Смысл жизни | Billie Eilish

Алекс проснулась от того, что кто-то настойчиво долбил в дверь. Она открыла один глаз, потом второй, и поняла, что её телефон на полу показывает 9:47 утра, а в уведомлениях пусто. Она сама не заметила, как уснула, уронив телефон в обнимку с геймпадом, который так и не отдала Билли после вчерашнего вечера.

— Иду! — крикнула она, путаясь в одеяле, и, спотыкаясь, побрела к двери.

На пороге стояла Билли. В руках у неё были два бумажных стаканчика с кофе, а на лице — широченная улыбка, которая не вязалась с её обычной сонной полумаской.

— Кофе, — Билли подняла стаканчики, как трофей. — Один без сахара. Я специально заехала.

— Ты живёшь в двадцати минутах отсюда, — Алекс взяла стаканчик и сделала глоток. Горький. Тёплый. Идеальный.

— Я ехала мимо, — Билли пожала плечами, но глаза выдавали её.

— Ты не могла ехать мимо, если живёшь в другой стороне.

— А я и не говорила, что логика — моя сильная сторона, — Билли уже протискивалась в дверь. — Пусти. Я замёрзла на улице.

Алекс смотрела, как Билли входит в мастерскую, ставит свой стаканчик на стол, ёжится и оглядывается по сторонам. Ей вдруг стало легко — та легкость, которую она не могла объяснить словами. Она просто знала, что Билли будет здесь, и это не вызывало паники. Только тепло.

— Что будем делать? — Билли уселась на пол, скрестив ноги, и подняла глаза на Алекс.

— Я хотела разобрать краски, — Алекс кивнула на стеллаж в углу, где в беспорядке лежали старые банки и тюбики. — Половина засохла, половина уже не того оттенка, а что-то ещё можно спасти.

— О, это похоже на археологию, — Билли оживилась. — Я буду экспертом. У меня есть опыт.

— Какой опыт?

— Я однажды разбирала старые альбомы Финна. Там была стопка дисков, которые он купил в 2005 году и не пользовался. Я определила, какие из них можно продать, а какие — просто выбросить.

— Ты продала его диски?

— Нет, — Билли нахмурилась. — Я подарила их своей бывшей подруге. Она их потеряла в автобусе. Но я хотя бы попыталась.

Алекс рассмеялась. Она открыла стеллаж, и оттуда посыпались старые тюбики — масляные, акриловые, несколько банок с гуашью, которые она не открывала со времён учёбы. В воздухе запахло старым скипидаром и металлом.

— Так, — Алекс опустилась на пол рядом с Билли. — Это засохшее, это тоже засохшее, а вот это можно попробовать разбавить. Если оно не скислось.

— Как оно может скиснуться? Это же краска.

— Может, — Алекс протянула ей тюбик. — Понюхай.

Билли осторожно понюхала и поморщилась. — Фу. Запах как у старой больницы.

— Вот именно. Оно умерло.

Они начали сортировать. Билли оказалась на удивление терпеливой — она аккуратно раскладывала тюбики в три стопки: «живые», «на грани» и «в корзину». Периодически она задавала вопросы: «А зачем тебе этот цвет?», «А это можно смешать с этим?», «А если я выдавлю это на лист, это будет искусство?». Алекс отвечала, не задумываясь, и ей казалось, что она могла бы говорить так вечно.

В какой-то момент зазвонил телефон Билли. Она бросила взгляд на экран и вздохнула.

— Это Финн.

— Ответь, — Алекс подняла бровь. — Он твой брат.

Билли провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

— Привет, Финн. — Пауза. — Да, я не дома. — Пауза. — Я знаю, что менеджеры ждут демку. Я работала над ней всю ночь, у меня ничего не вышло, и я хочу, чтобы меня оставили в покое хотя бы на день. — Ещё пауза. — Нет, я не злая, я просто устала. Да, я с Алекс. Нет, мы не пишем альбом. Мы разбираем краски. — Она закатила глаза, но в голосе проскользнула улыбка. — Спасибо, что понимаешь. Да, я тебе позвоню завтра. Пока.

Она сбросила звонок и отложила телефон.

— Он сказал, что я могу отдыхать. У меня лучший брат в мире.

— Ты похожа на раздражённого кота, — заметила Алекс.

— А ты на человека, который не знает, сколько стоит его аренда, но зато знает, что такое скисшаяся краска, — парировала Билли.

Они рассмеялись. Алекс взяла ещё один тюбик, но вдруг остановилась.

— Слушай, мне нужно включить музыку. Тут слишком тихо.

— Давай, — Билли пожала плечами. — Только не включай ничего депрессивного.

— Обижаешь.

Алекс достала телефон, нашла свой плейлист и нажала «плей». Из динамиков полился мягкий саксофон, сменяющийся тихим роком. Билли прислушалась.

— Ого, — она приподняла бровь. — Я думала, у тебя там всё — инди-депрессия под гитару.

— Я не такая однобокая, — Алекс улыбнулась. — Дальше будет удивительно.

Заиграл Майкл Джексон — "Thriller". Билли замерла на секунду, а потом её лицо озарила такая дикая, детская радость, что Алекс невольно улыбнулась.

— Ты серьёзно? — Билли вскочила на ноги. — Ты включаешь Thriller и не предупреждаешь меня?

— А что, я должна была?

— Да! — Билли уже приняла стойку, которая была известна миллионам людей по всему миру. — Это священная обязанность — танцевать под Thriller.

И она начала. Алекс смотрела, как Билли, одетая в свои обычные мешковатые шорты и футболку, исполняет легендарную хореографию наизусть, на маленьком ковре среди разбросанных тюбиков краски. Это было нелепо, смешно и абсолютно совершенно. Билли не пыталась быть идеальной — она была просто счастливой.

— Давай, Хейз! — крикнула она, когда дошла до знаменитого припева. — Ты тоже должна!

— Я не умею!

— Это не важно!

Алекс замялась. Но потом, глядя на Билли, которая уже держала руки в том самом «зомби-жесте», она сдалась. Она поднялась, неуклюже повторила движение, и Билли закричала:

— Нет, не так! Ногу вперёд! Голову набок!

Алекс попыталась. Получилось ужасно. Но она смеялась, а Билли смеялась вместе с ней, и в какой-то момент они просто начали дурачиться — не танцевать, а валять дурака, как дети, под громкий, бессмертный хит, который никуда не вписывался в атмосферу этой мастерской с засохшими красками и старыми мольбертами.

Когда песня закончилась, они обе упали на пол, тяжело дыша и смеясь.

— Это было... — Алекс попыталась поймать воздух. — Это было ахринительно.

— Я знаю, — Билли повернула голову к ней, и в её глазах блестели слезы — от смеха. — Ты ужасно танцуешь, Хейз. Но у тебя есть душа.

— Это главное.

Они лежали на полу, глядя в потолок, пока их дыхание не выровнялось. Снаружи светило солнце, за окном гудел Лос-Анджелес, а внутри мастерской было тепло, уютно и так правильно, что Алекс не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Я голодная, — сказала Билли через пару минут.

— Давай закажем что-нибудь, — Алекс села. — Я не хочу никуда идти.

Они заказали суши и сидели на полу, разложив коробки перед собой. Билли с энтузиазмом училась есть палочками, но почти каждый кусок норовил упасть обратно в соевый соус.

— Это безнадёжно, — проворчала она, когда очередной ролл шлёпнулся на её колени.

— Просто возьми вилку, — рассмеялась Алекс.

— Я не сдамся.

Они болтали о всякой ерунде: о том, какой супергерой был бы ужасным соседом по квартире (Бэтмен, потому что он был бы всегда угрюмым и, скорее всего, выносил бы мусор только ночью), о том, почему мятный шоколад — это обман (потому что он щиплет горло, а должен быть вкусным), и о том, что лучше — никогда не просыпаться рано или всегда спать до обеда.

— Раньше я думала, что спать до обеда — это круто, — Билли жевала ролл. — А теперь я понимаю, что это просто тупо. Ты пропускаешь полдня, а потом ничего не успеваешь.

— Но зато ты высыпаешься, — возразила Алекс.

— Ты никогда не высыпаешься, — Билли покачала головой. — Просто привыкаешь к недосыпу.

Они спорили, смеялись, перебивали друг друга. В какой-то момент Алекс поймала себя на мысли, что ей совершенно нечего анализировать. Она не думала о том, правильно ли она сидит, хорошо ли выглядит, не слишком ли много болтает. Она просто была. И это было похоже на чудо.

Билли доела последний кусок, отложила палочки и откинулась назад, прислоняясь к дивану.

— Я, наверное, посижу так немного, — сказала она, прикрыв глаза. — Ты не против?

— Нет, — Алекс начала убирать коробки.

Прошло, наверное, минут пять. Билли молчала. Алекс подошла к ней, чтобы забрать пустую тарелку, и увидела, что Билли спит. Голова её была откинута назад, дыхание ровное, лицо расслабленное. Никакой маски, никакой настороженности. Она просто спала. Здесь, в мастерской, среди красок и старых мольбертов, в безопасности.

Алекс замерла. Она смотрела на Билли, на её ресницы, на расслабленные плечи, и внутри неё что-то сжалось. Не больно. Тепло. Она достала с дивана мягкий плед, который всегда держала для себя, и аккуратно накрыла Билли. Та даже не пошевелилась.

Алекс села рядом на ковёр, прислонилась спиной к дивану и посмотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату. В мастерской было тихо, и в этой тишине не было пустоты. Было спокойствие.

Она не делала ничего. Она просто сидела и чувствовала, как ровно дышит Билли рядом, как тепло её тела почти ощущается сквозь пространство, и как её собственное сердце, наконец, перестало искать смысл во всём этом.

Но он был. Был не в том, чтобы делать что-то великое. А в том, чтобы находить покой в присутствии другого человека. В том, чтобы не бояться быть слабой рядом с тем, кому доверяешь. В том, чтобы иногда просто сидеть среди старых красок и смотреть, как кто-то спит, и знать, что ты не одна.