Все хорошо, милая? – отстранилась тетя, участливо спрашивая.

– Да, все отлично.

Виолла посмотрела на Рича.

– Ах да, забыла сказать. Рич поедет с нами. Моя охрана,– улыбнулась фальшивой улыбкой.

– Ладно,– насторожилась подруга, отступая.

Прибыв в салон свадебных платьев, нас приятно встретили. Конечно, мы же были влиятельными людьми. Интересно,
кто-нибудь из персонала догадывался, что меня выдают замуж насильно? Вряд ли. Да и даже если знали, никто ничего не смог бы предпринять. Нас провели в просторный зал, где были выставлены платья, а посредине располагалась большая примерочная. Справа от нее стояли два диванчика и небольшой столик. Принесли кофе.

– А вы пока можете присесть, а мы с невестой выберем варианты платьев, – улыбнулась консультант , приглашая меня осмотреть наряды.

Проходя вдоль стеллажей с развешенными платьями, я лишь отмахивалась от предложений продавца. Ни одно платье не вызывало восторга, вероятно, потому, что свадьба была фикцией. В детстве я представляла совсем иное торжество. До сих пор помню: хотелось скромное, облегающее, красивое платье, любимого принца, который бы меня обожал, и весь зал, украшенный белыми розами. Уголки губ невольно приподнялись в улыбке, вспоминая детские моменты. Как примеряла мамино платье. Провела рукой по струящейся ткани. Продавец показывала какое-то дорогое платье. Не обращая на нее внимания, я продолжала улыбаться своим воспоминаниям. Она заметила мою улыбку и, приняв ее за реакцию на платье, спросила:

– Вам оно нравится? Вы так улыбнулись, глядя на него.

Очнувшись от своих мыслей, посмотрела на нее. Улыбка резко исчезла, когда поняла, в какой реальности нахожусь.

– А... да, да, – сказала, не думая.

Мне было все равно, в каком платье я буду. Лучше бы это было какое-то красное, чтобы все видели, какую жертву приносят эти люди, отдавая меня.

– Пройдемте в примерочную. Я вам еще принесу туда платье похожего варианта, – сказала продавец.

Я кивнула и пошла за ней. Бросив взгляд на тетю и подругу, увидела, что они о чем-то болтали. Никто из нас троих не был в восторге от происходящего. Виолла тоже скоро должна была выйти замуж. Ей уже 19. Если мне позволили подождать из-за потери мамы, то Виолле никто не даст такой отсрочки. Как бы ее родители ни любили, это обязанность девушек. Вздохнув, прошла в примерочную.

Женщина помогла надеть платье.

– Готово. Смотритесь, – прозвучал ее голос.

Повернувшись к зеркалу, я ахнула. Моя грудь в корсетном лифе казалась еще более выдающейся, подчеркнутая изящным вырезом-сердечком. Роскошная, плотная кружевная ткань облегала талию, переходя в невероятно пышную, объемную юбку. Казалось, она была соткана из тысяч тончайших нитей и усыпана тысячами мелких бисеринок, которые при каждом движении ловили свет хрустальной люстры, мерцая, словно бесчисленные крошечные звезды. Подол, украшенный кружевным узором, спускавшимся до самого пола, лежал на ковре тяжелыми волнами, придавая всему образу живость.
Погладив рукой по юбке, понимала – это не то, чего хотелось. Да и вообще ничего из происходящего не хотелось. Если уж суждено выйти замуж за этого мужчину, то платье должно быть полностью закрытым. Чтобы ни один дюйм тела не был виден ему. Открыв шторки, я вышла к тете и подруги.

– Бели... – прошептала Виолла.

– Что? – сглотнула.

— Если бы эта свадьба была по любви, то оно бы тебе точно подошло, – сказала она.

Опустив взгляд, почувствовала, как боль разлилась внутри груди.

– Милая моя племянница, – начала тетя.
– Посмотри на меня, – прошептала.

Я перевела взгляд на нее, теребя пальцами.

– Я знаю, что эта свадьба не самое лучшее, что могло случиться в твоей жизни. Но давай ты попробуешь хотя бы выбрать платье, о котором ты мечтала. Твоя мама была бы рада увидев, что ты вышла хотя бы в том, наряде, о котором всегда грезила, – она улыбнулась, и по ее щеке потекла слеза.

Говорить это было ей больно. Она, как и мама, хотела мне счастья и надеялась, что замужества не случится. Но, увы, реальность была иная.

Комок застрял в горле. Погладив себя по руке, где была татуировка в виде розы, вспомнила о ней. Тетя, наверное, права.

– Хорошо, – ответила.

Снова зайдя в примерочную, сняла это платье. Попросив консультанта принести другой вариант, начала по очереди примерять наряды. Все было не то: то юбка слишком пышная, то декольте слишком откровенное. Требовалось платье, которое представляла себе с детства, но полностью закрытое.

Я сбилась со счета, какое по счету платье примеряла. Усталость накатывала волнами, но заставила себя снова повернуться к зеркалу. И вдруг, к своему удивлению, улыбнулась своему отражению. Это было... почти то, чего хотелось. Наверное, странно радоваться платью, когда сама свадьба бессмысленна, а жених – тиран. Но, как верно заметила тетя, хотя бы платье я должна выбрать сама. И в этом наряде, сшитом из тяжелого, сияющего атласа, чувствовала себя собой – по крайней мере, в этот последний миг свободы.
Атлас, из которого было выполнено платье, казался мне жидким жемчугом. Он струился по телу, подчеркивая каждый изгиб, оставаясь при этом сдержанным и благородным. Вырез, открывающий плечи, был драпирован мягкими складками, будто обнимающими меня, а длинные, облегающие рукава придавали образу элегантность и загадочность. Длинная юбка, переходящая в роскошный шлейф, лежала на полу, словно море сияющего шелка. В этом платье было что-то королевское. В нем ощущалась сила.

Консультант открыл шторы, и я вышла.

– Это то, что надо! Тебе очень идет! – в один голос воскликнули девочки, засмеявшись.

– Тоже думаю, что оно то самое, – улыбнулась.

– Ты лучшая Бели, – обняла меня Виолла.

– Тетя, пойдем к нам? – подозвала ее рукой, прерывая объятья, чтобы обнять и ее.

– Как ты быстро выросла, милая, – она обняла меня.

Мы стояли, обнимаясь. В зал кто-то вошел.

– Кхм. Тебе это платье не подходит,– раздался до боли знакомый голос.

Переведя взгляд, я увидела своего жениха. Настроение мгновенно испортилось. Я надеялась, что он не выживет после избиения Туза.

Тетя отстранилась.
– Что ты здесь делаешь? Нельзя невесту видеть в платье до свадьбы.

Он усмехнулся.
– Она все равно это платье не возьмет.

Я с ног до головы осмотрела его. На руке был гипс, ребра обмотаны повязками, голова перевязана. Похоже, за тот инцидент ему досталось знатно.

– Я возьму его! И мне плевать, нравится оно или нет, – выпалила я, указывая на него пальцем.

– Нет, Мирабель, – подошел он к вешалке с платьями и достал самое короткое.

– В этом ты будешь,– начал жених приближаться ко мне.

– Нет! – взяла Ви за руку, словно щит.

– Да. И ты не будешь спорить.

– Ромео. Она выйдет в том, в чем хочет, – приказала тетя, загораживая меня собой.

Я начала гладить руку Ви. Хотелось выстрелить в этого урода.

– Мисс Лили. Пожалуйста, не вмешивайтесь в дела молодоженов, – улыбнулся, пытаясь обойти ее.

Она двинулась в ту же сторону, что и он, загораживая нас с подругой.
– Послушай меня, Ромео. Повторять не буду. Уходи.

Нахмурившись, произнес:
– Ладно, – сжал кулак.

– Но ты все равно будешь в этом платье, – продолжил он, держа платье.

– Я куплю его для тебя, будет у меня лежать.

Повернувшись, Армати направился к выходу, но остановился, обернувшись.

– И да. Не забывай, любимая невеста моя. Скоро у нас ужин с тобой и твоими родственниками. Целую.

И он ушел. Я выдохнула. В этом платье мне стало тесно, хотелось поскорее закончить примерки. Отпустив руку подруги, пошла в примерочную.

Переодевшись, увидела свое платье, тетю и Виоллу, ожидавших меня у выхода.

– Не переживай. Ты не наденешь то платье. Я поговорю с ним, – сказала она, глядя на пакет.

– Не надо, – взяла я пакет.

– Я знаю, что выйду в том платье, которое сама выбрала,– улыбнулась.

– Ладно. Девчонки, я тогда поехала, а то мне еще надо заехать кое-куда.

– Хорошо. Пока тетя Ли, – поцеловала она меня в щеку, открывая дверь машины.

– До свидания, – произнесла Ви, вызывая нам такси.

– Будьте аккуратнее.

– Конечно, будем.

Сказав это, она села в машину и уехала. Вслед за ней приехало наше такси, и мы отправились ко мне домой.

День быстро сменился вечером. Мы с Ви сидели в гостиной, укутавшись в плед и попивая горячий шоколад, смотрели какой-то любовный роман.

– Ви, – прошептала, положив голову ей на плечо.

– А? – отозвалась подруга.

– А возможно ли в нашем мире создать союз по любви?

– Хм, – она задумалась. – Наверное, да, если только сбежать из этого мира.

– А если я сбегу... – проговорила, вдыхая ее восхитительные сладкие духи.

– Бели, – грустно посмотрела на меня, ставя наши кружки на столик.

Обхватив свои колени

– Я знаю, как тебе больно, моя любимая девочка. Мне больно от того, что не могу ничем помочь. – Она взяла меня за руки, поглаживая их.

– Никто не может ничего сделать, дорогая. – опустила взгляд на наши сцепленные пальцы.

– Знаю. От этого и больнее.

В голову промелькнула мысль. Я готова сбежать, лишь бы не этот день...

– Виолла, – выпрямилась.

– Слушаю, – посмотрела она на меня своими щенячьими голубыми глазами.

– Может, сбежать?

– Можно, но какова вероятность, что тебя не поймают?

– Тоже верно, – откинулась я на спинку дивана.

У меня не было четкого плана, да я и не успею за две недели его придумать.

– А тот мужчина, который тебя спас, не может помочь? – спросила Ви, положив голову мне на плечо.

– Нет! – вскрикнула.

– Ни за что.

Она вздрогнула.
– Господи, не надо так пугать, – усмехнулась Виолла.

– Прости.

– Он тебе понравился? – прищурила она глаза, наблюдая за моей реакцией.

– Нет, я его даже не знаю.

– Ну ладненько, – повернулась подруга обратно к телевизору.
– Смотри мне. Я узнаю все о тебе, Бели.

– Знаю, – слегка улыбнулась.

Мы продолжили смотреть фильм. В мыслях вспомнился тот день...

– У меня недавно была паническая атака, – прошептала, едва слышно.

– Что? – нахмурилась Ви.

– Но знаешь, страшное не это. А то, что я не помню, как уснула в своей кровати, и помню смутно, что кто-то что-то шептал мне на ухо.

– Когда это было? – сглотнула она.

– За день до вечера мафиозных кланов.

– Почему ты раньше не сказала?

– Я не знаю...

Внутри собрался ком, в голове всплыл момент, когда была первая паническая атака.

Моя первая паническая атака произошла в 12 лет. На мой день рождения после смерти мамы....

Мой двенадцатый день рождения. Казалось бы, должен был быть праздник, день смеха и радости. Но под яркой мишурой веселья таилась глубокая, неизбывная скорбь. Мама ушла так рано, оставив меня с пустотой, которую не могли заполнить никакие подарки или поздравления. Я изо всех сил старалась улыбаться, притворяясь, что всё хорошо, но каждую ночь мои подушки становились мокрыми от слёз. Я шептала молитвы, умоляя Бога облегчить мою боль, вернуть маму.

Стол ломился от угощений, а задний двор, был полон гостей – кузенов, тётушек, дядюшек. Дети носились, их звонкий смех заполнял пространство. Я тоже пыталась быть частью этого шумного водоворота, но внутри меня всё сжималось.

И тут, когда мы уже расселись за стол, мой кузен Каден, ничуть не смущаясь, громко сказал:

— Смотрите, Мирабель осталась без мамы!-он засмеялся, показывая на меня пальцем.

В тот же миг моя маска радости треснула и рассыпалась. Вся боль, которую я так старательно прятала, обратилась в кипящую ярость. Я сидела в центре стола, испепеляя его взглядом. Рядом со мной сидела Виолла, моя подруга. Она осторожно погладила меня по руке и прошептала:
— Не обращай внимания. Этот идиот ничего не понимает.

Её слова немного успокоили меня. Я никогда не была в восторге от своих кузенов, но сейчас их общее веселье, подхватившее шутку Кадена, причинило мне невыносимую обиду. По моей щеке скатилась одинокая слеза.

— Ой, Мира плачет! — злорадно добавила сестра Кадена.

Их смех усилился, стал ещё более едким. Я посмотрела на папу, но он лишь молча наблюдал за происходящим. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, вскочила и бросилась прочь, домой. Заперевшись в своей спальне, упала на пол. Мне хотелось исчезнуть, чтобы никто не видел моих слёз, моей боли. В дверь начали стучать, но я не слышала.
Положив руку на грудь, ощутила, как лёгкие сдавливает невидимая рука. Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Паника, чудовищная, незнакомая, охватила меня целиком. Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. В голове пульсировала одна ужасная мысль: "Я умираю. Сегодня я умру". Я не понимала, что происходит, но страх был всепоглощающим. Слёзы текли неудержимым потоком, смешиваясь с холодным потом.
Я поползла к окну, цепляясь за край ковра, словно за последнюю нить, связывающую меня с реальностью. Встав на ватных ногах, распахнула створку. Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Схватилась за любимую вазу мамы, но пальцы соскользнули, и она с грохотом упала на пол, разлетевшись на тысячи острых осколков у моих ног. Пошатнувшись, я инстинктивно ухватилась за подоконник, пытаясь сохранить равновесие.
Воздух, который я пыталась втянуть, казался плотным, не пропускающим живительную влагу. Каждый вдох был мучительным, принося лишь новую волну паники. Перед глазами замелькали картины их издевательств, их язвительного смеха.

«Она осталась без мамы...» — эхом отдавался в голове голос Кадена, сопровождаемый волнами хохота.

«Бедная Мирабель...» — снова этот смех, безжалостный, как удар хлыста.

«Ой, ты плачешь, бедная...» — эта фраза сестры Кадена стала последней каплей.

Дверь продолжали тревожить, но звуки теперь казались приглушёнными, далёкими. Мой мир сузился до ощущения удушья, до навязчивых образов, до всепоглощающего страха. Тело охватила дрожь, ноги стали ватными. Это было самое ужасное ощущение в моей жизни — абсолютная беспомощность перед неведомой силой, терзающей меня изнутри.

— Мирабель, открой! — сквозь пелену страха донёсся голос Виоллы.
— Пожалуйста, это я, Виолла.

Она присела рядом с дверью, её голос был полон отчаяния.
— Бель, не обращай на них внимания. Пожалуйста, открой мне.

В этот момент раздался ещё один грохот – видимо, Виолла в отчаянии ударила по двери. Я упала на пол, свернувшись клубком, рядом с разбитой вазой. Взяла осколок в руку. Как воспоминания о маме. По руке, порезавшей острым осколком, стекала кровь, но мне было всё равно. Внутри всё болело сильнее. Я была готова умереть, лишь бы снова оказаться рядом с мамой...
Отрывочно доносились голоса: отца, подруги и дяди Лэйвена, отца Ви.

— Доченька, открой, — стучал папа.

— Бель, пожалуйста...

— Сделайте что-нибудь! — истерически кричала Виолла.

Этот день, наполненный болью, унижением и неведомым страхом, навсегда врезался в мою память.

Ви обняла меня.

– Моя ты девочка. Не держи в себе это больше. Ладно? – наши глаза наполнились слезами. Она тоже помнила тот день и снова переживала за меня.

– Хорошо, – легла на её колени. Она гладила меня по волосам, я всхлипнула.

– Бели, не плачь... - задрожал голос подруги

– Виолла, я не хочу этой свадьбы. Мне больно внутри всю эту неделю.

– Знаю. Скажи, что мне сделать, чтобы твоя боль ушла? – убрала она мою прядь волос за ухо.

– Не знаю...

– Папа предал меня. Почему так получилось?– потекли слезы по щекам.

– Наверное, он просто думал, что так будет лучше, не учитывая твои слова. Он поступил ужасно.

– Наверное....

– Я люблю тебя, Ви.

– И я тебя, моя девочка. Давай ты поспишь,– гладила она меня.

Прикрыв глаза, начала пытаться заснуть. Виолла что-то напевала, пока я засыпала.

Не знаю, как, но я уснула под её голос, как в те времена, когда мама была жива.