Смысл жизни | Billie Eilish

Студия «Сансет» в два часа дня выглядела иначе, чем ночью. В ней не было магии неонового полумрака или интимности пустых коридоров. Сейчас это был завод. Дорогой, высокотехнологичный завод по производству эмоций, где каждый вздох стоял несколько тысяч долларов.

Алекс вошла в контрольную комнату, чувствуя себя так, будто она пришла на встречу, на которую её не приглашали, хотя сообщение от Билли «Жду тебя в 14:00. Не опаздывай» всё еще висело в уведомлениях.

За пультом сидел Финнеас, но он был не один. Рядом с ним стоял мужчина в дорогом костюме — один из тех «пиджаков» из лейбла, чьи имена Алекс не запоминала. Они о чем-то спорили, глядя на мониторы, где звуковая дорожка извивалась, как вспоротая вена.

Билли была за стеклом. Она не сидела на диване и не ела чипсы. Она стояла у микрофона, и по её позе — напряженным плечам и тому, как она вцепилась в стойку, — Алекс сразу поняла: здесь пахнет грозой.

— Билл, давай еще раз. С третьего такта. Больше хрипа, меньше техники. Помнишь, о чем мы говорили? Вырезай это из себя, — голос Финна в динамиках звучал спокойно, но в нем чувствовалась усталость человека, который бьется об стену уже несколько часов.

Билли кивнула, коротко и резко. Зазвучал тот самый тяжелый, вязкий бит, который Алекс визуализировала на доске.

Алекс перевела взгляд на ту самую белую доску. Её черный вихрь всё еще был там. Агрессивный, рваный, он казался инородным телом в этой стерильной комнате. Он напоминал о том, что произошло между ними вчера в архиве и ночью в дайнере. Он напоминал о ключе. Об искренности.

Билли начала петь.

Это было плохо. Не в плане вокала — голос Билли всегда был безупречен. Это было плохо, потому что это было фальшиво. Она пыталась «сыграть» ту боль, которую они обсуждали, но вместо глубокого резонанса получался просто техничный шепот. Она как будто строила декорацию там, где должна была стоять голая стена.

— Стоп, — Финн нажал кнопку связи. — Нет, Билл. Опять не то. Ты поешь об этом так, будто читаешь новости. Где тот «разрыв»? Где то, что на доске?

Билли сорвала наушники. Через стекло было видно, как на её шее вздулась жилка. Она посмотрела прямо на Алекс — не с теплотой, как вчера, а с каким-то яростным обвинением, будто само присутствие художницы мешало ей дышать.

— Я не могу, Финн! — её голос, усиленный микрофоном, ударил по ушам присутствующих. — Я не могу выдать это по щелчку пальцев! Ты хочешь «разрыв»? Ты хочешь, чтобы я сдохла здесь прямо перед микрофоном ради хорошего тейка?

— Билли, успокойся, — вклинился мужчина в костюме. — Мы просто хотим, чтобы трек соответствовал тому визуалу, который мы наметили. Твоя подруга нарисовала отличный ориентир, просто следуй ему...

— Моя подруга? — Билли издала резкий, сухой смешок, от которого у Алекс внутри всё похолодело. Она вышла из тон-зала, с силой толкнув дверь. — Ориентир? Вы серьезно?

Она влетела в контрольную комнату, принося с собой запах пота, крепкого кофе и чего-то наэлектризованного. Она не смотрела на брата или на менеджера. Её взгляд был прикован к Алекс.

— Тебе весело, Хейз? — Билли подошла почти вплотную. От неё исходила такая волна гнева, что Алекс невольно захотелось отступить, но она заставила себя остаться на месте. — Стоишь здесь, наблюдаешь за мной, как за подопытной крысой. Ждешь, когда я вскроюсь для твоей коллекции «смыслов жизни»?

— Билли, что ты несешь? — тихо спросила Алекс. Она видела, что за этим гневом скрывается паника. Билли было страшно, что кто-то подошел слишком близко к её истинному «я», и теперь она пыталась оттолкнуть этот мир подальше.

— Я несу? — Билли обернулась к доске и, схватив губку для стирания, одним яростным движением провела по центру рисунка Алекс. — Это ты пришла в мой мир со своим ключом и своими дурацкими вопросами! Ты думаешь, если мы съели картошку в дешевой забегаловке, ты имеешь право лезть мне в душу и диктовать, как должен звучать мой хаос?

Она продолжала стирать. Черный маркер размазывался серой грязью. Вихрь превращался в бесформенное пятно.

— Билл, прекрати, — Финн попытался взять её за руку, но она отпихнула его.

— Нет! Ей же нравится «настоящее», да? Так вот оно, настоящее! — Билли снова повернулась к Алекс. В её глазах стояли слезы, которые она отказывалась выпускать. — Это просто работа, Хейз. Это индустрия. Твой «смысл» здесь никому не нужен. Это просто продукт, который нужно упаковать и продать. И ты — тоже часть этой упаковки. Ты просто удобное «зеркало», в которое мне было приятно смотреться пару ночей. Но зеркала имеют свойство разбиваться, когда в них слишком долго пялятся.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно гудение системных блоков. Алекс чувствовала, как в груди что-то медленно и очень аккуратно рассыпается. Это не была острая боль. Это было опустошение.

Она посмотрела на доску. Рисунка больше не было. На его месте была грязная серая дыра. Символично.

— Я поняла, — голос Алекс был удивительно ровным. Она даже не вздрогнула. — Извини, что помешала производственному процессу.

Она медленно перевела взгляд на Билли. Та стояла, тяжело дыша, сжимая в руке грязную губку. В её взгляде на долю секунды мелькнул ужас от содеянного, осознание того, что она только что перешла черту, за которой нет пути назад к ночным разговорам в дайнере. Но гордость и страх были сильнее.

— Алекс, подожди... — начал Финн, но Алекс уже развернулась к выходу.

— Не нужно, Финн. Она права. Я просто заигралась в «поиск смыслов» там, где их нет.

Алекс вышла из студии, игнорируя охранников и шум улицы. Солнце Лос-Анджелеса резало глаза, асфальт плавился, а в кармане куртки лежал тот самый ключ. Ключ, который, как ей казалось, подошел к чьему-то замку.

Она шла к своей машине, чувствуя, как внутри неё снова начинает выстраиваться тот самый вакуум. Стены поднимались быстро, одна за другой, блокируя звуки, запахи и тепло чужих объятий. Она сама виновата. Она позволила себе поверить, что «падение в бездну» перестало быть физикой и стало историей.

Но истории заканчиваются. А физика неизменна.

Сев на велик, Алекс не поехала сразу. Она достала из кармана ключ и долго смотрела на него. Потемневший металл, ржавчина, старая форма. Никчемная вещь. Она хотела выбросить его в окно, прямо в ливневку, но пальцы не слушались.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Билли.
«Хейз, я...»

Алекс не стала дочитывать. Она заблокировала контакт, сунула телефон обратно и резко вывернула руль на дорогу.

Ей нужно было в мастерскую. Ей нужно было одиночество. Ей нужно было снова научиться падать в тишине. Потому что, когда ты падаешь вместе с кем-то, приземление всегда оказывается в два раза болезненнее.

А Билли Айлиш... Билли Айлиш пусть поет. Пусть режет из себя звуки для миллионов. Алекс больше не будет её зеркалом. Осколки слишком больно впиваются в кожу.

***

В ту ночь в мастерской Алекс не рисовала. Она сидела на полу, глядя на пустой холст, и впервые за долгое время не знала, какой цвет выбрать. Потому что единственный цвет, который сейчас имел значение, был цветом той серой грязи на доске, в которую Билли превратила их общую искренность.

Смысл жизни снова стал точкой. Жирной, черной, финальной точкой, после которой больше нечего было сказать.