Глава 14
Дорога до Лос-Анджелеса казалась бесконечной лентой, натянутой между «вчера» и «сегодня». В салоне внедорожника было непривычно тихо: Билли, сосредоточенная на вождении, лишь изредка поглядывала на телефон, который вибрировал от сообщений от руководства. Она не выглядела напуганной — скорее глубоко погруженной в свои мысли.
Как только они подъехали к мастерской, Билли мягко коснулась плеча Алекс.
— Хейз, мне нужно в офис. Это просто формальность, Финн уже там. Нам нужно обсудить, как представить эту фотографию, чтобы... чтобы они не превратили нашу поездку в очередной балаган.
Алекс кивнула, чувствуя, как внутри разливается странный холод.
— Я понимаю. Иди.
— Я вернусь так быстро, как только смогу, — пообещала Билли, и в её взгляде на секунду мелькнуло то самое тепло, которое не купишь ни за какие лайки в сети.
Оставшись одна, Алекс почувствовала, как на нее давят стены мастерской. Ей казалось, что сам воздух пропитан ожиданием неизбежного возвращения во тьму. Она схватила блокнот, уголь, кисти и тюбики краски.
Она поехала к океану. В это время суток берег был почти пуст и окутан молочным туманом, скрывавшим горизонт. Алекс устроилась на сухом бревне, выброшенном штормом, и открыла блокнот.
Рука привычно потянулась, чтобы провести резкую черную черту — границу между небом и водой, — но пальцы замерли.
Алекс поймала себя на том, что ищет в палитре охру. Она начала наносить на бумагу светлые, почти прозрачные мазки.
Она рисовала не бездну и не холод, а то, как песок впитывает последние лучи солнца, как пена кажется мягкой, а не ледяной.
В её наброске не было ни капли чёрного цвета.
Алекс остановилась, глядя на свои руки, испачканные светлой краской. Ее охватил настоящий, физический страх.
«Что со мной происходит?» — подумала она, прижав ладони к лицу.
Вся ее философия — броня из депрессивных смыслов и анатомической честности — дала трещину. Она поняла, что Айлиш заставила ее взглянуть на мир по-другому.
Теперь ее мрачные теории о жизни казались бессмысленными, потому что противоречили тому, что она чувствовала сейчас. Алекс поняла, что начала цепляться. Не за идею, не за искусство, а за живого человека с голубыми глазами и тихим голосом. И это пугало ее до дрожи.
Если Билли исчезнет, растворившись в своей звездной популярности, Алекс снова останется одна в своей темной пустоте. Только в этот раз она не вернется к прежней жизни, а утонет в бездонной яме одиночества и черноты, ведь она узнала какого это — дышать.