Смысл жизни | Billie Eilish

Алекс проснулась от того, что кто-то возился на кухне. Не громко, а так, будто пытался быть незаметным, но периодически раздавался звон посуды и тихое шипение чайника. Она открыла глаза и увидела, что диван напротив пуст — плед был аккуратно сложен, а на подушке осталась лишь лёгкая вмятина. Значит, она не привиделась. Билли действительно была здесь и даже не сбежала посреди ночи.

Алекс приподнялась на локтях и посмотрела в сторону маленькой кухни. Билли стояла спиной к ней, в длинных шортах и огромной чужой футболке, которую она, видимо, стащила из вчерашних вещей Алекс. Она пыталась налить воду в чайник, но делала это так неуклюже, что половина воды оказалась на столе.

— Ты что делаешь? — голос Алекс прозвучал хрипло со сна.

Билли обернулась. Волосы у неё стояли дыбом, глаза ещё сонные, но на лице уже была улыбка.

— Пытаюсь сварить тебе кофе. Но у тебя тут какая-то адская техника. Я чуть не сожгла кухню.

— Ты не умеешь пользоваться моей кофеваркой?

— Я не умею пользоваться ни одной кофеваркой. Обычно его делал Финн, — Билли усмехнулась и, оставив чайник, подошла к кровати. — Доброе утро, Хейз.

— Доброе, — Алекс улыбнулась в ответ. — Ты так и спала на диване?

— Ага. И не жалею. Твой плед пахнет... ну, не знаю, как-то домашне. Я даже выспалась.

Она села на край кровати, и от этого движения её нога коснулась руки Алекс. Обычное прикосновение, но Алекс почувствовала, как внутри разливается тепло. Она не отодвинулась.

— Хочешь куда-нибудь пойти? — спросила Билли. — Я не хочу заказывать еду и сидеть в четырёх стенах. Я хочу куда-то выйти.

— Куда?

— Не знаю. Просто. Пройдёмся, что-то купим, посидим в парке.

Алекс посмотрела в окно. За стеклом было солнечно, небо — голубое, без привычной для Лос-Анджелеса дымки. Она вдруг поняла, что ей тоже хочется выйти. Не для того, чтобы что-то делать, а просто чтобы быть рядом с Билли на открытом воздухе. Без стен.

— Ладно, — сказала она. — Давай. Только дай мне пять минут.

Она быстро умылась, переоделась в чистую футболку и джинсы. Когда она вышла, Билли уже стояла у двери, натянув свою бейсболку и сунув руки в карманы.

— Я оставила машину, — сказала она, когда они спускались по лестнице. — Надоело везде ездить в этой металлической коробке. Хочу просто идти.

Алекс хмыкнула. Она знала, что Билли не часто ходит пешком — обычно её возят, или она сама прячется в тонированных стёклах. Но сейчас она выглядела почти обычной, если не считать того, что её узнавали каждые десять метров.

Они пошли по узким улочкам в сторону центра. Билли шла медленно, рассматривая витрины, иногда останавливаясь у какой-нибудь странной вывески или граффити на стене. Алекс шла рядом, чувствуя себя неуверенно — ей казалось, что все смотрят на них, но на самом деле никто не обращал внимания. Просто две девушки, идущие по городу в субботу утром.

— Смотри, — Билли ткнула пальцем в сторону маленького продуктового магазина на углу. — Давай туда. Я хочу купить вафли.

— Вафли?

— Ага. И чипсы. И что-нибудь ещё вредное. Я хочу есть всё, что нельзя на диете.

Они зашли в магазин. Внутри было тесно, пахло хлебом и дешёвым кофе. Билли взяла корзинку и начала уверенно двигаться вдоль полок, хватая всё, что попадалось под руку: упаковку вафель, пачку чипсов с луком, печенье, жевательные конфеты, которые выглядели как резиновые червяки.

— Ты серьёзно это купишь? — Алекс подняла упаковку червяков.

— Это детство, Хейз. У тебя его не было, а у меня было. Я тебя угощаю.

Алекс хотела возразить, но не стала. Билли подошла к кассе, и продавец — пожилой мужчина с усталыми глазами — пробил товар.

— Пятнадцать сорок два, — сказал он.

Билли протянула двадцатку, а когда он отсчитал сдачу, она вдруг нахмурилась.

— Я дала двадцать, а вы мне дали сдачу с пятнадцати, — она ткнула пальцем в монеты. — Тут не хватает двух центов.

Продавец посмотрел на неё, потом на кассу, потом снова на неё. На его лице появилось недоумение — он привык, что люди не спорят из-за мелочи.

— Два цента, — повторила Билли. — Вы мне должны два цента.

— Билл, — Алекс дернула её за рукав. — Это же два цента.

— А я принципиальная, — Билли упрямо смотрела на продавца. — Если я дала двадцать, я должна получить сдачу с двадцати.

Продавец вздохнул, достал из кассы две монетки и протянул их ей. Билли взяла их с довольным видом.

— Вот, — она повернулась к Алекс. — Теперь всё честно.

Выйдя из магазина, Алекс рассмеялась.

— Ты серьёзно спорила из-за двух центов?

— А ты бы не стала?

— Я бы просто ушла.

— А я не ушла, — Билли засунула монеты в карман. — Потому что иногда важно быть человеком, который требует справедливости, даже если это смешно. Я не хочу быть звездой, которая разбрасывается деньгами. Я хочу быть нормальным человеком, который спорит из-за копеек.

Она сказала это так просто, что Алекс на мгновение забыла, что перед ней — одна из самых известных людей на планете. Она просто стояла с пакетом всякой вредятины, улыбалась, и не пыталась быть кем-то другим.

Они дошли до небольшого парка, который прятался между старыми домами. Здесь было мало людей: пара старушек на скамейках, мужчина с коляской, бегающая собака. Билли уселась на траву под большим деревом и начала выкладывать содержимое пакета на землю.

Они открыли вафли, чипсы и начали есть. Алекс поймала себя на мысли, что это глупо — сидеть на траве, жевать дешёвые вафли, а рядом сидит Билли Айлиш, которая вчера танцевала Thriller в её мастерской. И ей было так легко, что она почти забыла, что у неё есть проблемы с деньгами, что её работы никто не покупает, что мир — это холодный и безразличный механизм.

— Смотри, — Билли кивнула в сторону скамейки, где сидела старушка, кормившая голубей хлебом. — Она работает в цирке.

— Что? — Алекс повернулась.

— Раньше, — Билли уже вошла в роль. — Её номер был с голубями. Она могла заставить их летать по команде. У неё был свой фургон и костюм с блёстками. Но потом голубей уволили, и ей пришлось уйти на пенсию. Теперь она кормит их, чтобы они не забывали её.

Алекс посмотрела на старушку — та спокойно кидала крошки, и голуби суетливо бегали вокруг неё. У неё было доброе лицо, тёплое, и в этой истории, придуманной на ходу, вдруг появилась странная правда.

— А тот мужчина с коляской, — Алекс указала на молодого парня, который катал детскую коляску и одновременно говорил по телефону. — Он пытается убедить свою жену, что он не забыл купить молоко. Но он забыл. И сейчас он ищет магазин, чтобы забежать, пока она не заметила.

— О, это отличная драма, — Билли одобрительно кивнула. — Он обязательно должен попасть в магазин до того, как она вернётся с работы. Судьба его брака висит на волоске.

Они начали придумывать истории для каждого прохожего. Парень в наушниках, который шёл слишком быстро — он бежит на свидание, но на самом деле он просто хочет посмотреть новый фильм в одиночестве. Женщина с двумя собаками — она разведена и теперь разговаривает с ними, потому что они единственные, кто её слушает. Девочка с мороженым — она сбежала из дома, потому что мама заставляла её делать уроки, но она скоро вернётся, потому что на самом деле она любит свою маму.

Билли смеялась, давая своим персонажам нелепые имена и смешные детали. Алекс чувствовала, как её собственное лицо болит от улыбки.

— Ты прирождённая сценаристка, — сказала она, когда они наконец замолчали.

— Нет, — Билли покачала головой. — Просто я умею придумывать людей, которых никогда не встречу. Это легче, чем понимать реальных.

Она сказала это с лёгкой грустью, и Алекс на мгновение задумалась. Но потом Билли снова улыбнулась и взяла чипсы.

— Мне нравится, что ты не пытаешься меня лечить, — вдруг сказала Билли. — Все вокруг пытаются что-то исправить: мой внешний вид, мой режим, мою музыку. А ты просто сидишь и ешь со мной вафли. Это... приятно.

Алекс посмотрела на неё. Солнце освещало её лицо, играя на рыжих корнях волос, и в этот момент она казалась не звездой, не иконой, а просто девушкой, которая тоже устала от того, что от неё постоянно чего-то ждут.

— Я не пытаюсь тебя исправить, потому что ты не сломана, — сказала Алекс. — Ты просто человек. И я тоже человек. Мы обе просто сидим на траве и едим вафли. Этого уже достаточно.

Билли ничего не ответила, но её улыбка стала мягче, а глаза немного блеснули. Она повернулась и посмотрела на небо.

— Спасибо, Хейз.

— За что?

— За то, что ты не называешь это свиданием. За то, что ты не ждёшь от меня ничего особенного. За то, что ты просто есть.

Алекс почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и уютное, как тот самый кофе, который Билли не смогла сварить утром.

— Всегда, — ответила она, и это слово прозвучало так естественно, будто она говорила его всю жизнь.

Они сидели в парке ещё около часа. Когда солнце начало клониться к закату, к ним подошла девушка-подросток. Она была в футболке с логотипом группы, которую Алекс не знала, и держала в руках телефон.

— Простите, — робко сказала она, глядя на Билли. — Вы ведь Билли Айлиш, верно?

Билли на секунду напряглась, но потом улыбнулась — мягко, без той защитной иронии, которая иногда появлялась в её голосе.

— Да, я, — сказала она.

— Можно селфи? Я... я просто фанатка. Вы мне очень помогаете, серьёзно.

Билли посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое.

— Давай, иди сюда.

Девушка села рядом, и они сделали селфи. Уже через минуту она убежала, счастливая, а Билли повернулась к Алекс.

— Видишь? Иногда быть звездой — это просто сделать чей-то день. Не всегда плохо.

Алекс улыбнулась. Она смотрела на Билли, которая сидела на траве среди разбросанных вафель и чипсов, и думала о том, что мир устроен странно. В нём есть миллионы людей, которые ищут смысл, и всего несколько человек, которые находят его в простых вещах. В двух центах, в парке на закате, в селфи с фанаткой, в том, что ты можешь просто сидеть и ничего не делать, и чувствовать, что ты не один.

— Пойдём домой, — сказала Билли. — Я хочу снова лечь на твой диван и смотреть глупые фильмы.

— А что насчёт ужина?

— Мы уже поели, — Билли похлопала по опустевшей пачке печенья. — Видишь, я всё продумала.

Они собрали вещи и пошли обратно. Улицы уже начали зажигаться огнями, воздух стал прохладным, и Алекс чувствовала, как их плечи иногда соприкасаются, когда они идут. Это были не прикосновения, о которых нужно думать. Это были просто касания, которые были такими же естественными, как дыхание.

Когда они вошли в мастерскую, Билли сразу рухнула на диван, скинув кроссовки.

— Я устала, как собака, — сказала она, закрывая глаза.

— Ты весь день только и делала, что ела и сидела, — усмехнулась Алекс.

— Это трудная работа, Хейз. Быть человеком, а не звездой, знаешь ли.

Алекс подошла к дивану и села на пол рядом. Она не смотрела на Билли, просто чувствовала её присутствие.

— Знаешь, — тихо сказала Алекс, глядя в пустоту мастерской. — Раньше я думала, что смысл жизни — это найти ответ. Понять, зачем я здесь. А теперь я думаю, что смысл — это просто быть. Быть с кем-то, с кем не нужно искать ответы. Быть рядом, даже если ты не знаешь, что будет завтра.

Билли повернула голову и посмотрела на неё.

— Ты находишь смысл в том, чтобы сидеть на полу? — спросила она с лёгкой улыбкой.

— Я нахожу его в том, чтобы сидеть рядом с тобой на полу, — Алекс повернулась к ней и улыбнулась в ответ.

Они замолчали. Тишина в мастерской была не пустой. Она была полной — полной понимания, покоя и лёгкости, которая бывает только тогда, когда ты перестаёшь искать и просто принимаешь то, что есть.