Там где Мерцает Свет. (Дети перемен) Дарк Роман. Нуар. Драма. Черный Юмор.

Привет, дорогой читатель 🩶😈
Ну вот мы и подошли ко второй части романа. Я надеюсь, что ты очень сильно уже любишь всех персонажей) Я вот их очень люблю. Даже тех, которых уже нет 💔
Дальше, как и было в описании, появится Мэри - Мэри это я. Я внесла себя для определенной терапии.
Что хочу сказать важного. Я ведьма 🔮 В прямом смысле этого слова. Я уже 5 лет в практиках и до сих пор учусь. У меня 1000 отзывов и множество клиентов. Мой тг канал - Волшебница✨Мария.
Писала я на чувствах абсолютно разных. Когда испытывала грусть, злость, возбуждение, коктейль чувств.
Почему я делаю акцент на том, кем я работаю? А читай дальше и обязательно поймёшь. Всё, чмок тебя в щёчку, побежала дальше писать)
Гиперфикс на Пете не отпускает уже 4й месяц блин. Кстати теперь ориджинал будет на ЛитРес, озон, вайлдберриз и ридеро🥹 я написала ДаркРоман и буду делать всё что-бы он стал бестселлером. А вы просто будете знать из какой Вселенной это написано.

ПРОВАЛ ВО ВРЕМЕНИ. 2026 ГОД.

Пётр стоит посреди улицы и не понимает, где он, блядь, находится.

Только что был в 90-х - свой особняк, братва, Вера эта бешеная... А теперь - вокруг какие-то стеклянные высотки, по дорогам едут странные машины, слишком гладкие, без ржавчины, а люди тыкают в прямоугольники и ничего вокруг не замечают.

- Какого хрена? - рычит он, поправляя чёрный плащ.

На него косятся. Какая-то девушка в наушниках проходит мимо, смотрит как на экспонат.

- Дядя, ты с костюмированной тусовки? Крутой прикид, ретро-стайл. - Подмигивает ему.

- Чего? - Пётр хватает её за руку. - Где я, блядь?!

Девушка визжит, вырывается, убегает. Из соседнего двора вылетает охрана в странной форме.

- Гражданин, предъявите документы!

Пётр щурится. Документов у него нет. Зато есть пистолет за поясом. Но что-то подсказывает - здесь это не прокатит.

Он сваливает в переулок, петляя между мусорками, и вылетает прямо в парк.

---

Я сижу на лавочке во дворе, пью раф на фисташковом и листаю ленту в телефоне. В наушниках играет Ловитура - Речка.
Под водой, под водой меня никто не заберёт;
В неоплаченной рассказаны стихи
Речку силой кто-то вряд ли отберёт
С ней общаемся на ты..

На мне - оверсайз худи с принтом Марвел, джинсы с дырками на коленях, кроссы. Волосы синие, собраны в небрежный пучок, если распустить - будут до пояса.

Из-за угла вылетает ОН.

Мужик в чёрном плаще, с бешеными серыми глазами, с растрёпанными тёмными кудрями до подбородка, с лицом человека, который явно в тотальном ахуе. Останавливается, тяжело дышит, оглядывается. Потом замечает меня.

Замирает.

Смотрит на мои татуировки (руки, ноги - всё в рисунках), на мои цветные волосы, на телефон в моей руке.

Мысли Петра: Что за... Волосы синие, как у русалки. Руки все в наколках. И эта хуйня в руке, на которую она пялится. Смотрит как на пустое место. Не боится. Красивая. Странная. И эти веснушки... Бля, Карась, твою мать, ты чего? Очнись. Ты вообще даже не знаешь, где находишься. Вера...

- Ты... - выдыхает он. - Ты кто?

- А ты кто? - лениво отвечаю я, отрываясь от экрана. - Чего влетел как ненормальный? За тобой гонятся?

- Бабы гонятся, - рычит он, присаживаясь рядом без спроса. - И менты. Где я, блядь?

В Москве. Напился что ли?

Он осматривается. - А год какой?

- 2026, дядь, - усмехаюсь я. - Если ты не в курсе.

Он смотрит на меня так, будто сзади меня появилась Пиковая со всем её оскалом.

- 2026? - переспрашивает он. - Это че за хуйня? Я вообще-то в 90-х...

Я реально подпрыгиваю на месте, едва не проливая свой фисташковый раф. Худи с принтом Марвел смешно подлетает, кроссовки скользят по асфальту. Отпрыгиваю на пару метров и смотрю на него круглыми глазами.

- В смысле из 90-х?! - Ты че, псих? Обдолбался??? Это где такие таблетки продают?

Пётр смотрит на меня с высоты своего роста, и плащ этот чёрный реально делает его похожим на персонажа из какого-нибудь нуар-детектива. Смотрит и, кажется, сам начинает сомневаться в своей адекватности.

- Я не псих, - рычит он, но как-то неуверенно. - Я... блядь, я сам не знаю, что произошло. Был в 90-х, у себя в особняке, братва рядом, Вера... А потом - темнота, и вот я здесь.

Мысли Петра: «Вера. Опять Вера. Вылетело само. Не надо. Не думай. Эта девка смотрит на меня как на чокнутого. Лучше думай, как выжить».

- Охренеть, - выдыхаю я, всё ещё держась на безопасном расстоянии. - Слушай, дядя, ты либо реально сбежал из психушки, либо... ну я хз. Как тебя звать-то хоть?

- Пётр, - отвечает он. - Пётр Карасёв.

- Пётр... - Улыбаюсь я, и мне хочется рассмеяться, потому что в нашем времени принято людей Оливиями, Стефаниями да Марками называть.

- Карасёв? - фыркаю я, несмотря на всю странность ситуации. - Прикольно. А я Мэри.

- Мэри, - повторяет он, будто пробует имя на вкус. - Странное имя.

- Нормальное имя, - обижаюсь я. - Международное. Ладно, Петь, допустим, я поверила, что ты не псих. Допустим. Че дальше делать будем?

Он оглядывается по сторонам. Вечерний город, неон вывесок, странные машины, люди с телефонами.

- Не знаю, - честно признаётся он. - Документов нет. Денег нет. В 90-е дороги нет. Я даже не знаю, где я, блядь, нахожусь.

- В Москве, - говорю я. - 2026 год. Если ты не в курсе.

- Москва? - он щурится. - А че она такая... стеклянная?

- Ну, типа будущее, - пожимаю я плечом, оглядывая его с ног до головы. - Ты как сюда попал?

- Не знаю, - он трёт лицо руками. - Был в 90-х, а теперь... - он оглядывается на стеклянные высотки, на припаркованный рядом Тесла, на мой телефон.

Я смотрю на него. Красивый. Татуировок нет, но есть харизма. И плащ - реально крутой, ретро. Тонкий заострённый нос, и эти серые глаза.

- Слушай, - говорю я, и он вздрагивает. - Если ты реально из 90-х - добро пожаловать в ад. Тут интернет, соцсети, и люди с ума сходят по-другому.

- Ладно, - я встаю, отряхиваю джинсы. - Пошли ко мне. Переночуешь, а там разберёмся. Только уговор: пистолет спрячь, если он у тебя есть, на людей не кидайся, и если увидишь что-то необычное - не дёргайся, объясню.

Он смотрит на мой айфон.

- Это че, такая рация?

- Типа того, - улыбаюсь я. - Пойдём. В 2026 весело. Обещаю.

Мысли Петра: «Рация... Тоже мне. И как она в эту коробочку говорит? Ладно, потом разберусь. Вера бы сейчас... Бля, Карась, отстань от себя. Веры нет. Есть эта, с синими волосами. И она тащит меня к себе. Не боится. Странная. Но мне... мне нравится».

Он встаёт, идёт за мной, оглядываясь по сторонам, как ребёнок.

- Мэри, - говорит он. - А у тебя татуировки... че они значат?

- Долгая история, - отвечаю я. - Может, расскажу как-нибудь.

И мы идём в мою квартиру.

Заходим в подъезд. Лифт - обычный, панельный, с зеркалами в полный рост и запахом чьих-то духов. Я нажимаю кнопку своего этажа, и кабина плавно ползёт вверх.

Мысли Мэри: «Охренеть... Он чертовски привлекательный. Эти серые глаза, тёмные кудри... этот плащ... Я бы тут с ним прямо в лифте...»

Я оглядываю его с ног до головы, даже не пытаясь скрывать интерес. Взгляд задерживается на плечах, на руках, на этой усмешке, которая так и просится, чтобы её засосали прямо в этом лифте.

Он замечает. Усмехается шире, своей улыбкой Чеширского кота.

Мысли Петра: «Чего уставилась? Смотрит так, будто раздевает. У нас такие бабы сразу бы получили по губам за такой взгляд. Но эта... эта не из наших. Вера бы... Стоп. Хватит. Веры нет. Есть эта веснушчатая и этот странный мир. И глаза у неё... зелёные, что ли? Или серые? Бля, Карась, ты чего вглядываешься? Она просто девка с татуировками. Но красивая. Ладно. Молчи».

- Чего смотришь? - спрашивает низким голосом.

- Да так, - пожимаю я плечами, но щёки предательски краснеют. - Просто... у тебя плащ прикольный. Раритет. И глаза у тебя серые, как у меня.

Мы смотрим друг на друга молча, и что-то электризуется. В «Монстрах на каникулах» называли это Дзынь. И я после просмотра этой франшизы называла это Дзынь.

Лифт наконец останавливается.

Мы заходим в квартиру. Уютная - постеры с актёрами и аниме на стенах, полки с разными интересностями, разбросанные подушки, на диване плед с динозаврами из мира Юрского периода, картина с тиграми. Тёмно-синие обои, серый ламинат и метла на стене.

- Ты дворником работаешь? - спрашивает Карасёв, выгибая бровь и смотря на меня каким-то странным взглядом с насмешкой. - Тигры красивые. Я тоже люблю тигров.

- Ага, дворником. - Я скидываю кроссы. - Плащ вон туда повесь, - киваю на вешалку у двери. - Руки помыть - ванная там, - показываю налево.

Он снимает плащ - медленно, смакуя процесс. Под ним оказывается простая чёрная рубашка, обтягивающая торс.

- Иди уже, - машу я рукой. - Я чай пока сделаю.

Мысли Мэри: «Сука, какой красивый...»

Он уходит в ванную. Я лечу на кухню, включаю чайник, мечусь между шкафчиками, пытаясь успокоиться.

Мысли Мэри: «Спокойно, Мэри. Это просто какой-то мужик из 90-х. Психованный, с бешеными глазами, но просто мужик. Ага, просто...»

Он выходит из ванной, садится на стул, который я ему указала. Сидит ровно, как нашкодивший школьник, и оглядывает кухню с нескрываемым любопытством.

- Чай будешь? - спрашиваю я, заваривая заварку в любимой кружке с Ведьмаком. - Тебе покрепче?

- А что есть покрепче? - оживляется он.

- Виски есть, коньяк, - пожимаю я плечами. - Но сначала поесть надо. Ты, наверное, голодный.

Я ставлю перед ним тарелку с печеньем, открываю холодильник.

- Я не очень заботливая, если честно, - признаюсь я, доставая яйца. - Так что максимум - яичницу могу сварганить, если не спалю. Нормально?

- Нормально, - кивает он, но смотрит не на яйца, а на меня. На мои татуировки, на цветные волосы, на то, как я двигаюсь по кухне.

Мысли Петра: «Красивая. Интересная. Волосы эти синие. Грудь большая... Высокая. И фигура... Вера была другая. Не такая. Вера была маленькая... Стоп. Не думай. Веры больше нет. Ладно, Карась, не смотри. Ты не для этого сюда попал. Но она... она как огонь. Синий такой. Тянет. Бля».

- Чего уставился? - спрашиваю я, разбивая яйца на сковородку.

- У тебя... это, - он кивает на мои руки. - Че это за рисунки? Много.

- Татуировки, - отвечаю я, помешивая яичницу. - Девятнадцать штук. Каждая со смыслом. Вот это Хаку, это косатки, это лиса, танцующая на одной ножке, это львы из «Короля Льва» - целый прайд, Тоторо, Твитти и Сильвестр, Беззубик, Стич, Пегас, енот, далматинцы, котёнок Гав... - я перечисляю, не оборачиваясь. - Долго рассказывать.

- А это че? - он показывает на ключицу, оттуда выглядывают татуировки лисиц по обе стороны.

- А это, - я оборачиваюсь и улыбаюсь загадочно, - не твоего ума дело.

Он усмехается. В серых глазах - огонь, который способен спалить дотла весь город.

- Ты интересная, Мэри, - говорит он. - Странная, но интересная.

- Спасибо, - фыркаю я. - Я знаю. Ешь давай.

Я ставлю перед ним тарелку с яичницей, себе наливаю чай, сажусь напротив.

- Рассказывай, Пётр Карасёв, - говорю я, отпивая из кружки. - Как ты из 90-х в 2026 попал? Только без бреда, по-человечески.

- Не знаю. Стоял на кухне, и вот я здесь.
Мысли: Ага, блядь, щас я тебе всё выложу.

Он рассказывает мне то, что он Авторитет, про бизнес, но без лишнего про братву, про то, что любил девушку, которая его предавала. Но, конечно же, о самых важных деталях умолчал.

Пока он ест, я достаю свой айфон, кладу на стол экраном вверх. Он смотрит на него, жуя яичницу.

- Это че, та самая рация? - спрашивает он с набитым ртом.

- Телефон, - поправляю я. - Смотри.

Я включаю камеру, навожу на него и нажимаю запись. Он видит себя на экране - жующего, с подозрительным прищуром.

- Это... это я? - он замирает. - Как ты... как он... Демоны... как это работает?

- Магия, - усмехаюсь я. - В 2026 всё так работает. Хочешь, могу сфоткать тебя и отправить в интернет. Будешь звездой. - Я ухмыляюсь.

- Чего? - он щурится. - Интернет? Это че, сеть такая? Я слышал, в Америке что-то такое...

- Сетка, - киваю я. - Только тут все в ней сидят поголовно. Добро пожаловать в будущее, Пётр Карасёв.

Мысли Петра: «Телефон... Магия... Интернет... С ума сойти. Эта с синими волосами и смешным телефоном. Не боится. Странная. Но мне... мне это нравится».

Я показываю ему ещё несколько функций - как листать ленту, как смотреть видео. Натыкаюсь на ролик с котом, который играет на пианино. Он смотрит с открытым ртом.

- Кот... на рояле играет? - он трясёт головой.

- Ага, - смеюсь я. - И это ещё цветочки.

Он доедает, я убираю тарелки. Телефон он больше не трогает - смотрит на него с подозрением, как на бомбу.

- Ладно, с этим потом разберёмся. А пока - переодеваться надо.

Я встаю, иду в комнату, роюсь в шкафу. Достаю шорты чёрные, короткие, с лисичками и широкую футболку с Геральтом и Плотвой. Возвращаюсь на кухню.

- Петь, - кидаю в него вещи. - У меня тут осталась одежда от бывших. У тебя вариантов мало, так что надевай. И не смотри так, футболка с Пикачу - это классика.

Он ловит вещи, смотрит на футболку с недоумением:

- Пика... кто?

- Пикачу. Покемон.

- Кто?

- Жёлтая электрическая мышь.

Он смотрит на меня так, будто я сказала, что земля плоская.

Мысли Петра: «Электрическая мышь? Они тут что, с ума посходили? Мышей с розетками скрещивают? Серьёзно? Мне, криминальному авторитету, футболку с электрической мышью? Ладно, - выдыхает он. - Лишь бы не розовое».

- Давай, переодевайся. Ванная там, - киваю.

Мысли Мэри: «Можешь и при мне...»

Он уходит. А я падаю на диван.

Через пять минут выходит. И я... подвисаю.

Пётр Карасёв в шортах - это зрелище. Высокий, с широкими плечами, с этими бешеными серыми глазами. Но теперь я вижу его татуировки. Потому что футболку этот мудень решил не надевать.

На спине - две СВД на плечах, чёрная с косой, под пупком змея.

Смерть серьёзно? Ты бы блять ещё руны набил. Прижимая руку к своему лицу говорю я.

Мысли Мэри: «Бля. Просто бля. Автоматы на плечах. Змея под пупком. И этот взгляд... Он знает, что красивый. И пользуется этим. Но я не поведусь. Я не поведусь. Я... бля, поведусь...

- Ну чего смотришь? - усмехается он. - Не нравится?

- Нравится, - выдыхаю я. - Очень даже.

Он садится рядом на диван. Я чувствую его запах - какой-то странный, не современный. Другой.

А что руны и смерть плохо?

Очень плохо, как и оружие, говорю я.

Ты очень странная синевласка.

- А это у тебя что? - он кивает на стены.

- А, это... - я обвожу рукой комнату. - Моё царство.

На стенах - огромные рисунки покемонов. Пикачу, Чаризард, Мьюту - всё в цвете, ярко, безумно. На шкафу - нарисованные косатки, прыгающие из волн. На полках - книги, свечи, колоды Таро. Много колод. Штук десять-пятнадцать точно.

- А это? - он подходит к полке, берёт в руки одну из книг. - «Книга таинств»? - читает он. Листает.

Я подрываюсь, вырываю книгу и захлопываю:

- Руки убрал.

- Ты че, ведьма, что ли? - складывает два плюс два. - Сложить два плюс два было несложно.

- Ага, - киваю я, не моргнув глазом.

Я никогда не скрывала этого, даже когда знакомилась с кем-то на Винчике, всегда рассказывала про свою нишу. Так честно. Так правильно.

Он замирает. Поворачивается ко мне медленно, как в замедленной съёмке.

- Чо? - переспрашивает он. Брови домиком ползут наверх, в глазах полный ахуй.
Мысли: ЧЁ??? ЧЕГО БЛЯ???

Я встаю, подхожу к нему. - Ведьма я, Петь. Настоящая. Карты Таро, свечи, заклинания. Видишь, тетрадей сколько. - Я показываю на полку шкафа, где лежит десять тетрадей. - Я их все заполнила практиками, но всё ещё учусь.

Цитата автора: когда мастер пришёл ко мне переустановить роутер, он тоже охерел 😄😄😄

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом переводит взгляд на портреты на стене.

Мысли Петра: «Ведьма... Поэтому не напугалась незнакомого мужика притащить домой? Поэтому не боится? Поэтому смотрит так... как будто видит меня насквозь? Вера бы... Нет. Не надо. Вера далеко. А эта - здесь. И она... она другая. И это... это интересно».

- А это кто? - кивает на фото.

- Актёры. Красивые, правда?

- На меня похож. Тыкает он пальцем в плакат Йена из бесстыжих.
Цитата автора: уловили иронию?)

- Ага, - усмехаюсь я. - Есть немного.

- А этот кудрявый?

- Глеб, «Три Дня Дождя», - не отрываясь от телефона, говорю я.

Он молчит. Потом вдруг усмехнулся.

- Ведьма, значит... А можешь меня обратно отправить? В 90-е?

- Могу попробовать, - пожимаю я плечом. - Но не факт, что получится. И не факт, что ты захочешь возвращаться, когда узнаешь, что тут есть.

Мысли Мэри: «Конечно, блядь, не могу. Я же не в сериале про Зачарованных».

- И что же тут есть? - щурится он.

Я подхожу ближе. Очень близко. Смотрим друг другу в глаза.

- Я, - отвечаю я просто. - И мои девятнадцать татуировок. И моя магия. И моя кухня с яичницей. И моя кровать, между прочим, тоже очень удобная. - Я улыбаюсь, морща свой курносый носик.

Он сглатывает. Я вижу, как в его серых глазах загорается знакомый огонёк.

- Ты со мной играешь, Мэри? - спрашивает он низко. Тон хищный.

- Играю, - соглашаюсь я. - И мне это нравится. Люблю играть.

Тишина. Только дыхание. И стук двух сердец, которые, кажется, этим вечером забились в унисон.

Я смотрю на него, и внутри всё кипит. Этот мужик из 90-х с бешеными серыми глазами и татуировками автоматов на спине - он реально заводит. Но я не какая-то там шлёндра. Мне нужна история. Романтика. Чтобы не просто раз, а чтобы сердце ёкало.

- Петь, - говорю я, глядя ему в глаза. - Ты можешь лечь со мной. Но не приставать. Просто лечь. Просто быть рядом. Договорились?

Он застывает. В его голове - каша.

Мысли Петра: «А я не умею, блядь, не приставать... Я умею только брать. Жёстко. Сразу. По-своему. А тут - просто лечь? Это как? И ведь нравится она мне. С первого взгляда, блядь. Как дурак стою. Вера... Вера была другой. С ней всё было иначе. А эта... эта не даёт с порога. И мне это... нравится. Не, Карась, ты чего? Ты вообще не про это. Ты про кровь и порох. А она... она про свечи и карты. Но тянет. Как магнитом».

- Ты чего, Мэри? - ровно выдыхает он. - Я не умею просто лежать.

- Научишься, - усмехаюсь я.

Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом кивает - медленно, неохотно, но кивает.

Мы ложимся под одеяло. Точнее, я ложусь, подминая под себя одеяло.
- Сейчас лето. Не замёрзнешь.
Я чувствую его тепло, его запах, его напряжение. Он лежит как струна, боясь пошевелиться. Руки сжаты в кулаки, глаза в потолок.

Я включаю телевизор. Там идёт «Беременна в 16». Какая-то девчонка орёт на своего парня, потому что он занимался угоном трёхсот машин.

- Это че за хрень? - удивляется Карась.

- Реалити-шоу, - объясняю я. - Тут про то, как подростки залетают и не знают, что делать.

- И че, это смотрят? - он в шоке.

- Ага, - киваю я. - И угарают.

Мы смотрим дальше. Через пять минут я уже ржу в голос над тем, как Гриша спрашивает у Софы: «А две полоски - это два ребёнка или один?»

Карасёв сначала не понимает, но потом до него доходит, и он тоже начинает усмехаться.

- Ну и придурок, - говорит он про героя.

- А то, - соглашаюсь я.

Мы обсуждаем, угараем, прикалываемся над неадекватностью персонажей. Он расслабляется. Напряжение уходит.

Мысли Петра: «Странная. Смеётся над какой-то хернёй. Но смех у неё... настоящий. Не как у тех баб, которые улыбались мне в лицо, а за спиной гадости шептали. Вера... Вера так не смеялась. Вера смеялась редко. А эта - легко. Как будто ничего не боится. Или боится, но не показывает. Мне это... нравится. Бля, Карась, ты пропал».

Я чувствую, как его рука - осторожно, будто боясь спугнуть - ложится мне на плечо.

- Так можно? - шепчет он.

Меня это напрягает. Не люблю, когда меня трогают те, с кем я мало контактировала.

- Нет, - отвечаю я, и он убирает руку.

Мысли Петра: «Убрал. Опять убрал. Потому что она сказала. Почему? Потому что она не Вера. Потому что с ней... с ней по-другому хочу. И мне это... странно. Но я не хочу её пугать. Не хочу, чтобы она смотрела на меня как на монстра. Хотя я и есть монстр. Но она этого не знает. Или знает? Она ведьма. Может, видит? Неважно. Я... я не трону. Пока».

Я засыпаю первой. Уткнувшись носом ему в плечо, чувствуя его тепло, его дыхание.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его бешеных серых глазах появляется что-то новое. Что-то, чего он сам не понимает.

Мысли Петра: «Ведьма... Веснушки на носике, под глазами. Милая. Странная ты, Мэри. Но похоже, хорошая. И нравишься ты мне, блядь. С первого взгляда как обухом по башке моей дурной. Как дураку. Не надо бы мне этого, но... похер».

Он вдохнул - ваниль. Сладкая, тёплая, уютная. Не сирень. Сирень была острой, пьянящей, опасной. Сирень была Верой. А ваниль - Мэри. И он поймал себя на том, что не может решить, какой запах ему нравится больше. Оба были нужны. Оба были... частью его. Просто в разных жизнях. И от этого открытия внутри что-то сжалось. Он не хотел выбирать. Он хотел... всё. Сразу. Как всегда.

Он гладит меня по волосам - осторожно, будто боится разбудить.

Мысли Петра: «Пахнет ванилью... Вкусно. Не как Вера. Вера пахла сиренью. Другой запах. Но этот... этот тоже нравится. Бля, Карась, ты сравниваешь. Не надо. Не сравнивай. Просто... просто будь здесь».

Я сонно говорю:

- Я не давала разрешения.

И скидываю его руку.

Мысли Петра: «Сука... Какая же ты сука. Не дала разрешения. А я и не спрашивал, блядь. Всегда брал без спроса. Зажал бы прям щас тебя тут. Волосы твои эти синие... Карасёв, тормози себя».

Он сам не замечает, как засыпает.

Он смотрел на неё - и чувствовал, как внутри что-то отпускает. Не контроль. Не власть. Что-то другое. Покой. Он не знал, что это такое. В его мире не было покоя. Только война, только кровь, только бесконечная гонка за тем, чего нельзя удержать. А здесь, в этой чужой квартире, с этой странной ведьмой, было... тихо. И он не хотел, чтобы это заканчивалось. Он закрыл глаза. И впервые за долгое время - просто спал. Без кошмаров. Без Пиковой дамы. Без всего.

А в комнате тихо. Телевизор бормочет что-то про очередную серию. За окном - ночной город, неон, 2026 год.

И два человека, которые нашли друг друга в самой странной из всех возможных вселенных.

Карась просыпается резко, дрёма ещё не спала, он пытается набрать в руке номер Апреля. Осознаёт, что он не в 90-х.

Я тяну его вниз.

- Спи давай. Бурчу я.

Он ложится и засыпает.

Комментарий автора: Писала эту главу и будто бы переживала заново, как влюбилась в Масю. Он тоже был непростой, и я его потащила домой 😄 биполярное расстройство иногда творит странные вещи. А гиперфиксация на человеке - не менее опасная штука.

Тг канал - Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.