глава 26 - чужие секреты
Утро в школе выдалось суетливым, но Лера ничего не замечала.
Она сидела за партой, смотрела на доску, но не видела ни формул, ни дат. Перед глазами стояло его лицо. Как он смотрел на неё утром. Как шептал: «Ты моя». Как прижимал к себе. Она чувствовала его руки на своей талии до сих пор, будто они всё ещё там.
На первом уроке Ваня сидел рядом. Под партой его рука сжимала её пальцы. Не отпускал. Она писала в тетради, а он водил большим пальцем по её ладони — медленно, успокаивающе. Она улыбалась, глядя в тетрадь, и не могла скрыть эту улыбку.
На втором уроке учительница вызвала его к доске. Он встал, отпустил её руку, но на секунду задержался, наклонился к уху:
— Не скучай.
Она покраснела. Кто-то захихикал, но ей было всё равно. Он пошёл к доске, взял мел, начал писать. Лера смотрела на его спину — широкие плечи, светлые волосы. Он обернулся, поймал её взгляд, усмехнулся. Учительница что-то сказала, он ответил, но она не слышала. Она слышала только, как бьётся её сердце.
На перемене он купил ей чай и булку с корицей. Поставил перед ней, сел рядом.
— Ешь, — сказал он.
— Я не голодна.
— Ешь, — повторил он. — Впереди ещё физра, тебе силы нужны.
Она засмеялась, откусила маленький кусочек. Он смотрел, как она жуёт, и улыбался.
— Что? — спросила она с набитым ртом.
— Ничего, — ответил он. — Просто смотрю.
— На что?
— На тебя. Ты красивая, когда ешь.
Она чуть не поперхнулась.
На третьем уроке он передал ей записку. Она развернула: «Ты моя. Не забывай». Написала в ответ: «А ты мой. Тоже не забывай». Он прочитал, улыбнулся, сунул записку в карман.
Она чувствовала себя самой любимой девушкой на свете. Каждое его прикосновение, каждый взгляд — всё говорило о том, что она для него — всё. Она не помнила, чтобы когда-нибудь была так счастлива.
———
После уроков Ваня вернулся домой.
Открыл дверь своим ключом, шагнул в прихожую. В квартире было тихо. Мать, наверное, ещё спала после ночной смены. Он снял куртку, повесил на крючок. Прошёл на кухню. На столе стояла тарелка, записка: «Разогрей в микроволновке. Я в комнате». Он вздохнул. Поставил чайник, сел за стол.
В дверях появилась мать. В халате, волосы собраны в пучок, лицо уставшее. Она посмотрела на него, помолчала, потом села напротив.
— Как Лера? — спросила она.
— Хорошо, — ответил он.
— Родители не ругаются?
— Нет. Они привыкли.
Мать кивнула. Помолчала.
— Ваня, — сказала она. — Мне нужно с тобой поговорить.
Он поднял голову. Она смотрела на него серьёзно, без обычной усталости. В её глазах было что-то, чего он не видел давно — может, вина, может, боль.
— О чём? — спросил он.
— О тебе, — она помолчала. — О том, что с тобой происходит.
Он молчал. Она вздохнула.
— Я знаю, что была не права, — сказала она. — Я знаю, что меня не было рядом. Я работала, старалась, чтобы у тебя всё было, но... я пропустила, как ты рос. Как ты стал таким.
— Каким?
— Злым, — она посмотрела на него. — Одиноким.
Он не ответил.
— Тот вечер, — она говорила тихо, почти шёпотом. — Ты накричал на меня. Сказал, что я тебя бросила. И ты прав. Я была занята собой. Своей болью, своей работой. Я не видела, что тебе нужна я. Не деньги, не вещи. Я.
Он смотрел в стол.
— Прости меня, — сказала она. — Я не умею говорить такие вещи. Но я люблю тебя. Всегда любила.
Он поднял голову. В её глазах блестели слёзы.
— И я тебя люблю, — сказал он. — Тоже не умею говорить.
Она улыбнулась. Протянула руку, накрыла его ладонь.
— Ваня, — сказала она. — Что с тобой было в тот вечер? Ты был пьян, разбил руку... я испугалась.
Он помолчал. Потом сказал:
— Я не знаю. Просто... накипело. На школу, на учителей, на тебя. На себя.
— На себя?
— Да, — он отвёл взгляд. — Я не знаю, кем я хочу быть. Лера хочет, чтобы я учился, был хорошим. А я не могу. Я не такой.
— А какой?
— Не знаю, — он покачал головой. — Иногда мне кажется, что я тот, кем был до неё. Прогульщик, драчун. Мне это нравилось. А теперь... я не знаю.
Мать смотрела на него.
— Ваня, — сказала она. — Ты не должен выбирать. Ты можешь быть собой. И учиться. И быть с Лерой. Это не исключает одно другое.
— Легко тебе говорить, — усмехнулся он.
— Легко, — согласилась она. — Но я верю, что ты справишься.
Он кивнул, вышел из кухни. Закрылся в своей комнате. Лёг на кровать, смотрел в потолок. Думал о матери. О том, что она сказала. О том, что она извинилась. О том, что она его любит. Может, впервые за много лет он поверил.
———
Лера шла по заснеженной улице, держа Настю под руку. Настроение было лёгким, почти праздничным. Утро с Ваней, его объятия, его улыбка, записки на уроках — всё это грело изнутри, не давая замёрзнуть даже в холодный ветер. Она улыбалась, глядя на снег, на прохожих, на машины. Мир казался красивым.
— Ты светишься, — заметила Настя. — Прямо как ёлка.
— Просто хорошо, — ответила Лера.
— Вижу, — Настя улыбнулась. — Рассказывай.
Лера рассказала. Про утро, про то, как Ваня не хотел вставать, а она его торопила. Про то, как он собирал ей рюкзак, пока она красила ресницы. Про записки на уроках. Про то, как он смотрел на неё.
— Он изменился, — сказала Лера. — Стал мягче. Внимательнее.
— Это ты на него так влияешь, — заметила Настя.
— Может быть, — Лера улыбнулась. — Но я рада.
— А Лина? — спросила Настя. — Она больше не достаёт?
Лера отмахнулась. Имя Алины кольнуло где-то под рёбрами, но она не подала виду.
— Нет. Он со мной. Я больше не переживаю.
Настя посмотрела на неё, помолчала.
— Лер, — сказала она.
— Что?
— Я узнала кое-что про Лину.
Лера насторожилась. Шаг замедлился.
— Что?
— Ну... про того парня, с которым она изменила Ване.
Лера остановилась. Сердце забилось быстрее.
— Насть, я не хочу...
— Подожди, — перебила Настя. — Я знаю, ты не хочешь об этом думать. Но это важно.
— Почему?
— Потому что это не просто какой-то парень. Это...
Она замолчала.
— Кто? — спросила Лера.
Настя вздохнула.
— Дима. Он в прошлом году закончил школу. У него есть машина, деньги. Он старше.
Лера смотрела на неё, не веря. В голове не укладывалось.
— Откуда ты знаешь?
— Девчонка рассказала из его класса, я к ней на математику хожу, — сказала Настя. — Она с ним училась. Говорит, Лина тогда крутилась вокруг Димы, потому что у него тачка крутая, он водил её по ресторанам. А Ваня в то время работал грузчиком, копил ей на кольцо.
Лера молчала. В голове крутилась одна мысль. Дима. Старше. С деньгами. А Ваня работал грузчиком. Для неё. Копил на кольцо. А она...
— Лер, — Настя взяла её за руку. — Ты не должна ему говорить.
— Я знаю, — ответила Лера. Голос был чужим, далёким.
— Если он узнает...
— Знаю, — перебила она. — Я не скажу.
Они пошли дальше. Лера молчала. Настя тоже. Снег падал на плечи, таял на щеках. В голове крутилась одна мысль — о том, как он работал грузчиком. Как копил. Как верил. Как она его предала.
— Зачем ты мне сказала? — спросила Лера. Голос дрогнул.
— Потому что ты должна знать, — ответила Настя. — Она не просто бывшая. Она использовала его. А теперь вернулась.
— И что мне делать?
— Ничего, — Настя вздохнула. — Просто будь осторожна.
Лера кивнула. Они дошли до её дома. Настя обняла её на прощание.
Дома было тихо. Мама и Андрей ещё не вернулись. Она прошла в свою комнату, легла на кровать, смотрела в потолок.
Думала о Ване. О том, как он работал грузчиком. Как копил на кольцо. Как она бросила его ради парня с деньгами. И как он не знает. Ничего не знает.
Она представила его лицо, если бы он узнал. Боль. Злость. Разочарование. Он бы сломался. Или разбил что-нибудь. Или ушёл. Навсегда.
Она не скажет ему. Не сейчас. Не потом. Никогда.
Телефон завибрировал.
Ваня: Привет. Как ты?
Она смотрела на экран. Его имя. Его сообщение. Ей хотелось плакать.
Лера: Хорошо. А ты?
Ваня: Тоже. С мамой поговорил
Лера: И как?
Ваня: Нормально. Она извинилась
Лера: Это хорошо
Ваня: Скучаю по тебе
Лера: Я тоже. Завтра увидимся?
Ваня: Обязательно, постараюсь не проспать
Она улыбнулась сквозь слёзы, отложила телефон. Закрыла глаза.