Я хищник Вера.
Привет, дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся, чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
Ночь.
Выезжают с Кисой к точке Стефана. Колонна: его чёрный Mitsubishi Pajero, за ним две тонированные BMW с его людьми. Серьёзные, молчаливые, с «калашами» на изготовку. Киса за рулём, Вера рядом. В салоне тихо, только шины шуршат по асфальту.
Почему я не взяла своих? Честно сказать, я не уверена в их верности мне. Кроме Маси. И то не знаю, на сколько процентов.
— Ты уверен, что он там? — спрашивает Вера.
— Уверен, — Киса не отводит глаз от дороги. — Мои люди видели. Стефан сам на точку приехал. Думает, никто не знает.
— А ты знаешь.
— Я много чего знаю, Вера, — усмехается он. — Например, что ты хотела отжать его автобизнес. И склады. И таможенные каналы. Я прав?
Вера молчит. Смотрит в окно.
Это так очевидно?
— Я тебе помогу, — говорит он. — Всё это будет твоим. Но и я кое-что попрошу взамен.
— Что?
— Потом, — он улыбается своей лисьей улыбкой. — Когда всё кончится.
Аромат бурбона бьёт в нос и дурманит.
---
Тем временем в особняке Пети
Апрель сидел на кухне, листал ленту, когда зазвонил телефон. Орлов.
— Слушай, — голос у Орлова был напряжённый. — Мне только что позвонили. Колонна Котёночкина выехала в промзону. Чёрный Pajero, две BMW с людьми. И там твоя Вера. С ними.
— Что? — Апрель вскочил. — Ты уверен?
— Люди мои видели. Сказали, она сидела на пассажирском. Киса за рулём. Куда-то ломанулись ночью. Я подумал, ты должен знать.
— Спасибо, — бросил Апрель и сбросил звонок.
Он метался по комнате, сжимая телефон. Вера — с Кисой. Ночью. В промзону. Это могло значить только одно: они едут мочить Стефана.
— Твою мать, — прошипел он и рванул в спальню Пети.
Петя лежал на кровати, раскинув руки, тяжело дыша. Последние два дня его выматывали дела — налоговая на точках Флоры Борисовны, переговоры с Холодовым, проверки, которые пришлось разруливать. Апрель специально грузил его работой, чтобы Петя не лез к Вере. И сейчас тот спал мёртвым сном.
— Карась, — Апрель тряхнул его за плечо. — Петя, вставай.
Петя не отреагировал. Только мотнул головой и что-то пробормотал во сне.
Апрель замер. Посмотрел на спящего кореша, потом на телефон. В голове пронеслось: если Петя сейчас поедет — он убьёт Кису. Не потому что тот враг. А потому что тот с Верой. А Вера... Вера сама выбрала быть там. И если Петя ворвётся в этом состоянии — резня обеспечена. Война с сыном Махно. И Вера, которая возненавидит Петю окончательно.
— Прости, брат, — шепнул Апрель, убирая руку.
Он вышел из спальни, закрыл дверь и набрал Масю.
— Мася, собирай пацанов. Побольше. Вера на точке Стефана с Кисой. Орлов только что звонил. Гелик, ксюхи, кедры — всё по красоте, быстро. Петю не трогайте — он спит. Я его держу. Вишню подгоню к особняку.
— Понял, — коротко ответил Мася.
Апрель сунул телефон в карман, прислонился лбом к стене. Если Вера пострадает — он себе этого не простит. Если Петя узнает, что его не подняли — убьёт. Но сейчас, в эту минуту, он знал одно: правильнее отправить пацанов. Без Карася. Без крови.
---
Склад Стефана
Промзона встречает запахом дождя и сырого асфальта. Колонна тормозит за старыми контейнерами. Люди Кисы рассредоточиваются бесшумно, занимают позиции. Вера с Кисой идут к складу, держа стволы наготове.
Внутри — полумрак, запах пороха и сырости. Стефан сидит на ящике, курит, рядом — трое его людей что-то обсуждают. Увидев их, усмехается:
— О, Киса. Решил повторить путь отца? И девку свою привёл. Умрёте красиво.
— Это ты умрёшь, — цедит Киса, вскидывая ствол.
Выстрелы рвут тишину. Люди Стефана падают первыми — из «ксюх», Киса из «калаша» — третьего. Стефан успевает откатиться за ящики, выхватывает пистолет, стреляет. Пуля визжит над ухом, выбивая искру из бетонной стены.
— В укрытие! — орёт Киса, хватая Веру за руку.
Вера падает за железный контейнер, перезаряжает АКСУ. Стефан орёт, прикрываясь огнём. Пули свистят, сбивая ржавчину с металла.
— Он один! — кричит Вера. — Прижать его!
Киса выскакивает из-за укрытия, лупит очередями на ходу. Стефан отступает к выходу, но не успевает — пуля Кисы попадает ему в плечо. Он падает на колени, хватается за рану. Киса подходит, наставляет ствол в лоб.
— Сын Махно... — хрипит Стефан. — Ты такой же, как он...
— Я хуже, — усмехается Киса.
Несколько выстрелов в упор. Стефан падает лицом вниз, затихает. Тишина. Только звенит в ушах.
Киса оборачивается к Вере. В его глазах — бешеный огонь. Он подходит, хватает за плечи, прижимает к стене.
— А то, что я попрошу взамен... — шепчет он, приближаясь к её лицу. — Это и ты, моя дорогая. И точки, которые ты так хотела себе.
Вера смотрит на него, не отстраняясь. Зрачки расширяются. Рот открывается в немом ахуе.
— Ты думала, я светлый, добрый? — усмехается он. — Я хуже Карася. Петя последовательный, а я непредсказуемый. С неконтролируемой агрессией.
Он хватает её за запястье, тянет к себе. Они почти касаются губами. Воздух между ними искрит.
— Отпусти меня, — цедит Вера сквозь зубы. Внутри закипает ненависть.
И в этот момент ворота склада с грохотом распахиваются.
Гелик, вишня, пара джипов влетают внутрь, фары выхватывают из темноты их, трупы, разбитые ящики. Двери распахиваются, из машин вываливаются Мася, Жига, Мэрс, Бэха. «Калаши» и «кедры» наведены на людей Кисы.
— Всем стоять! — орёт Жига.
— Вера, блядь, на выход! — это Мася. Голос тихий, страшный. Мася целится Кисе в голову.
Люди Кисы замирают, не стреляют. Киса отпускает Веру, отступает на шаг, улыбается своей лисьей улыбкой.
— Твои шныри? — спрашивает он.
— Моя семья, — отвечает Вера, отталкивает Кису и идёт к выходу.
Мэрс уже за рулём. Мася открывает дверь, хватает Веру за руку, затаскивает внутрь.
— Садись, — коротко бросает он. — Этих уёбков на прицеле держите, пока не оторвёмся, чтоб не шелохнулись.
Места мало. Вера падает к нему на колени, спиной к нему, лицом к окну. Его руки ложатся на её плечи — тяжело, но осторожно.
— Поехали, — командует Мася.
Гелик срывается с места, вылетает из промзоны.
В Гелике гробовая тишина. Жига сзади перезаряжает кедр, не глядя. Бэха смотрит в окно. Мэрс крутит руль, сжимая его так, что костяшки белеют. Мася держит Веру, не отпускает.
— Вера, — голос его тихий, но такой, что мурашки по коже. — Куда ты встреваешь? Почему не позвала нас? Почему не рассказала Карасю?
— Я сама разберусь, — отвечает Вера, глядя в окно.
— Сама?! — Жига не выдерживает. — Ты чуть не подохла там! С этим психом! Он же тебя чуть не...
— Цыц, Жига, — обрывает Мася. — Вера, я тебя спрашиваю. Почему?
Вера молчит. Потому что не знает, что сказать. Потому что хотела доказать себе. Потому что хотела быть сильной. Потому что боялась, что они не поймут.
— Я боялась, — шепчет Вера наконец.
Мася молчит. Сжимает её талию крепче.
— Мы — твоя семья. Мы всегда за тебя. Ты поняла? Всегда.
Мысли Веры: «Я не хотела, чтобы вы пострадали. И чтобы вы знали. Я хотела точки. Как я могла довериться этому ушлёпку... Раздавлю».
Вера чувствует, как его руки расслабляются. Как он утыкается лицом в её волосы. На секунду — одну короткую секунду — она позволяет себе просто дышать. Чувствовать тепло. Чувствовать, что она не одна.
Мэрс вертит зажигалку, глядя на дорогу. Жига откладывает «кедр», трёт лицо. Бэха молча смотрит в окно.
— Киса, — вдруг говорит Мася. — Он что хотел?
— Мася, ты же сам всё видел своими глазами, — выдыхает Вера. Усталость накатывает волной.
Мася молчит. Долго. Потом выдыхает, откидывается на сиденье.
В салоне тихо. Только мотор урчит.
— Верунь, — Мэрс смотрит на неё в зеркало заднего вида. — Ты как? Цела?
— Цела, — отвечает Вера. — Спасибо, ребят. Что приехали. Что вытащили.
— А то, — Жига усмехается. — Мы ж своих не бросаем.
Гелик въезжает в город. Огни мелькают за окном. Вера сидит на коленях у Маси, чувствуя, как его руки держат её. Как сердце колотится где-то рядом.
— Мася, — Вера поворачивает голову.
— Что?
— Спасибо, что не дал мне пропасть.
Он молчит. Потом проводит рукой по её волосам — осторожно, едва касаясь. Вдыхает аромат сирени. Позволяет себе лишнего.
— Не пропадёшь, — говорит он. — Не дадим.
---
Гелик паркуется возле её гостиницы. Мася относит Веру в номер на руках.
— Вер, — он садится на край кровати, берёт её за руку. — Я не знаю, кого ты в итоге выберешь. Ты мне очень дорога. Если кто-то тебе сделает больно, я сначала колено ему прострелю, а потом землю драть заставлю.
Вера усмехается и снимает сапожки. Какой-то импульс тянет её к нему — поцеловать, обнять, но вместо этого она ложится на кровать и укутывается в одеяло.
— Ты можешь идти, Петя. Я позвоню, если вы мне понадобитесь.
— Обещай доверять.
— Я не могу ничего обещать, Петь. Но то, что вы сегодня вытащили меня...
— Вер, поехали к нам в особняк? — перебивает он. — Я обещаю, Карась не узнает, что ты у нас. Здесь тебе небезопасно.
Вера смотрит на него мутным взглядом.
— Хорошо. Поехали.
Она надевает сапожки. Мася закидывает её на плечо и несёт обратно в Гелик.
— Мась, я на своём.
— Нет. Ты сонная вся, куда ты на своём поедешь. Мэрс, захвати Верин шестисотый.
— Ключи, Вер.
Вера кидает ключи из кармана кожанки.
---
Они подъезжают к особняку.
Мася вышел из Гелика первым, щурясь на вечернее солнце, пробивавшееся сквозь сосны. Он махнул рукой, приглашая Веру за собой.
— Ну, смотри, Верунь. Вот наши хоромы. Не особняк Карася, конечно, но жить можно.
Они миновали ржавые, но всё ещё крепкие ворота с едва заметной надписью «Зорька». Мася кивнул на покосившуюся будку охраны, где в кресле, закинув ноги на стол, сидел Бэха с банкой пива. Тот молча поднял банку в знак приветствия и снова уставился в маленький переносной телевизор.
— Бэха у нас на воротах. Сам вызвался. Говорит, ему одному спокойнее, и мы его не бесим. Видишь, тишина какая? Только птицы орут.
Он повёл её по разбитой асфальтовой дорожке вглубь территории. Воздух здесь и правда был другим — сосновым, густым, с примесью бензина от гаражей.
— А это владения Мэрса, — Мася кивнул на распахнутые ворота просторного бокса. Внутри, в идеальном порядке, на яме стояла разобранная «Волга», а сам Мэрс, в промасленной футболке и неизменных кольцах на пальцах, протирал ветошью какой-то карбюратор. Рядом на верстаке лежали автоматы — вычищенные, смазанные, как на витрине.
— Тут у него и склад, и спальня. Если что надо починить или зарядить — это к нему. У него порядок, как в операционной, не то что у нас.
Мэрс поднял голову, увидел Веру и коротко кивнул, приподняв руку с кольцами. Без улыбки, но с уважением.
Они двинулись дальше, к приземистому кирпичному зданию с закопчёнными окнами.
— А вот тут Пуля кантуется. Костровая бывшая. Он там печку-буржуйку развёл, круглые сутки дымит. Не заходи лучше — угоришь. Он там ножи точит, гранаты свои перебирает. Вечно что-то взрывает по мелочи. Зато если надо кого-то аккуратно... того... это к нему.
Из трубы костровой и правда вился сизый дымок, а изнутри доносился ритмичный скрежет точильного камня.
Наконец, они подошли к главному двухэтажному корпусу с широким крыльцом. Мася толкнул дверь, и они вошли в просторный холл, переделанный под общую гостиную. Посредине стоял массивный бильярдный стол, обтянутый зелёным сукном, а в углу — кожаные диваны и барная стойка.
— А это наш штаб, — с гордостью сказал Мася. — Тут мы с Жигой обитаем. Апрель, когда из особняка Карася вырывается, здесь свой борщ варит, плита вон там, в бывшей столовой. Пацаны собираются, в бильярд рубятся, базары трут. Вон, видишь, карта города на стене? Все точки отмечены. И наши, и Флоры Борисовны, и Махно.
Жига, сидевший на диване с джойстиком от приставки, заорал, не оборачиваясь:
— Мася, не мельтеши! Веруня, привет! Пиво в холодильнике, чувствуй себя как дома!
Мася усмехнулся, закурил и посмотрел на Веру:
— Вот так и живём. Никакого мрамора и золотых унитазов, как у твоего. Но зато здесь всё своё. «Калаши» и «кедры» под рукой, тачки заправлены, пацаны всегда рядом. Если что случится — мы в особняке Карася через пять минут будем.
Он затянулся и добавил тише, глядя на карту города:
— Это не просто хаза, Верунь. Это наш гарнизон.
— Располагайся как тебе удобно.
Вера идёт на кухню, пьёт кофе. Потом на второй этаж. Ребята садятся тоже на кухне, болтают о какой-то фигне — тёлках и выпивке. Самые обычные пацанские разговоры.
Проходит в комнату на втором этаже и падает на кровать без сил — сознание просто вырубает её.
Мася заходит в комнату, опирается о дверной косяк, смотрит на сонную, беззащитную. Идёт в свою комнату, снимает одеяло, приходит и укрывает её. Садится рядом, проводит рукой по волосам, едва касаясь.
— Вера... — шепчет он едва слышно, чтобы она не проснулась. — Если бы ты знала, как горит моё сердце при виде тебя каждый раз.
---
Флора Борисовна. Несколько дней спустя.
Особняк Флоры Борисовны. Спальня. Ночь.
Флора Борисовна не спит. Джин рядом наконец-то.
— Ты сегодня тихая, — говорит он.
— Думаю, — отвечает она. — Стефана больше нет. Киса забрал его каналы. Вера теперь сама по себе или с ним. А может, с сынком моим опять снюхалась.
— И что ты думаешь?
— Ничего, — усмехается Флора. — Пусть грызутся. Петя, Вера, Киса — все они сильные. Но сильные не умеют договариваться. Они умеют только жрать друг друга.
Она отпивает вино.
— Флора, может, не надо пить?
Она смотрит на него взглядом, который заткнёт любого.
— Я не оставлю ребёнка. Я не могу отойти от дел, Джин. Слишком много развелось шавок.
Он не спорит. Знает, что с ней бесполезно спорить.
---
Продолжение следует...
Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.