глава 30 - злись на себя
Перемена гудела. Коридор был забит людьми — кто-то бежал в столовую, кто-то стоял у окна, кто-то листал телефон, прислонившись к стене. Ваня вышел из класса, сунул руки в карманы. Вчерашняя ночь не выходила из головы. Алина, её слёзы, её слова, этот поцелуй — всё это висело в нём тяжёлым грузом. Он не спал, сидел на крыше до утра, смотрел на снег, курил, думал. И теперь, войдя в школу, чувствовал себя разбитым. Пустым. Злым.
Он прошёл мимо группы девчонок из параллельного класса. Они стояли у окна, перешёптывались, косились на него. Одна из них, высокая, с длинными волосами, что-то показывала в телефоне.
— Ваня и Лина, — донеслось до него. — Я же говорила, они всю ночь были вместе.
— А как же Лера?
— Да брось. Кто бы выбрал Леру, если есть Алина?
Ваня остановился. Кровь прилила к лицу, в груди закипело. Он медленно повернулся к ним.
— Что ты сказала? — спросил он. Голос тихий, спокойный. Слишком спокойный. От этого спокойствия становилось страшно.
Девчонки замерли. Высокая убрала телефон, попятилась, наступила на ногу подруге. Та охнула, но промолчала.
— Я... ничего, — пробормотала она. — Мы просто...
— Я слышал, — он шагнул к ней. Один шаг. Другой. Она вжалась в стену. — Повтори. В лицо мне повтори.
— Вань, мы просто...
— Кто тебе сказал эту херню? — он смотрел на неё. Взгляд тяжёлый, давящий. Она молчала, только губы дрожали. — Я спрашиваю. Кто. Тебе. Сказал.
Она не ответила. Он развернулся и пошёл. Быстро, тяжело, расталкивая людей плечом. Кто-то отшатнулся, кто-то обернулся, кто-то крикнул что-то вслед, но он не слышал. В голове шумело, перед глазами стояла Алина. Её лицо, когда она целовала его. Её слова: «Я хотела почувствовать себя нужной». Её улыбка, когда он отодвинул её. Она сказала, что всё понимает. А теперь? Теперь вся школа говорит, что они целовались.
Он свернул за угол и увидел её.
Алина стояла у стены, листала телефон, улыбалась чему-то. Вокруг неё толпились подруги, но, заметив его, они расступились. Она подняла голову, усмехнулась.
— Вань, привет.
Он не ответил. Схватил её за руку, пальцы впились в ткань её кофты. Она вскрикнула, выронила телефон — тот ударился об пол.
— Ты чего?! — крикнула она. — Пусти! Больно!
Он не ответил. Потащил её по коридору. Люди расступались перед ними, как вода перед камнем. Кто-то свистнул, кто-то засмеялся, кто-то крикнул «Ничего себе!». Алина пыталась вырваться, но он держал крепко. Её ноги скользили по полу, она спотыкалась, но он не отпускал.
— Пусти, я сказала! — крикнула она. — Ваня!
Он не слушал. Дошёл до конца коридора и швырнул её к стене. Она ударилась спиной, охнула, но не упала. Он встал перед ней, заслоняя её собой. В коридоре стало тихо. Люди остановились, смотрели, но он не замечал никого. Только её.
— Зачем ты это сделала? — спросил он. Голос низкий, хриплый. Дрожал от злости.
— Что сделала? — она смотрела на него, потирая руку. На её руке уже проступали красные следы от его пальцев.
— Не делай вид, что не знаешь! — он ударил рукой по стене рядом с её головой. Штукатурка треснула, посыпалась мелкая пыль. — Вся школа говорит, что мы с тобой ночью целовались!
— И что? — она усмехнулась, но в глазах мелькнул страх. — Ты был у меня. Ты пил со мной. Ты меня обнимал.
— Я пришёл, потому что ты плакала! — он наклонился ближе, его лицо было в нескольких сантиметрах от её. — Ты сказала, что тебе страшно! Что ты одна! Я пожалел тебя!
— Ага, — она закатила глаза, но голос дрогнул. — А потом ты сидел со мной, пил, обнимал...
— Я тебя не целовал! — крикнул он. Крик отразился от стен, повис в тишине.
— Кто тебе поверит? — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Ты сам пришёл. Сам. Ночью. Ко мне.
— Это не значит...
— Значит, — перебила она. Голос окреп. — Ты пришёл. Ты был у меня. Ты пил со мной. Ты меня обнимал. А теперь злишься на меня за то, что люди говорят правду?
Они смотрели друг на друга. В её глазах смешались страх и насмешка.
— Ты это сделала, — сказал он. — Ты распустила слухи.
— Не я, — она покачала головой. — Это сарафанное радио. Кто-то увидел, кто-то сказал.
— Врёшь.
— Не вру, — она пожала плечами. — Хочешь верь, хочешь нет.
Он ударил по стене ещё раз. Сильнее. Алина вздрогнула, но не отшатнулась. Только сжала губы.
— Вань, — сказала она тихо. — Ты сам пришёл. Ты сам был у меня. Ты сам пил со мной. Ты сам...
— Сам что? — он тяжело дышал.
— Сам не знаешь, чего хочешь, — она смотрела на него. В её глазах больше не было страха. Только усталость. — Ты её любишь. А ко мне приходишь. Ты хочешь быть хорошим для неё. А сам не можешь забыть меня.
Он молчал. Дышал тяжело, смотрел на неё, и внутри всё кипело.
— Не злись на меня, — сказала она. — Злись на себя.
Она оттолкнула его руку — он даже не сопротивлялся. Подняла телефон, стряхнула пыль, посмотрела на треснутый экран. Потом подняла глаза.
— Всё, Вань. Хватит. Иди к своей Лере. Успокой её. Она там, наверное, плачет.
Он обернулся.
Лера стояла в двух шагах. Белая как мел, сжав кулаки. Она смотрела на него. На его руку, которая всё ещё висела у стены. На Лину, которая поправляла волосы, будто ничего не случилось.
Она повернулась и пошла. Быстро, не оборачиваясь.
— Лера! — крикнул он.
Она не остановилась.
Он хотел побежать за ней. Сделал шаг. Потом второй. Но что-то остановило его. Он посмотрел на свои руки. На разбитые костяшки. На кровь, которая сочилась из ссадин.
Затем посмотрел на Алину. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Без страха. Без злости. Просто смотрела.
— Ты всё испортила, — сказал он тихо.
— Не я, — ответила она. — Ты.
Он развернулся и пошёл. Быстро, тяжело, расталкивая людей. Он искал Леру глазами, но её нигде не было. Она исчезла.
Он вышел на улицу без куртки, просто чтобы остыть. Холод ударил в лицо, отрезвлял мозг. Он достал сигарету, закурил. Руки дрожали.
— Твою мать, — прошептал он.
———
Лера сидела в туалете на подоконнике, сжав колени. Слёзы текли по щекам, она не вытирала. Настя стояла рядом, гладила её по спине.
— Он её не целовал, — сказала Настя. — Ты же видела.
— Видела, — ответила Лера.
— Тогда чего ты?
Лера подняла голову. Глаза красные, опухшие.
— Он был у неё, — сказала она. — Ночью. Пил с ней. А потом пришёл в школу и чуть не убил её. Прямо при мне. Ты видела его глаза? Он был в ярости. Я никогда не видела его таким.
Настя молчала.
— Я боюсь его, — прошептала Лера. — Я никогда не боялась. А сейчас — боюсь.
Она закрыла лицо руками. Настя обняла её.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Просто дай ему время.
Лера не ответила. Она сидела на подоконнике, сжавшись в комок, и чувствовала, как внутри что-то ломается.