Азарт
Привет, дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся, чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
Ночь. Казино «Яр».
Вера заходит в зал — и сразу чувствует этот запах: дорогой парфюм, смешанный с потом азарта, табачный дым, звон фишек и приглушённый гул голосов. Люминесцентные лампы под потолком, зелёное сукно столов, полуголые официантки с подносами.
За одним из столов — сам Бесо. В дорогом костюме-тройке, лысый, с золотыми перстнями на пальцах и сигарой в зубах. Увидев Веру, расплывается в улыбке.
— Вера! — машет он. — Какими судьбами? Решила испытать удачу?
Рядом с ним двое его людей — здоровые братки с каменными лицами. За соседними столами — разномастная публика: местные авторитеты, мелкие шулеры, парочка разодетых женщин.
— Садись, — кивает он на место за столом. — Сыграем? Или просто посмотреть пришла?
Официантка подлетает с подносом.
— Что будешь? — спрашивает Бесо. — За мой счёт, конечно.
На Веру уже косятся. Кто с интересом, кто с опаской. Слухи о ней ходят разные. Кто-то базарит, что она — правая рука Карася. Кто-то — что сама по себе, на вольных хлебах.
За одним из дальних столов мелькает знакомое лицо. Кажется, Холодов? Или показалось?
— Бесо, — раздаётся вдруг голос из-за спины. — А ты не говорил, что у тебя такая гостья.
Вера оборачивается. Перед ней стоит высокий мужчина в добротном пальто, с холодными глазами и цепким взглядом.
Воздух вокруг накаляется. Игра начинается.
Мысли Веры текут холодно и расчётливо, как вода в горной реке. Она окидывает взглядом зал — Бесо с его золотыми перстнями, другие игроки с хищными улыбками, несколько шкафов по углам, шепчущихся дам.
«Опасные, блядь, люди... — проносится в голове. — Но я здесь сегодня отдыхаю. Тронет кто — глотку перережу, и никто не пикнет. Они знают. Хотя... очень влиятельные. Шумиха потом будет. Нужно держать с ними ухо востро».
Вера кидает фишки на стол. Крупье, лысоватый мужик с усами, профессионально мешает карты. Раздача.
— Ваша ставка, мадам? — интересуется он.
Вера сдвигает стопку фишек в центр. Сумма небольшая — для разминки, для настроения.
Карты ложатся красиво. Дама, король, туз. Блэкджек.
— Выигрыш, — объявляет крупье, пододвигая к ней фишки.
Вера усмехается, забирая выигрыш. Мелочь, а приятно.
— Везёт новичкам, — раздаётся голос слева.
Поворачивает голову. За соседним столиком сидит Холодов. Седой, с той самой хитрой улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего. Рядом с ним — Сергей, его молодой помощник, наглый, смотрящий на Веру с плохо скрываемым интересом.
— Красивая игра, Вера, — вдруг говорит он громко, чтобы все слышали. — А слабо сыграть по-крупному?
В зале повисает тишина. Все смотрят на Веру. Бесо щурится, крупье замирает.
— Я здесь отдыхаю, — спокойно отвечает Вера. — Крупные игры — в другой раз.
— Боишься? — усмехается Холодов.
— Опасаюсь, — поправляет Вера. — Дураков, которые не умеют проигрывать.
Он бледнеет. Шкафы за его спиной напрягаются. Но Бесо встаёт, разряжая обстановку:
— Господа, в моём заведении все равны. Вера, Роман Максимович, предлагаю тост за честную игру.
Официантки разносят бокалы. Вера берёт свой, смотрит на Холодова в упор.
— За честную игру, — произносит она ледяным тоном.
Он выдавливает улыбку, чокается.
Напряжение спадает, но Вера знает — это только начало. Сегодня она отдыхает, а завтра... завтра всё продолжится.
---
Вера накидывается на игру. Играет. И пьёт.
И это играет с ней очень злую шутку.
Азарт — штука опасная. Особенно когда ты расслабляешься, думая, что контролируешь ситуацию. Особенно когда алкоголь притупляет чувство опасности. Особенно когда вокруг — хищники, которые только и ждут, когда ты оступишься.
Вера играет. Карты идут то хорошо, то плохо. Она отыгрывается, проигрывает, снова ставит. Фишки летают по столу, крупье смотрит с беспристрастным лицом, а вокруг — тишина. Только звон фишек и её дыхание.
— Ещё, — бросает Вера, пододвигая очередную стопку.
Бесо наблюдает из-за стойки, попыхивая сигарой. Холодов усмехается.
— Рисковая вы девушка, Вера, — замечает он.
— Я привыкла рисковать, — отвечает Вера, не глядя.
— Риск, Вера, был, когда ты мою папку утащила, — скалится он, затягиваясь сигарой.
Карты открываются. Её — против его. Проигрыш.
Тишина.
Вера смотрит на расклад и понимает: проиграла. Крупно. По-крупному.
Холодов улыбается. Широко, довольно, как кот, сожравший сметану.
— Что ж, Вера, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Вы мне должны. Очень крупную сумму.
Вера молчит. В голове — звон пустоты. Алкоголь уходит, оставляя только холодную ясность.
— Сколько? — спрашивает она ровно.
Он называет цифру. У Веры холодеет внутри.
— Срок — месяц, — продолжает он. — Иначе... ну, вы понимаете. Долги надо отдавать.
---
Холодов провожает Веру из казино. Она садится с ним в машину.
— Значит так, Вера, — голос Романа Максимовича звучит ровно, без эмоций, как у человека, который привык, что ему не отказывают. — Долг я тебе спишу. Но ты теперь работаешь на меня.
Холодов сидит на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Вера смотрит в окно.
— Значит так, Вера. Долг я тебе спишу. Но ты теперь работаешь на меня.
Вера поворачивает голову, смотрит на него в упор:
— Роман Максимович, вы кое-что забыли. Папка. Она всё ещё существует. И она не у меня — у человека, которому я доверяю. Если со мной что-то случится...
Холодов усмехается. Не нервно — спокойно, как человек, который ждал этого вопроса.
— Лёва Штейн? — он качает головой. — Вера, Лёва — деловой человек. Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Так что твоя папка... — он делает паузу, — больше не твоя.
Вера замирает. Внутри — звенящая тишина.
— Блефуете.
— Проверь, — он пожимает плечами. — Позвони ему. Если дозвонишься.
Вера сжимает кулаки. Телефон в кармане молчит. Она не звонила Штейну уже несколько недель.
Вот только звонок Штейну — с того момента, как Вера достаёт телефон.
Вера сжимает кулаки. Телефон в кармане молчит. Она не звонила Штейну уже несколько недель.
Холодов смотрит на неё, улыбается уголком губ:
— Что, не звонишь? Боишься услышать правду?
Вера медленно достаёт телефон. Находит контакт «Лёва Штейн». Палец зависает над кнопкой вызова. Сердце колотится где-то в горле.
Нажимает. Включает громкую связь.
Гудки. Один. Второй. Третий. Четвёртый.
Холодов даже не смотрит на неё — поправляет перстень на пальце. Уверен.
Пятый гудок. Шестой.
Вера уже хочет сбросить, но вдруг — щелчок.
— Алло.
Голос Лёвы Штейна. Хриплый, уставший, но его.
Вера выдыхает. Холодов чуть заметно напрягается, но лицо держит.
— Лёва, это Вера.
Пауза. В трубке — дыхание.
— Вера, — голос Штейна звучит странно. Не удивлённо. Скорее... виновато? — Я ждал твоего звонка.
У Веры внутри всё обрывается.
— Ждал? — переспрашивает она. — Значит, Холодов не соврал. Ты продал папку.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
— Вера, послушай... — начинает он.
— Продал, — перебивает она. Голос ледяной. — Ты, сука, продал мой единственный козырь. Ему. — Она кивает на Холодова, даже не глядя в его сторону.
— У меня не было выбора, — голос Штейна звучит глухо. — Он предложил то, от чего я не мог отказаться. Ты же знаешь, как это работает. Ты сама так работала.
Вера молчит. Смотрит в одну точку. В груди — звенящая тишина.
— Что он тебе дал? — спрашивает она тихо.
— Неважно, — отвечает Штейн. — Это уже не имеет значения. Папки у меня больше нет.
Он кладёт трубку.
— Вот видишь, — Холодов улыбается. — Ты умная девочка, Вера. Не надо было оставлять такой козырь без присмотра. А теперь... теперь работаешь на меня.
Вера смотрит в окно. Ночь, фонари, пустые улицы. Внутри — мороз по коже.
— Жить, Вера, тоже будешь у меня, — продолжает он. — В отдельном крыле. Комфортно, безопасно. Я тебя не трону — не бойся. Ты меня знаешь. И братве своей скажу, чтобы держались подальше.
Он замолкает, давая информации улечься.
— Мне нужна наёмница такая, как ты. Профессиональная, хладнокровная, без лишних вопросов. И, — он усмехается, — с такими связями. Карасёв, своё ОПГ, Флора Борисовна... Ты в центре событий. Это бесценно.
Вера молчит. Просто смотрит в окно.
— Возражения есть? — спрашивает он.
— А если откажусь? — тихо говорит Вера.
— Откажешься? — он улыбается. — Тогда долг. Месяц. Или найду способ напомнить, что должники в этом городе долго не живут. Выбирай.
Вера поворачивает голову, смотрит на него. Взгляд — лёд.
— Сергей, — командует Холодов. — Поехали. Вера, за нами.
В голове — каша.
«Ну что, Вера, — думает она. — Доигралась».
Где-то в городе Карась сходит с ума, Киса ждёт, Апрель переживает. А Вера едет в неизвестность. К новому «работодателю».
Ставки растут.
Они приезжают в особняк.
Вера следует вслед за Холодовым. Заходит в свою комнату. Голод её сегодня точно не мучает. Приводит себя в порядок, раздевается и ложится спать.
Стук в дверь.
— Вера, — голос Сергея, молодого помощника, наглый, самоуверенный. — Роман Максимович просит вас спуститься вниз. Ужин.
Вера молчит.
— Слышите? — он стучит громче. — Не заставляйте ждать.
— Иду, — бросает она коротко.
Одевается быстро — джинсы, футболка, плащ накидывает на плечи. Нож и ТТ оставляет в комнате — здесь они бесполезны.
Спускается вниз. Гостиная поражает роскошью — мрамор, позолота, хрусталь. За длинным столом сидит Холодов. Рядом — Сергей. И ещё двое мужчин в недешёвых костюмах.
— А, Вера, — улыбается он. — Присаживайтесь. Голодны?
— Не особо, — отвечает Вера, садясь на свободный стул.
— Это плохо, — кивает он. — Голодные люди хуже соображают. А нам сегодня нужно кое-что обсудить.
Он делает знак, и официант разливает вино по бокалам.
Ужин тянется медленно. Мясо, запечённое с травами, овощи гриль, соусы в серебряных соусниках. Холодов ест аккуратно, с достоинством человека, привыкшего к хорошей кухне. Сергей то и дело косится на Веру, но молчит. Двое других мужчин — какие-то его партнёры или советники — тоже держатся в тени.
«Жрать хочется не от этого, а от нервов, — думает Вера, ковыряя мясо вилкой. — Сейчас бы картохи с мясом, как Апрель готовит, а не эти цацки».
— Вкусно? — спрашивает Холодов, поднимая бокал.
— Сойдёт, — отвечает Вера.
— Сойдёт, — усмехается он. — Ты всегда была разборчивой. Помню, как в первый раз ко мне пришла. Даже чаю не выпила.
Вера замирает. Он что, решил поностальгировать?
— Молодая, дерзкая. Смотрела на всех волчонком. А я думал: съест она их или съедят её.
— Как видите, не съели, — сухо отвечает Вера.
— Не съели, — соглашается он. — И Флора тебя не сломала. И Карась не сломал. А он пытался, я наслышан.
Вера молчит, делая глоток вина.
— Я тогда тебя запомнил, — говорит он, глядя на Веру поверх бокала. — Таких мало. Которые гнутся, но не ломаются. Или ломаются, но собирают себя заново. Это дорогого стоит.
— К чему вы клоните, Роман Максимович? — Вера смотрит на него в упор.
Он усмехается, ставит бокал.
— К тому, что я рад, что ты теперь снова со мной. Работали же когда-то. Хорошо работали. Ты мне тогда пару вопросов закрыла... — он задумывается, потирая перстень.
— Я тебе предлагаю крышу, дом, работу. И никаких унижений. Только бизнес. Чистый, понятный.
— Ничего чистого в вашем бизнесе нет, — усмехается Вера.
— Как и в твоём, деле, — парирует он. — Но мы же как-то живём.
Он поднимает бокал, предлагая чокнуться. Вера медлит секунду, потом поднимает свой.
— За старое знакомство, — говорит он. — И за новую работу.
Вера чокается, но не пьёт. Только смотрит на него. Он тоже не пьёт. Смотрит на неё. В глазах — спокойная уверенность. Он знает, что она никуда не денется.
Сергей за его спиной усмехается. Двое других делают вид, что поглощены едой.
— Вера, — Холодов отставляет бокал, становится серьёзным. — Я не враг тебе. И никогда не был.
— Чего сейчас от меня требуется? — прямо спрашивает Вера.
— Пока — ничего сложного, — он улыбается. — Привыкнуть. Осмотреться. Отдохнуть пару дней. А потом... — он делает паузу, — потом поговорим о делах. О серьёзных делах.
Он поднимается из-за стола, давая понять, что ужин окончен.
— Сергей проводит тебя в комнату. Если что-то понадобится — обращайся к нему. Он в курсе, что ты теперь — наш ценный сотрудник.
Сергей кивает, но на его лице нет ни капли уважения. Только наглое любопытство.
Вера встаёт, кивает Холодову.
— Спокойной ночи, Роман Максимович.
— Спокойной ночи, Вера. Завтра поговорим.
Вера разворачивается и идёт к выходу из гостиной. Сергей следует за ней, слишком близко, почти дышит в затылок, сверля взглядом.
— Один выпад в мою сторону, Серёжа, и мой чёрный ТТ с изумрудами размажет твои мозги по стенке, — не оборачиваясь, с ледяным спокойствием сказала она.
— Комната ваша на втором этаже, — говорит он, нервно сглотнув, когда они поднимаются по лестнице. — Если что, я рядом. В любой момент можете позвать.
— Вряд ли понадобится.
— Ну, как знаете, — тянет он.
Они доходят до двери. Вера открывает её, заходит внутрь.
— Спокойной ночи, Вера, — бросает Сергей и уходит, насвистывая что-то себе под нос.
Вера закрывает дверь, прислоняется к ней лбом.
Старые времена. Другая жизнь. Когда Вера была просто наёмницей без прошлого и без будущего. Когда ещё не знала ни Петю, ни боли, ни этой чёртовой любви, которая сломала всё.
Вера проходит к кровати, падает на неё, не раздеваясь. Смотрит в потолок.
В доме тихо. Только где-то внизу ещё слышны голоса — Холодов с кем-то говорит. О чём? О ней? О делах? О том, что будет завтра?
Вера закрывает глаза. Спать не хочется. Хочется домой. Но дома теперь нет. Есть только эта комната. И новый «хозяин». И долг, который она сама себе создала.
«Ну что, Вера, — думает она. — Добро пожаловать в новую жизнь. Посмотрим, что из этого выйдет».
Где-то за окном шумит город. Её город. Который теперь стал чужим.
Глаза закрываются. Вера проваливается в сон.
---
Вспышка. Подвал. Холод, сырость, запах плесени и крови. Наручники на запястьях, руки заведены за спину. Она сидит на бетонном полу, прислонившись спиной к батарее.
— Ты теперь моя, — голос Пети, хриплый, чужой. — Собственность.
Его руки на её шее, сжимают, не дают дышать. Она хрипит, пытается вырваться, но он сильнее.
— Нравится? — усмехается он, ослабляя хватку. — Нравится, когда я тебя ломаю?
Она не отвечает. Только смотрит. В его глаза — пустые, холодные, страшные.
Вера дёргается, просыпается. Сердце колотится, в ушах — звон. В комнате тихо, только часы тикают. Она выдыхает, трёт лицо. Руки трясутся.
— Сон, — шепчет Вера. — Просто сон.
Закрывает глаза снова.
Вспышка. Ванная. Вода льётся из крана, пар клубится, зеркало запотело. Она стоит раком на мокром кафеле, руки вывернуты за спину. Он наматывает локоны на кулак, окунает с головой в ледяную воду.
— Дыши, — шепчет он. — Дыши, сука.
Она задыхается, бьётся, но он не отпускает. Даёт глотнуть воздуха, и снова вбивает лицом в воду.
Вера резко садится на кровати, хватается за горло. Воздуха не хватает, лёгкие горят. Она дышит часто-часто, как тогда, в ванной. Как тогда, когда он топил её.
— Нет, — шепчет Вера. — Нет, не надо.
Вспышка. Лес. Яма. Земля сырая, холодная, прилипает к коже. Она лежит на спине, смотрит на небо, на звёзды, которые не хотят гаснуть. Он наваливается сверху, придавливая к сырой земле, тяжёлый, огромный. Рукоять ножа входит вместе с ним.
— Моя, — хрипит он, засаживая по самые гланды. — Смотри на меня! Глаза открой, сука.
Она открывает. Смотрит в его бешеные глаза, в зрачки, расширенные до черноты. И ничего не чувствует. Только боль.
Вспышка. Зеркальная комната. ТТ. Подвал. Колючая проволока.
Вера просыпается с криком, сминая простынь. Решив, что сегодня уже больше не ляжет спать. Сползает с кровати, идёт к окну, открывает. Ночной воздух врывается в комнату, холодный, сырой. Она вдыхает, жадно, глубоко, пока сердце не успокаивается. Курит.
Мысли: Так вот почему тело тебя не подпускало, ублюдок...
Вера падает на колени у окна, сжимает голову руками. В ушах — его голос: «Моя. Моя. Моя. Вера». Перед глазами — его лицо, его руки, его тело. И пустота. Та самая, которая остаётся после того, как тебя сломали.
Она стояла на коленях — и чувствовала, как дрожит каждая клетка. Тело помнило всё. Каждое прикосновение. Каждый удар. Каждый вдох, который он не давал сделать. Разум ещё сопротивлялся, цеплялся за остатки гипноза, как за спасательный круг. Но тело кричало: «Вспомни! Вспомни!». И она не могла больше игнорировать этот крик. Потому что он был её. Всегда был её. Просто она разучилась слушать.
— Нет, — шепчет Вера. — Нет, Петя. Нет.
Но он не слышит. Он там, в прошлом, в этом доме, в этой комнате, в её голове.
Вера встаёт, идёт в ванную, открывает кран. Холодная вода льётся на руки, на лицо, на шею. Она смотрит на себя в зеркало. Красные глаза, размазанная тушь, синяки под глазами. Следы прошлого, которые не проходят.
— Что ты со мной сделал, Карасёв? — шепчет Вера своему отражению. — Что ты со мной сделал?
Бьёт зеркало.
Осколки брызнули в стороны, и в каждом она видела себя. Разбитую. Сломанную. Ту, которую он создал. И ту, которая пыталась собраться заново. Кровь текла по пальцам, капала на раковину, но она не чувствовала боли. Только пустоту. Только ярость. Только вопрос, который теперь будет преследовать её каждую ночь: «Что ты со мной сделал, Карасёв?». И ответ, который она уже знала, но боялась признать: «Всё. Ты сделал со мной всё».
Ответа нет. Только вода, которая течёт, и её лицо, которое смотрит из зеркала. Чужое, чужое, чужое.
---
Продолжение следует...
Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.