Глава 4
Они действительно вышли через служебный вход, миновав скучающих охранников. Прохладный ночной воздух Лос-Анджелеса ударил в лицо.
Они ехали в машине Билли. Точнее, в огромном чёрном внедорожнике с наглухо затонированными стёклами, за рулём которого сидел молчаливый водитель — единственный свидетель того, как всемирно известная певица сбежала с собственной афтепати.
Хейз прижалась лбом к холодному стеклу, разглядывая мелькающие мимо огни ночного города. Лос-Анджелес в четыре утра всегда казался ей декорацией к какому-то фантастическому фильму о вымирании человечества: идеальные пальмы, пустые широкие шоссе и тонны электрического света, горящего просто так.
— Сюда, — тихо сказала Билли с соседнего сиденья.
Машина плавно затормозила у классического американского дайнера. Огромная неоновая вывеска «Нормс» гудела в ночной тишине, заливая парковку ядовито-оранжевым светом.
Внутри пахло подгоревшим кофе, жареным беконом и хлоркой, которой сонная официантка только что протерла дальние столики.
Посетителей почти не было. В самом углу сидел пожилой мужчина в кепке и читал помятую газету, а чуть ближе к выходу дремали двое парней в рабочих спецовках.
Они выбрали самую дальнюю кабинку с продавленным диваном из красной кожи.
Билли тут же стянула кроссовки и забралась на сиденье с ногами, обхватив колени руками. Она натянула капюшон своего огромного худи почти до самых глаз, оставив на виду только кончик носа и бледные губы. Здесь, в этом обветшалом месте, она уже не выглядела как поп-икона. Просто уставший, слегка угловатый подросток, прячущийся от мира.
Алекс села напротив. Ее длинные рыжие волосы растрепались после душного клуба и быстрой ходьбы, а на бледных скулах играли отблески неоновой рекламы за окном. Она положила перед собой скетчбук — тот самый, со следами кофе.
— Кофе и картошку фри, — сонно пробормотала Билли подошедшей официантке, даже не заглядывая в меню. — Пожалуйста.
— Мне то же самое, только кофе без сахара, — добавила Алекс.
Когда официантка ушла, тяжело шаркая туфлями по линолеуму, Билли чуть опустила капюшон и посмотрела на Алекс. В ее светлых глазах все еще читалась глубокая свинцовая усталость, которая накатывает после выброса адреналина.
— Ну и как тебе? — Билли обвела взглядом пустое помещение. — По-моему, идеальное место, чтобы продолжить наш разговор о бессмысленности бытия. Никакого пафоса, только дешёвый пластик и запах жира.
Алекс улыбнулась уголком губ, раскрывая скетчбук на чистой странице.
— Мне нравится. Здесь все по-честному. Никто не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле. Люди просто едят свою картошку перед тем, как снова включиться в эту безумную гонку.
— Давай поиграем, — Билли чуть подалась вперёд, положив подбородок на колени. Её взгляд зацепился за мужчину в кепке в углу зала. — Видишь его? Давай придумаем ему жизнь. Чем он обложился, чтобы не слышать гул пустоты?
Алекс повернула голову и прищурила свои зелёные глаза, изучая мужчину. Тот медленно, с каким-то благоговением переворачивал страницу газеты, то и дело прихлебывая из кружки.
— Хм... Его зовут Артур, — тихо заговорила Алекс, и в тишине дайнера ее голос звучал удивительно мягко. — Ему шестьдесят пять. Он сорок лет проработал на почте, а теперь на пенсии. Каждое утро он приходит сюда, потому что дома слишком тихо после того, как его жена уехала к сестре во Флориду. Его «вата» — это вот эта газета. Он читает спортивную колонку и делает вид, что результат вчерашнего бейсбольного матча имеет значение. Потому что, если он признает, что это не имеет значения, ему придется вернуться в пустую квартиру.
Билли слушала очень внимательно, не сводя глаз с Алекс. На ее лице появилось странное выражение — смесь грусти и восхищения.
— Черт, — прошептала певица. — Ты прямо как рентген. Видишь людей насквозь. А теперь моя очередь.
Билли посмотрела на парней в
спецовках. Один из них спал, положив голову на сложенные руки, а второй тупо пялился в экран дешевого смартфона.
— Тот, что с телефоном... — Билли говорила медленно, подбирая слова. В ее манере говорить была та же неспешность и глубина, что и в ее песнях. — Его зовут Дэн. Ему двадцать три. Он работает на стройке и копит на кольцо для своей девушки. Его «вата» — это мечта о маленьком домике где-нибудь в пригороде, с белым забором и золотистым ретривером. Он думает, что если купит это кольцо и построит этот дом, то заполнит пустоту внутри себя. Он листает ленту в соцсетях, смотрит на идеальные картинки из чужих жизней и думает, что счастье — это просто правильный набор вещей.
Алекс перестала водить карандашом по бумаге. Она посмотрела на Билли. Та сидела неподвижно, и в полумраке кабинки ее лицо казалось высеченным из мрамора.
— Откуда ты это знаешь? — тихо спросила художница.
Билли пожала плечами, и ткань ее огромного худи зашуршала.
— Потому что я сама была Дэном. Ну, в каком-то смысле. Я думала, что, когда у меня будут миллионы прослушиваний, когда я смогу купить маме дом, а себе — любую одежду, пустота исчезнет. Но она просто стала громче. Теперь я стою на вершине этой пластиковой горы и понимаю, что отсюда просто лучше видно, какой холодный вокруг космос.
Официантка вернулась, прервав их разговор. Она с глухим стуком поставила на стол две тарелки с дымящейся картошкой, утопающей в расплавленном желтом сыре, и две толстостенные кружки с кофе.
— Приятного аппетита, девочки, — зевнула она и побрела обратно к стойке.
Алекс взяла свою кружку, чувствуя, как тепло керамики приятно согревает озябшие пальцы. Она сделала глоток. Горько. Терпко. Настояще.
— Знаешь, Билли... — Алекс посмотрела на певицу сквозь пар, поднимающийся от чашки с кофе. — Мне кажется, ты слишком строга к себе и к ним. Может, смысл как раз в том, чтобы уметь ценить эти маленькие иллюзии? Дэн искренне верит в свой домик с забором. И в этот момент вера делает его живым. А мы с тобой сидим здесь в час ночи и разбираем их жизнь по винтикам, потому что боимся признаться, что сами отчаянно хотим во что-то верить.
Билли замерла с ломтиком картошки в руке. Она подняла взгляд на Алекс. Между ними на столе лежали их руки, скетчбук и дешевая еда. Никаких прикосновений. Никаких поцелуев. Только два взгляда, скрестившиеся в оранжевой неоновой полутьме.
Но Алекс физически ощутила, как между ними натянулась невидимая струна. Та самая химия, которая рождается не от влечения тел, а от пугающего, абсолютного понимания одиночества другого человека.
Билли медленно опустила картошку обратно в тарелку и слабо, но искренне улыбнулась. Это была не привычная защитная ухмылка. Это была улыбка человека, который внезапно почувствовал себя чуть менее одиноким.
— Круто, Алекс без сахара, — тихо сказала Билли. — 1:0 в твою пользу. Ты чертовски умна. Это даже немного бесит.
Алекс тихо рассмеялась, и этот чистый звук на секунду заглушил гудение неоновой вывески.
— Рада, что смогла побеспокоить тебя посреди ночи, — ответила Алекс удивительно мягким голосом. — Но, честно говоря, мне просто нравится, что мы можем об этом говорить. Без пафоса, без криков. По-моему, идеальный саундтрек для побега.
Билли расслабленно откинулась на спинку дивана и стянула капюшон. Ее темные волосы растрепались, а светлые глаза в теплом свете дайнера казались не такими колючими. Она подперла щеку рукой и задумчиво посмотрела на Алекс.
— Знаешь, — певица лениво вертела в пальцах вилку. — Обычно люди, когда узнают меня или оказываются рядом, пытаются либо понравиться мне, либо вытянуть из меня какую-нибудь драму. А ты... ты просто сидишь и споришь со мной о смысле жизни. Это странно. Но это хорошая странность. Мне её не хватает.
Алекс слегка наклонила голову. Ее зеленые глаза внимательно изучали лицо певицы, подмечая игру теней на ее коже — профессиональная привычка художницы, которая сейчас казалась чем-то очень личным.
— Наверное, дело в том, что я художница, — спокойно произнесла Алекс. — Я привыкла смотреть на вещи такими, какие они есть. Без рамок и фильтров. И перед собой я вижу не мировую звезду с платиновыми альбомами, а просто девчонку, которая устала от шума и хочет есть.
Билли замерла, и на ее губах появилась слабая, но очень искренняя улыбка. В ней не было и капли той защитной иронии, с которой она начала этот вечер.
— Простая девчонка... — Билли тихо фыркнула. — Звучит чертовски хорошо. Может, мне стоит почаще репетировать эту роль.
Они просидели в дайнере еще около сорока минут. Говорили о всякой ерунде: о дурацких фильмах ужасов, о том, как Алекс однажды случайно выпила воду, в которой мыла кисти с краской, и о том, что Билли до смерти боится китов.
Между ними не вспыхнула искра — она медленно, но верно разгоралась в этих простых, сонных разговорах, создавая прочный фундамент доверия.
Когда Алекс расплатилась по счету (настаивая на том, что теперь ее очередь, после того как она пролила кофе на заправке), они вышли на улицу.
Для часа ночи на бульваре Ла-Сьенега было на удивление тихо. Машины проезжали редко, оставляя за собой длинные шлейфы красных габаритных огней. Воздух был прохладным, пахло асфальтом и близким океаном.
Они подошли к огромному чёрному внедорожнику Билли, который всё это время терпеливо ждал их на краю парковки с выключенными фарами.
Водитель внутри даже не пошевелился, профессионально соблюдая их приватность.
Билли остановилась у открытой двери машины, бросила скейтборд на асфальт и аккуратно встала на него, балансируя на месте. Она посмотрела на Алекс снизу вверх.
— Ну что, Алекс без сахара, — тихо произнесла Билли, и на ее губах появилась та самая ленивая, слегка загадочная полуулыбка. — Спасибо за картошку. И за то, что не стала заполнять тишину пустой болтовней.
— Спасибо тебе за концерт. И за то, что вытащила меня из этой душной толпы, — Алекс улыбнулась, засунув руки в карманы джинсов.
Билли сделала небольшой маневр на скейте, подъезжая чуть ближе. Между ними снова повисла та самая пауза. Не неловкая, а скорее выжидательная.
Они только что нашли человека, который говорит с ними на одном языке, и им совсем не хотелось прерывать эту связь.
Билли снова была в своем замкнутом мирке — за ее спиной стояла дорогая машина с личным водителем, но сейчас ей просто не хотелось уходить.
— Слушай... — Билли отвела взгляд в сторону тёмного шоссе, а потом снова посмотрела на Алекс. — Завтра мне нужно будет заскочить в одну небольшую галерею в Артс-Дистрикт. По делам. Хочешь со мной? заодно покажешь, где там лучший кофе без сахара.
Алекс почувствовала, как уголки её губ сами собой поползли вверх. — Звучит как план.
Билли кивнула, натянув капюшон обратно на голову. Она взяла скейтборд и шагнула к распахнувшейся двери внедорожника.
— Запрыгивай, водитель сначала отвезет тебя домой.
Алекс улыбнулась и забралась в просторный салон, пахнущий дорогой кожей. Билли села рядом. Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая все звуки ночной улицы. Внедорожник мягко тронулся с места, увозя их в ночной Лос-Анджелес.
Внедорожник плавно затормозил у небольшого двухэтажного дома в тихом переулке, где Алекс снимала квартиру. На улице ни души.
— Ну вот мы и на месте, Алекс. — Билли стянула капюшон и посмотрела на художницу. В ее глазах плясали веселые искорки. — Спасибо, что составила компанию. Было... на удивление не так уж и скучно.
— Высокая оценка, я тронута, — Алекс улыбнулась и потянулась к дверной ручке. — Спасибо тебе за побег.
Она уже собиралась выйти, как вдруг Билли небрежно бросила: — Эй, подожди.
Алекс обернулась. Певица вертела в руках свой телефон в массивном чехле.
— Ты же помнишь, что мы завтра идем в кофейню на Артс-дистрикт? — Билли прищурилась, глядя на Алекс. — А то я приеду туда, заблужусь, и меня съедят хипстеры. Дай сюда свой телефон.
Алекс молча протянула ей свой потрепанный смартфон с трещиной на защитном стекле. Билли быстро вбила свой номер и набрала его, чтобы сохранить контакт.
— Готово, — Билли протянула телефон обратно. — Я записала тебя как «Алекс Без Сахара ☕»
Алекс заглянула в экран. На ее экране теперь высвечивался контакт:
«Билли 🛹»
— До завтра, Билли.
— До завтра, Хейз!
Тяжелая дверь захлопнулась, и внедорожник мягко тронулся с места.