Смысл жизни | Billie Eilish

Смысл жизни — это не грандиозный финальный аккорд и не безупречно выверенная победа, которую можно выставить напоказ. На самом деле он прячется в тихой инерции старых привычек: в утреннем чае, который ты пьешь из одной и той же треснувшей кружки, в собаке, которая тычется мокрым носом в твои колени, независимо от того, сколько глупостей ты совершила за день.

Смысл — это простая почва под ногами, которую ты упрямо отказываешься замечать. Ровно до тех пор, пока не начнешь падать.

Хайленд-Парк всегда пах иначе. Не стерильным кондиционированным воздухом студий и не раскаленным асфальтом Сансет-бульвара. Здесь пахло подстриженным газоном, старым деревом и маминым черничным пирогом — запахами из той жизни, где «Билли Айлиш» была всего лишь сочетанием имени и фамилии в школьном журнале, а не многомиллионным брендом.

Билли сидела на верхней ступеньке крыльца родительского дома, подтянув колени к подбородку. На ней были старые, растянутые серые спортивки, на которых уже успела осесть жесткая темная шерсть Шарка, и огромная выцветшая футболка Финна, которую она нагло стащила из его старой комнаты. Волосы, собранные в кривой, разваливающийся пучок, удерживались на месте какой-то случайной пластиковой заколкой.

Шарк лежал рядом, положив тяжелую лобастую голову прямо на её босую ступню. Его мерное, тяжелое дыхание немного заземляло, но внутри у Билли всё равно продолжал крутиться тот самый дурацкий, серый вихрь, который она сама же два дня назад устроила в студии.

Она злилась. Сильно, до скрежета зубов. Но впервые в жизни эта злость была направлена не на навязчивых менеджеров, не на тупые контракты и не на душный Лос-Анджелес. Она злилась на себя.

Из кухни доносился негромкий стук посуды — Мэгги возилась у раковины, напевая под нос какой-то старый мотив. Этот звук должен был успокаивать, но Билли только сильнее сжимала челюсти. В кармане спортивок завибрировал телефон. Она вытащила его быстрым, дерганым движением, но на экране высветилось лишь напоминание от Джона о завтрашнем созвоне в Зуме.

Билли сдавленно рыкнула и заблокировала экран. Контакт «Алекс Без Сахара ☕» по-прежнему оставался безмолвным. Точнее, Билли просто не знала, видит ли Алекс её сообщения, или её короткое, трусливое «Хейз, я не хотела» так и висит отправленным в пустоту цифрового вакуума.

Она вспомнила, как Алекс смотрела на неё перед тем, как уйти. Без слез, без криков, без этой латиноамериканской драмы, к которой Билли привыкла в индустрии. Взгляд Хейз был ровным, холодным и опустошенным. Как будто она просто вычеркнула Билли из своего холста, проведя по ней жирным слоем белил. И от этого было паршивее всего.

— Билл, лови, — из дома вышла Мэгги, держа в руках тарелку с нарезанными яблоками.

Билли едва успела подставить ладонь, куда мама опустила прохладную дольку. Мэгги присела рядом на ступеньку, бесцеремонно подвинув Шарка. Тот даже не подумал возмутиться, только лениво вильнул хвостом.

— Ты похожа на грозовую тучу, — мягко сказала Мэгги, вглядываясь в лицо дочери. — Финн сказал, что вы поссорились в студии из-за трека, но я же вижу, что дело не в басах.

Билли укусила яблоко. Оно было кислым, сочным и хрустело так громко, что на секунду заглушило шум в её собственной голове.

— Я вела себя как кусок дерьма, мам, — честно выдохнула она, утыкаясь носом в собственные колени. — Просто... как последний эгоистичный кусок дерьма.

Мэгги не стала охать или читать нотации. Она просто положила руку Билли на спину, между лопатками, и начала медленно, успокаивающе гладить.

— На кого ты сорвалась? — тихо спросила она.

— На Алекс. На Хейз. Она... — Билли замялась, подбирая слова, чтобы не выдать ту пугающую степень важности, которую художница успела занять в её жизни всего за пару месяцев. — Она пришла в студию. Финн хотел, чтобы я спела с той же эмоцией, которую Алекс нарисовала на доске. А у меня не получалось. Я чувствовала себя фальшивкой и... я просто взяла губку и стерла её рисунок. Сказала ей, что она просто упаковка. Что она просто удобное зеркало.

Билли замолчала, чувствуя, как к горлу подступает противный, горячий комок. Ей было до смерти стыдно. Билли Айлиш могла послать со сцены любого хейтера, могла спорить с директорами стадионов, но обидеть девчонку, которая две ночи назад аккуратно чесала ей нос, чтобы не испортить грим, — это был совершенно новый, грязный уровень.

— Зеркала разбиваются, если в них слишком долго и злобно смотреть, Билл, — негромко произнесла Мэгги. — Ты испугалась.

— Чего? — Билли резко подняла голову. Её светлые глаза в предзакатных сумерках Хайленд-Парка казались почти прозрачными от подступающих слез. — Чего мне пугаться?

— Того, что кто-то увидел тебя настоящую. Не ту, которая собирает стадионы в оверсайзе, а ту, у которой внутри всё еще болит разбитая коленка. Ты ведь сама мне рассказывала, как показала ей свои детские тетради. Ты впустила её туда, куда никого не пускала, а когда она подошла ближе, ты решила ударить первой. Просто чтобы защититься.

Билли промолчала, потому что крыть было нечем. Мама, как всегда, била под дых своей этой тихой, домашней мудростью.

Она снова взяла телефон. Пальцы со стертыми костяшками (вчера она битый час пыталась перебрать старый скейт в гараже, просто чтобы занять руки) замерли над клавиатурой.

«Мне жаль»? Нет, звучит как отписка.
«Приезжай в студию»? После того, что она устроила, Алекс скорее сожжет эту студию, чем вернется.

Билли заблокировала телефон и швырнула его на коврик у двери. Шарк недовольно вздохнул и перевернулся на другой бок, подставляя пузо под её босую ногу. Билли начала лениво чесать пса пальцами ног, глядя на то, как солнце медленно тонет за крышами соседских одноэтажных домов.

Ей не хватало Алекс. Не хватало её дурацкого скетчбука со следами кофе, её зеленых глаз, которые смотрели без обожания, а просто — с пониманием. Без Хейз этот мир снова начал стремительно блекнуть, превращаясь в ту самую плоскую, глянцевую картинку, которую так хотели продать менеджеры.

— И что мне теперь делать? — тихо спросила Билли в пустоту двора.

— Для начала — доешь яблоки, — Мэгги поднялась со ступеньки и потрепала дочь по плечу. — А потом поезжай и скажи ей это. Не через экран, Билл. Экран врет. Поезжай и покажи свой сломанный замок. Если она действительно твой человек, она не заставит тебя стоять на пороге.

Мэгги ушла в дом, и дверь тихо захлопнулась, оставив Билли один на один с опускающейся прохладой.

Она сидела так еще около часа, пока звезды не начали слабо проступать сквозь калифорнийский смог.

Билли встала, отряхнула штаны от собачьей шерсти и подняла телефон с коврика. Нажала на контакт Алекс. Пальцы слегка подрагивали, но на этот раз она не стала сомневаться.

«Я знаю, что ты меня проигнорируешь. И имеешь полное право. Но я буду ждать тебя завтра в полдень у той галереи в Артс-Дистрикт. Помнишь? Где лучший кофе без сахара. Если ты не придешь — я пойму. Но я буду там».

Она отправила сообщение, зная, что оно, скорее всего, останется не прочитанным. Но внутри, где-то под ребрами, впервые за эти два дня стало чуть-чуть легче. Инерция привычки сработала — она сделала шаг. Теперь оставалось только ждать, выдержит ли этот шаг земля под её ногами.