Глава 13
Утро в мотеле «Синяя звезда» не было ласковым. Оно ворвалось в комнату через узкую щель в пыльных шторах агрессивным, почти осязаемым столбом света, безжалостно высвечивающим каждую пылинку в воздухе.
Алекс проснулась первой от странного, непривычного ощущения: ее рука была зажата чем-то тяжелым, горячим и абсолютно живым.
Она осторожно, стараясь не нарушить тишину, повернула голову. Билли спала, уткнувшись носом в плечо Алекс. В утреннем свете её ярко-рыжие корни выглядели вызывающе, словно пролитая на снег кровь, резко контрастируя с густой угольно-черной массой прядей, которые тяжелым водопадом закрывали половину её лица.
Рыжие волосы Алекс, спутавшиеся за ночь в беспорядочный клубок, переплелись с этой черно-красной гривой — хаотичный узел из меди, пламени и тьмы, который не хотелось распутывать, даже если бы это было возможно.
Алекс задержала дыхание. Ей не хотелось шевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент абсолютной тишины. Но идиллия рухнула в тот момент, когда снаружи, с парковки, раздался резкий металлический звук захлопывающейся двери внедорожника и характерный, ни с чем не сравнимый щелчок затвора профессиональной камеры.
Алекс резко села, едва не сбросив Билли с кровати. — Что... что случилось? — пробормотала Билли, щурясь и пытаясь сфокусировать взгляд.
— Нас нашли, — прошептала Алекс, вглядываясь в щель между шторами.
Парень с огромным объективом, спрятавшись за старой прачечной, методично делал серию снимков их номера.
Мир, который они так бережно выстраивали последние двенадцать часов, рухнул с сухим треском сработавшей вспышки. Теперь это перестало быть их личным делом. Оно становилось достоянием общественности, пищей для бесконечных лент и заголовков.
Билли медленно села на кровати, запустив тонкие пальцы в свои черные пряди. Ее лицо в мгновение ока изменилось — на нем снова появилась та самая холодная, отстраненная маска «звезды», которую Алекс так отчаянно пыталась стереть в последние дни.
— Черт, — коротко бросила Билли. — Менеджеры. Они выследили машину. Хейз, слушай меня внимательно. Сейчас начнется настоящий цирк. Тебе нельзя выходить первой. Уходи через черный ход за кухней мотеля, там есть тропинка к шоссе. Я их отвлеку, и они пойдут за мной.
— То есть ты просто предлагаешь мне сбежать через заднюю дверь, как какому-то постыдному секрету? — голос Алекс дрогнул от обиды. Она не была «постыдным секретом» и не собиралась играть в прятки с папарацци. — Ты защищаешь меня или свой безупречный имидж?
Билли замерла у самой двери, сжимая в руке ключи. Она обернулась, и на секунду ее ледяная маска треснула, обнажив беззащитность, которую она так тщательно скрывала от всех.
— Я пытаюсь тебя защитить, идиотка! — Билли шагнула обратно к кровати и перехватила руку Алекс. Ее пальцы были ледяными, несмотря на утреннюю жару. — Ты не представляешь, что они сделают с тобой в соцсетях. Они разберут тебя по косточкам. Твои картины, твое прошлое, даже этот дурацкий рыжий цвет волос — все превратится в грязную наживку.
Снаружи снова щелкнул затвор.
Парень с камерой явно почувствовал, что обстановка накаляется, и начал подбираться ближе к их окну, выискивая лучший ракурс для сенсационного кадра.
Билли прикрыла глаза, глубоко вдохнула и вдруг резким, почти болезненным движением притянула Алекс к себе.
Она уткнулась носом в шею Алекс, вдыхая запах ее кожи — смесь вчерашнего фастфуда, усталости и чего-то неуловимо «домашнего», от чего у Билли все переворачивалось внутри.
— Пожалуйста, — прошептала она ей прямо в ухо. — Просто послушай меня один раз. Я не хочу, чтобы они видели тебя такой... настоящей. Я хочу оставить это только для себя. Это эгоистично, но я боюсь, что они всё испортят своим шумом.
Алекс застыла. Весь ее гнев и обида вдруг испарились, уступив место тяжелому осознанию того, насколько уязвима сейчас Билли. В этом шепоте было столько мольбы, что Алекс почувствовала, как внутри у нее все сжимается.
— Я не боюсь своего лица, — тихо, но твердо произнесла Алекс, отстраняясь и глядя прямо в серо-голубые глаза Билли, в которых сейчас плескалась неприкрытая тревога. — И я не боюсь их комментариев. Я боюсь только одного: если я сейчас сбегу, то снова стану просто «той рыжей девчонкой с холстами», а ты — недосягаемой мировой знаменитостью. И мы больше никогда не вернемся в ту ночь на заправке.
Билли долго молчала, внимательно изучая лицо Алекс — эти ярко-зеленые глаза, эти непослушные рыжие волосы, от которых сейчас пахло не только растворителем, но и пустынным ветром. Она словно пыталась запомнить каждую деталь, прежде чем их снова поглотят объективы камер.
— Ладно, Хейз, — усмехнулась Билли, но в её улыбке не было ни капли дерзости. Только принятие. — Раз ты хочешь быть «свидетелем», будь им до конца. Но если ты испугаешься, я тебе этого не прощу.
Она не стала прятать лицо. Вместо этого Билли распахнула дверь мотеля настежь. В комнату ворвался утренний свет, ослепляя их.
Фотограф, застигнутый врасплох, отшатнулся, пытаясь поймать кадр, но Билли, не отпуская руки Алекс, просто сделала шаг вперед. Она стояла на крыльце, помятая, с растрепанными черными волосами, сквозь которые пробивались красные пряди, и Алекс впервые не прятала взгляд. Она смотрела прямо в объектив, и в её ярко-зелёных глазах не было страха. Только вызов.
— Ну что, снял? — громко крикнула Билли, и в её голосе звенел чистый адреналин. — Надеюсь, ты доволен. А теперь вали отсюда, пока я не вызвала шерифа.
Когда парень уехал, в воздухе повисла звенящая тишина. Билли обернулась к Алекс. В ее глазах светилось что-то новое, чего Алекс никогда не видела в ее «звездном» взгляде.
— Ну? — спросила она. — Как ощущения, «свидетель хаоса»?
Алекс оглядела пустую парковку, этот серый мир, который пытался их «оценить» и «продать», и вдруг рассмеялась. — Поехали домой. У нас раковина сама себя не домоет.
———
Главы будут выходить реже, конец года, учеба, сами понимаете. Делитесь своими новостями в комментариях, как вообще дела у вас?