значит, я была второй // deepins

Лера проснулась от резкого треска будильника.

Она не сразу поняла, где находится. Потолок знакомый, стены знакомые, за окном утро, снег падает. Но рядом — чужое дыхание, чужая рука на её талии, чужое тепло, которое стало уже почти родным. Она потянулась к телефону, нажала «отбой». Будильник замолчал и в комнате снова стало тихо.

Ваня заворочался, что-то пробормотал во сне, притянул её ближе. Его пальцы сжались на её талии — даже сквозь сон он не отпускал.

— Вань, — прошептала она. — Вставай. В школу опоздаем.

Он не ответил. Только носом уткнулся ей в плечо.

— Ваня, — она потрепала его по голове. — Ну пожалуйста. Ты обещал.

Он открыл один глаз. Посмотрел на неё сонно, недовольно.

— Раньше надо было думать, — прошептал он хриплым со сна голосом.

— О чём?

— Что обещал.

Она засмеялась. Он вздохнул, сел на кровати, провёл рукой по лицу. Волосы растрёпаны, на щеке след от подушки, глаза ещё мутные со сна. Лера смотрела на него и улыбалась.

— Ты красивый даже когда не выспался, — сказала она.

— Льстишь, — усмехнулся он.

— Нет, — она села рядом, поцеловала его в плечо. — Правда.

Он обнял её, притянул к себе. Уткнулся носом в её волосы.

— Не хочу в школу, — сказал он.

— Надо, — ответила она.

— Знаю, — вздохнул он. — Поэтому пойду.

Он встал, потянулся, и Лера снова залюбовалась его спиной — широкой, сильной, с тенями от мышц при утреннем свете. Он обернулся, поймал её взгляд, усмехнулся.

— Чего смотришь?

— На тебя, — ответила она.

— Нравится?

— Очень.

— Хорошо, — сказал он, наклонился, поцеловал её в губы. Коротко, но так, что у неё закружилась голова. — А теперь вставай, а то опоздаем.

Он вышел в коридор. Лера ещё минуту сидела на кровати, обнимая подушку. Потом встала, зашла в ванную. Там уже стоял Ваня и чистил зубы — мама специально купила ему отдельную зубную щетку, потому что он ночевал у них всё чаще и чаще.

После водных процедур Лера вернулась в комнату, подошла к шкафу, достала школьную форму: чёрную юбку, белую блузку.

Начала переодеваться. Стянула футболку, в которой спала, надела бельё, сверху блузку. В этот момент дверь приоткрылась.

— Ты чего? — спросила она, не оборачиваясь.

— Смотрю, — сказал он.

Она обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, руки скрещены на груди. Взгляд скользил по её фигуре — медленно, изучающе. Без стеснения. С лёгкой усмешкой.

— Вань, — она покраснела. — Я не одета.

— Вижу, — он усмехнулся. — Мне это и нравится.

— Перестань, — она отвернулась, но он подошёл сзади, обнял, прижался губами к её плечу.

— Что, нельзя на свою девушку смотреть? — прошептал он ей на ухо. — Тем более такую красивую.

— Ваня, мы опоздаем, — сказала она, но голос дрогнул.

— Успеем, — ответил он, не отпуская.

Она почувствовала, как его руки скользят по её талии, как он прижимается сильнее. Сердце забилось быстрее.

— Правда, успеем? — спросила она и повернулась к нему лицом.

— Конечно, — сказал он. — Но сначала...

Он не договорил. Вместо этого подхватил её под бёдра, легко приподнял и посадил на край письменного стола. Лера ахнула, схватилась за его плечи. Холодная поверхность стола обожгла через тонкую ткань юбки.

— Ваня!

— Тш-ш-ш, — он встал между её ног, раздвинул их коленями. — Тише.

Он стянул с неё трусы. Его большие ладони легли на её бёдра — такие широкие, что почти полностью накрывали их. Он раздвинул её ноги шире, и от этого движения — властного, уверенного — по её коже побежали мурашки. Она вздрогнула, выдохнула.

— Какая ты у меня, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз. — Красивая.

Он наклонился. Провёл языком. Она вцепилась в край стола, выгнулась. Это было странно, непривычно, но так хорошо, что у неё темнело в глазах. Его язык двигался медленно, уверенно, находя самые чувствительные места.

— Ваня... — прошептала она.

— Тише, — сказал он, не поднимая головы. — А то услышат.

Она закусила губу, чтобы не застонать громко, но он снова провёл языком — и стон вырвался сам.

Он работал языком — то медленно, то быстрее, иногда останавливаясь, чтобы провести губами по её самому сокровенному месту, иногда ускоряясь, доводя её до грани. Его пальцы сжимали её бёдра, не давая сомкнуть ноги.

— Какая ты... — прошептал он. — Только моя.

Она откинула голову назад, закрыла глаза. Всё тело горело, внутри пульсировало. Она чувствовала его дыхание, его губы, его язык — и не могла думать ни о чём другом.

— Ещё, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Он усмехнулся — она почувствовала вибрацию на своей коже — и продолжил. Она запустила пальцы в его волосы, прижала ближе. Он застонал — низко, довольно — и усилил нажим. Из-за чего её пальцы сжались, потянули за волосы сильнее.

— Моя девочка, — прошептал он. — Моя маленькая.

Её дыхание сбивалось, тело напряглось. Она чувствовала, что близко.

— Ваня, я... — выдохнула она.

— Не смей без меня, — сказал он.

Но она не сдержалась. Волна накрыла её — резко, сильно, выбивая воздух из лёгких. Она выгнулась, замерла, чувствуя, как тело пульсирует. Стон вырвался наружу — громче, чем она хотела. Её пальцы всё ещё сжимали его волосы, прижимая к себе.

Он поднял голову. Посмотрел на неё. В утреннем свете его глаза блестели.

— Не послушалась, — сказал он, но в голосе не было злости.

— Не смогла, — прошептала она, всё ещё тяжело дыша.

Он поднялся, поцеловал её в губы — она почувствовала свой вкус.

— В следующий раз спросишь разрешения, — сказал он. — Поняла?

— Поняла, — кивнула она, всё ещё не отдышавшись.

Он помог ей слезть со стола, поправил юбку. Она стояла на дрожащих ногах, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует.

— Одевайся, — сказал он. — А то мы точно опоздаем.

Она быстро надела колготки, поправила волосы, повертелась перед зеркалом.

— Как я выгляжу? — спросила она.

Он подошёл сзади, обнял. Посмотрел на их отражение — он выше, шире в плечах, она маленькая, хрупкая в его руках.

— Красиво, — сказал он. — Очень.

Она улыбнулась.

———

На кухне мама и Андрей уже сидели за столом. На тарелках дымились блины, в кружках — чай. Ваня пил свой, стоя у окна, смотрел на заснеженный двор.

— Доброе утро, — сказала Лера, садясь за стол.

— Доброе, — улыбнулась мама. — Выспались?

— Ага, — ответил Ваня за неё. — Только встать было тяжело.

— Это ты про школу? — усмехнулся Андрей.

— И про неё тоже, — усмехнулся Ваня.

Лера покраснела. Мама перевела взгляд с неё на Ваню, улыбнулась и ничего не сказала.

— Ешьте быстрее, — сказала она. — А то опоздаете.

Они доели за десять минут. Лера встала, убрала свою тарелку в мойку.

— Я быстро, — сказала она. — Сейчас соберусь.

Она ушла в комнату. Начала красить ресницы — тушь была новой, тугой, пришлось повозиться. Она стояла перед зеркалом, вытянув губы трубочкой, чтобы не размазать, и красила второй слой.

В зеркале отразился Ваня. Он взял её рюкзак со стула. Сел на край кровати и начал собирать.

Лера смотрела на него в зеркало. Он доставал учебники, тетради, пенал — всё аккуратно складывал, проверял, ничего ли не забыл. Взял телефон, сверился с расписанием. Положил дневник, папку для тетрадей.

— Ты не забыла сменку? — спросил он, не поднимая головы.

— В шкафу, — ответила она.

Он встал, достал из шкафа сменную обувь — аккуратные чёрные балетки — положил в рюкзак. Застегнул молнию.

— Всё, — сказал он. — Готова?

— Сейчас, — она закончила красить ресницы, отставила тушь. Подошла к нему. Он сидел на кровати, она встала между его ног, обвила руками шею.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? — он обнял её за талию, посмотрел снизу вверх.

— За то, что собираешь мне рюкзак. За то, что не спишь. За то, что ты есть.

Он усмехнулся. Поцеловал её в живот — через блузку.

— Давай поторапливайся, — сказал он. — А то я сейчас передумаю идти в школу.

Она засмеялась, отстранилась.

— Пошли, — сказал он.

Они вышли в коридор. Мама и Андрей уже ушли — на столе осталась записка: «Удачи в школе. Люблю». Лера взяла куртку, надела. Ваня помог застегнуть молнию.

— Вань, — сказала она.

— Что?

— А ты помнишь, что я тебя люблю?

Он посмотрел на неё. Взял за подбородок, приподнял её лицо.

— Помню, — сказал он. — А ты помнишь, что я тебя больше?

— Не бывает больше, — улыбнулась она.

— Бывает, — ответил он.

Он поцеловал её. Легко, почти невесомо. Потом открыл дверь, пропуская её вперёд.

Они вышли на улицу. Снег падал, фонари ещё горели, но небо уже светлело. Ваня взял её за руку, сжал пальцы.

— Не замёрзнешь? — спросил он.

— С тобой нет, — ответила она.

Они пошли к школе. Снег хрустел под ногами, мороз пощипывал щёки. Лера смотрела на него — на его профиль, на его руку, которая держала её. И думала о том, что она счастлива. Прямо сейчас. В эту минуту.

Он обернулся, поймал её взгляд.

— Чего смотришь? — усмехнулся он.

— На тебя, — ответила она.

— Нравится?

— Очень.

Он усмехнулся, сжал её руку сильнее.