Глава 3
В клубе было нечем дышать. Воздух казался густым от пота, дешёвых духов и дыма от диджея. Алекс стояла у барной стойки, зажатая со всех сторон фанатами, и уже в десятый раз задавалась вопросом: «Какого чёрта я вообще здесь делаю?». Она ненавидела толпу. В толпе экзистенциальное одиночество ощущалось особенно остро — сотни людей толкаются локтями, но каждый замкнут в себе.
— Эй, ты! Двигайся или бери выпивку! — крикнул бармен сквозь грохот басов.
Алекс сделала глоток минералки и протиснулась ближе к сцене. Она не знала, чего ждет. Она даже не была уверена, что та сонная девушка со скейтом и в безразмерном худи вообще ее вспомнит. «Скажи, что ты от Билли». Звучало как пароль для вступления в тайное общество, но охранник на входе молча кивнул и пропустил ее без билета.
Внезапно свет на сцене погас. Толпа взревела — этот звук так сильно ударил Алекс по ушам, что ей захотелось зажмуриться.
А потом включился один-единственный прожектор. Он бил откуда-то сверху, рассекая темноту холодным мертвенно-белым лучом.
В центре этого луча стояла она.
На Билли были огромные спортивные штаны, свисающие до пола, и такая же гигантская черная футболка. Волосы она спрятала под банданой. Никаких пайеток, никаких откровенных нарядов — она выглядела как подросток, случайно забредший на сцену. Но стоило ей поднять микрофон, как зал мгновенно затих. Наступила та самая звенящая тишина, которую Алекс так редко слышала в этом городе.
Билли не смотрела в зал. Ее полуприкрытые глаза были устремлены куда-то поверх голов, в пустоту.
Зазвучал тяжелый, медленный бит, похожий на удары гигантского механического сердца. И Билли запела.
Ее голос не был громким. Это был полушепот, хрипловатый, интимный, пробирающий до мурашек. Он не перекрывал музыку — он звучал сквозь нее. Она пела о страхе темноты и монстрах под кроватью, о том, как тяжело притворяться живой, когда внутри все выгорело, и о том, насколько фальшив этот сияющий мир.
Алекс замерла. В горле пересохло.
Она смотрела на Билли и видела то, о чем они говорили на заправке. Билли не просто пела. Она вытаскивала наружу эту пресловутую «пустоту», облекала ее в звуки и бросала в лицо толпе. И самое пугающее было то, что толпа жадно это поглощала. Люди плакали, закрывали глаза и раскачивались в такт, словно на каком-то мрачном религиозном обряде.
Билли была права. Она делала гул настолько громким, что он превращался в искусство.
Концерт закончился так же внезапно, как и начался. Ритм оборвался. Билли тяжело дышала в микрофон, опустив голову. Зал буквально взорвался аплодисментами и криками.
И в этот момент, сквозь безумный шум и вспышки стробоскопов, Билли медленно подняла голову и обвела взглядом первые ряды. На секунду ее холодные светлые глаза остановились на лице Алекс.
Певица не улыбнулась. Но едва заметно кивнула, словно понимая. Как будто говоря: «Ну вот. Ты видишь то же, что и я?».
Алекс не помнила, как выбралась из душной толпы. В голове все еще пульсировал тот самый тяжелый механический бит, а перед глазами стоял образ Билли в холодном луче прожектора.
Она пошла по длинному коридору, ориентируясь на указатели «За кулисы». Охранник у тяжелой металлической двери снова лишь скользнул взглядом по ее лицу и молча отошел в сторону. Похоже, в этом здании «быть от Билли» приравнивалось к закону.
За дверью было на удивление тихо. Весь этот сумасшедший ревущий зал остался по ту сторону бетонной стены. Здесь пахло сыростью, дешевым освежителем воздуха и энергетиками. Алекс шла мимо приоткрытых дверей, из-за которых доносились обрывки чужих разговоров и смех, пока не уперлась в тупик.
У стены, прямо на полу, подперев голову коленями, сидела Билли.
Она уже сняла бандану, и ее темные волосы беспорядочно рассыпались по плечам. На полу рядом с ней валялся скейтборд и полупустая бутылка с теплой водой.
От Билли больше не исходило то гипнотическое ощущение всемогущества, которое она излучала на сцене. Она выглядела измотанной, уставшей и совсем маленькой в своей огромной футболке.
Алекс остановилась в нескольких шагах, не решаясь нарушить тишину.
Билли медленно подняла голову. В полумраке коридора ее светлые глаза казались почти прозрачными. На лице не было ни капли косметики, только пара едва заметных веснушек на носу и бледные губы.
— Все-таки пришла, — тихо произнесла Билли. После концерта ее голос звучал еще хриплее.
— Ты была... невероятной, — Алекс прислонилась к противоположной стене. Обычные банальные комплименты застревали у нее в горле, потому что то, что происходило на сцене, не подходило под определение «круто». — И пугающей.
Билли слабо усмехнулась, уткнувшись подбородком в колени.
— Пугающей? Это из-за того, что я пою про монстров, или из-за того, что тысяча людей подпевает строчкам о нежелании жить?
— Из-за того, как легко ты заставила их заглянуть в бездну, — Алекс подошла ближе и тоже медленно опустилась на пол напротив Билли, не заботясь о чистоте своих джинс. — Я думала, что только я слышу эту тишину. Но ты... ты просто взяла и включила ее на полную громкость.
Билли внимательно посмотрела на нее. Напряжение в ее плечах, казалось, немного спало. Она протянула руку и взяла свой скейт, лениво покрутив пальцем одно из колес. Пространство между ними наполнилось стрекотом подшипника.
— Они не слышат бездну, Алекс, — Билли покачала песочным колесиком. — Они слышат красивую мелодию. Для них это просто аттракцион. Способ безопасно пощекотать себе нервы чужой болью, а потом лечь спать в свои уютные кроватки и забыть об этом. Но ты... — она остановила колесико ладонью и посмотрела Алекс прямо в глаза. — Ты ведь не забываешь, да?
— Не забываю, — выдохнула Алекс. — Иногда мне кажется, что я схожу с ума от того, как много вокруг фальши. Все бегут, суетятся, из себя кого-то строят. А я просто стою и смотрю, как все это рушится.
Билли молчала. Она долго изучала лицо Алекс, словно пыталась прочесть на нем какой-то скрытый код или запечатлеть его в памяти. А потом сделала то, чего Алекс совсем не ожидала. Билли протянула руку и коснулась теплыми пальцами руки рыжеволосой — прямо там, где на коже остался засохший след от синей акриловой краски.
— Не сойдешь, — Билли слегка сжала ее пальцы. — Ты просто видишь реальность без прикрас. Это больно, я знаю. Но знаешь что? По крайней мере, теперь нас двое на этой заправке посреди пустоты.
Алекс посмотрела на их соединенные руки. Синяя краска на бледной коже и теплые пальцы всемирно известной певицы, которая сейчас была просто уставшей 24-летней девчонкой. И в этот момент «гул пустоты», о котором они обе так много думали, на мгновение стал чуть тише.
В тишине коридора этот жест казался чем-то монументальным. Но длился он всего пару секунд. Билли, словно испугавшись собственной внезапной откровенности, медленно убрала руку и снова обхватила колени. Она отвела взгляд в сторону, натянув рукав футболки оверсайз пониже.
— Прости, — тихо фыркнула Билли, пытаясь вернуть привычную ленивую полуулыбку. — После концертов я всегда несу какую-то пафосную чушь. Слишком много адреналина в крови.
Хейз мягко улыбнулась и покачала головой. Рыжие пряди упали ей на лицо.
— Тебе не за что извиняться. Ты сказала именно то, о чем я сама постоянно думаю. Но... почему ты сидишь здесь, на холодном полу, а не празднуешь успех там, в зале? Там ведь твои друзья, твоя команда.
Билли поморщилась, как от зубной боли.
— Там люди, Алекс. Много людей. Они будут пить дорогое шампанское, хлопать меня по плечу и говорить, какая я гениальная. А я... я просто хочу есть. И чтобы от меня все отстали. Хоть на пару часов.
Она посмотрела на Алекс. В ее светлых глазах промелькнула робкая оценивающая искорка. — Слушай... У меня есть тонированная машина.
Билли резко вскочила на ноги, подхватив с пола свой скейт. В ее движениях появилась внезапная, почти детская решимость. — Давай сбежим отсюда? Прямо сейчас. Через черный ход. Я знаю одно местечко неподалеку, где готовят лучшую картошку фри в этом безумном городе. Если я останусь здесь еще на десять минут, у меня просто голова взорвется.
Алекс поднялась следом, отряхивая джинсы. Она должна была отказаться. Она знала Билли всего пару часов. Но, глядя на то, как эта всемирно известная бунтарка отчаянно пытается найти хоть что-то нормальное в своей безумной жизни, Алекс просто не смогла сказать «нет».
— Ладно, — кивнула художница. — Поехали. Но музыку в машине включаю я.
Билли тихо рассмеялась — это был её первый настоящий, не вымученный смех за весь вечер. — Договорились, Хейз. Пошли покажу тебе свой космолёт.