Там где Мерцает Свет. (Дети перемен) Дарк Роман. Нуар. Драма. Черный Юмор.

Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3

Titanic
Рассветное небо озарило особняк алым светом. Вера лежит в кровати, курит, смотрит, как дым растворяется в лучах редкого солнца. В голове — ни одной лишней мысли. Только план. Только работа.

Встаёт. Идёт в душ. Горячая вода смывает остатки сна, приводит мышцы в тонус. Вера смотрит на своё тело в зеркало — шрамы, синяки, следы прошлой жизни, которой она не помнит. Они ей не мешают. Они — часть образа.

Достаёт из шкафа розовую шубу в пол. Натуральный мех, длинная, пушистая, безумно дорогая. Под неё — чёрное платье, чулки, туфли на шпильке. Волосы распускает по плечам, макияж — яркие губы, дымчатые глаза.

Смотрит на себя в зеркало. Из него смотрит женщина, от которой невозможно оторвать взгляд. Дорогая, опасная, холодная. Игрушка, которая сама может убить.

— Ну что, Титаник, — шепчет Вера своему отражению. — Встречай.

Вера выходит из гостиницы, затянутая в чёрный плащ, который почему-то пахнет чужим мужским одеколоном. Терпким, тяжёлым, с нотками виски. Она морщит лоб, пытаясь вспомнить, откуда этот запах, но память — белый лист. Только лёгкое, едва уловимое беспокойство где-то в груди.

Садится в шестисотый. Заводит мотор. В динамиках играет что-то медленное, тягучее. Она выезжает на трассу, и город провожает её огнями.

Клуб «Титаник» встречает Веру неоновой вывеской парохода и швейцаром в ливрее. Он пытается сказать, что вход только по приглашениям, но когда она снимает солнечные очки и смотрит на него этим своим ледяным взглядом — он просто открывает дверь.

Внутри — полумрак, позолота, красный бархат. Пахнет дорогим алкоголем и опасностью. За столами — элита города: бизнесмены, политики, криминальные авторитеты. И те, кто готовы убивать друг друга ради денег и славы. Сам интерьер очень схож с самим пароходом.

Вера идёт через зал, чувствуя на себе десятки взглядов. Шуба стелется по полу, каблуки цокают в такт музыке. Мужчины провожают её глазами, женщины — завистливо щурятся.

За одним из столов — Кристиан, которого здесь называют Крисом. В чёрном свитере, с взъерошенными волнистыми волосами, он выглядит белой вороной среди этих пиджаков. Но когда он видит Веру — его глаза загораются.

За другим столом, в углу, — Рауль Кудинов. Худощавый и высокий парень с очень бледной кожей, острыми скулами, тёмными волосами средней длины, правая бровь в конце рассечена шрамом, передние удлинённые пряди спадают на лицо, а остальные зачёсаны назад, у него холодные светло-серые, будто затуманенные глаза, создающие впечатление отстранённого и утончённого аристократа в простой белой рубашке с расстегнутыми двумя пуговицами.
Он развалился на диване, пьёт виски, лениво наблюдает за залом. Дорогой костюм, наглый взгляд, хищная улыбка. Он тоже замечает Веру. И она видит, как в его глазах вспыхивает опасный интерес.

Вера проходит мимо, направляясь к бару. Чувствует, как его взгляд буравит спину.

Бармен, молодой парень с татуировками на руках, смотрит на Веру с открытым ртом.

— Мне мартини, — говорит Вера ровным, ледяным тоном.

— Д-да, сейчас, — заикается он.

Пока он готовит, Вера чувствует, как кто-то подходит сзади. Слишком близко. Слишком нагло.

— Какая женщина, — раздаётся голос над ухом. Низкий, с хрипотцой, с нотками превосходства. — Розовая шуба. Светлые волосы, глаза. Я таких люблю.

Вера медленно поворачивается. Перед ней — Рауль. Стоит вплотную, дышит перегаром и дорогим парфюмом. Улыбается, но глаза — пустые, мёртвые.

— Чего тебе? — спрашивает Вера.

— Познакомиться хочу, — усмехается он.

— А я не хочу. Меня только психопаты интересуют, — Вера делает глоток мартини.

Он смеётся.

— Опасная. Люблю таких. Может, отойдём? Поговорим по-взрослому?

— Может, отвалишь? — предлагает Вера в ответ.

В его глазах мелькает что-то злое. Но в этот момент рядом возникает Кристиан.

— Рауль, — говорит он спокойно. — Оставь девушку. Она со мной.

Кладёт руку на талию.

Рауль поворачивается к нему, щурится.

— А, Крис. Ты ещё жив? Я думал, тебя уже закрыли за наркоту.

Крис замахивается и бьёт с кулака. Что-то орёт ему, но музыка глушит его слова.

Рауль смотрит на него, на Веру, снова на него. В воздухе висит напряжение, готовое взорваться.

— Ухожу, ухожу, — поднимая руки, говорит он. — Но я запомню тебя, красавица. Мы ещё встретимся.

Он уходит, бросив на прощание многозначительный взгляд. Крис поворачивается к Вере:

— Ты как? Нормально?

— Сама бы справилась, — отвечает Вера без эмоций.

— Знаю, — улыбается он. — Но я люблю быть героем.

Их взгляды встречаются. В пространстве между ними будто бы образуется ток.

— Спасибо, — коротко бросает Вера.

— Не за что, — пожимает он плечами. — Ты сегодня удивительно выглядишь. Прямо как мечта.

— Работа, — отрезает Вера.

— Работа, — соглашается он. — Но мечта тоже.

Он переводит взгляд на столик в углу, где двое в дорогих костюмах о чём-то спорят.

— Видишь тех двоих? — кивает он. — Завтра у них контракт на полмиллиона. Они ещё не знают, что я уже знаю, кто победил.

Вера смотрит на него с интересом.

— А что, Стефан не пытался отжать твои каналы?

— Стефан залёг на дно, — Крис пожимает плечами. — Потерял поставщика, пропал. Кто-то его предупредил. Кто-то, кто знает о заказе Карася. — Он смотрит на Веру. — Кстати, ты не знаешь, кто это мог быть?

Вера встречает его взгляд спокойно, но он уже улыбается своей безумной улыбкой, и она не понимает — шутит или проверяет.

— Я просто наёмница, — отвечает Вера ровно. — Мне платят — я делаю. Остальное не моё дело.

— Конечно, — Котёночкин поднимает бокал, чокается с её мартини. — Твоё дело — быть красивой. С чем ты, кстати, отлично справляешься.

Он уходит, оставляя Веру у бара. Она берёт мартини, делает глоток, провожает его взглядом.

Мысли Веры: «Он знает про Стефана. Значит, знает про заказ. Значит, знает, что я работаю на Карасёва. Или... проверяет? Или просто собирает информацию, как и сказал? В любом случае, этот парень опаснее, чем кажется».

Вера подходит к стойке бара, заказывает песню. Из динамиков льётся быстрая музыка. Она выходит в центр зала. Шуба остаётся на стуле, она в чёрном платье, которое сидит как вторая кожа.

Танцует. Не для кого-то. Для себя. Движения плавные, текучие, опасные. Руки вверх, бёдра в такт, волосы развеваются. Вера чувствует, как зал замирает. Как все взгляды прикованы к ней.

Ей весело. Ну а чего расстраиваться? Она на задании Карася. Позволить себе лишнего вполне можно. Контроль она не теряет.

Песня заканчивается. Зал взрывается аплодисментами. Вера возвращается к бару. Бармен ставит перед ней новый бокал мартини.

— За счёт заведения, — говорит он, краснея.

— Спасибо, — кивает Вера.

Выходит на улицу покурить. Ночь, звёзды, холодный ветер. Достаёт сигарету, прикуривает.

Сзади раздаётся шорох. Не успевает обернуться — её хватают, прижимают к стене.

— Привет, стерва, — шепчет Рауль, вжимаясь всем телом. — Я слышал, ты шавка Карася.

— Что, блядь? — внутри всё холодеет, но Вера не показывает страха.

Он зажимает ей рот рукой, чтобы она не кричала. Второй рукой разводит её ноги коленом.

— Ты даже не представляешь какой я психопат. Тебе понравится.

Вера рвётся, пытается вырваться, но он сильнее.

И тут — звук. Не глухой удар, а звериный рык. Кто-то хватает Рауля за шкирку и с такой силой отбрасывает от Веры, что тот летит на асфальт.

— ТЫ КТО ТАКОЙ, БЛЯДЬ, ЧТОБЫ МОЮ БАБУ ТРОГАТЬ?! — орёт Петя, нависая над Раулем.

Он не бьёт. Он просто убивает. Один удар — и нос Рауля хрустит, кровь хлещет. Второй — и тот падает, пытается закрыться, но Петя не останавливается. Бьёт снова, снова, снова, пока Апрель не вылетает из бумера и не хватает его за плечи.

— Карась, хватит! Убьёшь!

— И что?! — рычит Петя, отшвыривая Апреля. — Такая мразь вообще не имеет права жить!

Он замахивается ещё раз, но Вера выходит из тени. Спокойная, холодная, в розовой шубе, с сигаретой в руке.

— Хватит, — говорит Вера ровно.

Петя замирает. Смотрит на неё — и в его глазах столько всего, что словами не передать. Боль, ярость, отчаяние, любовь. Всё вместе.

— Вера... — выдыхает он.

— Я сама бы справилась, — отрезает Вера.

— Справилась бы? — его пальцы сжимаются в кулаки. — Он тебя чуть не...

— Не чуть, — перебивает Вера. — Не успел.

Петя смотрит на Веру долго, тяжело. Потом переводит взгляд на Кристиана, который стоит в паре метров, наблюдая за сценой.

— А это кто? — цедит он.

— Не твоё дело, — отвечает Вера.

— Всё, что связано с тобой — моё дело, — он делает шаг к Котёночкину. — Ты кто, блядь, такой?

Крис усмехается, вытирая разбитую губу, которую ему расквасил не Рауль, а сам Петя, когда тот отлетел в сторону и задел его.

— Тот, кто надо.

Петя напрягается. Крис не отступает. Они стоят друг напротив друга — два хищника, готовые рвать.

— Ещё раз подойдёшь к ней — убью, — рычит Петя.

— Попробуй, — усмехается Крис.

Апрель встаёт между ними:

— Карась, не надо. Не здесь.

— Вера, — Петя поворачивается к ней. — Садись в мою машину. Поехали домой.

— Я дома, — отвечает Вера. — В гостинице.

— Вера...

— Я сказала — НЕ НАДО! — Вера срывается на крик, впервые за долгое время показывая эмоции. — Ты не мой хозяин! Ты не мой мужчина! Ты — заказчик! Понял?! И не лезь в мою жизнь!

Петя застывает, как вкопанный. Его лицо бледнеет, глаза становятся пустыми.

— Вера... — начинает он, но Вера уже разворачивается.

— Крис, пошли, — бросает Вера, хватая его за руку.

Они идут к её шестисотому. Петя не двигается. Стоит, смотрит вслед.

— ВЕРА! — орёт он вдогонку. — Я НЕ ОТПУЩУ!

Он выхватывает ТТ, но Апрель бьёт его по руке.

— Тормози.

Вера садится за руль. Крис рядом. Заводит мотор, давит на газ. Шины визжат, машина срывается с места. В зеркале заднего вида — он. Стоит посреди дороги, смотрит вслед. Апрель подходит, трогает его за плечо. Петя отшвыривает его, бьёт кулаком по капоту бумера.

Он ударил — и почувствовал, как боль в руке отрезвляет. На секунду. Всего на секунду. А потом снова накрыло. Она уехала. С ним. С этим... Он даже имени его не знал. Но знал главное — она выбрала не его. И это рвало изнутри сильнее любой пули. Он хотел крушить, убивать, орать. Но стоял. Просто стоял и смотрел в темноту, где исчезли её габариты. И ничего не мог. Как тогда, в пустой кухне. Как всегда, когда дело касалось её.

Вера отворачивается. Не смотри.

— Вера... — тихо говорит Крис.

— Не надо, — обрывает Вера. — Потом.

Мысли Пети: «Уехала. С ним. С этим... с этим ублюдком, который смотрит на неё так же, как я когда-то. Нет. Не так. Я на неё смотрел, как на жизнь. А он... он смотрит как на трофей. И она не видит. Или не хочет видеть. А я... я ничего не могу. Только сидеть здесь и смотреть, как её тачка глохнет в темноте».

Апрель смотрит на Петю, на его трясущиеся руки, на пустые глаза. Вздыхает:

— Карась, ты бы видел себя со стороны. Она права. Ты — не её хозяин. И никогда им не был.

Петя молчит. Только сильнее сжимает руль.

Они едут молча. Ночь, трасса, пустые улицы. Вера сворачивает в тихий переулок, глушит мотор. Тишина. Только их дыхание.

— Дай руку, — говорит Вера.

Вера достаёт аптечку, аккуратно промывает, обрабатывает.

— Больно? — спрашивает Вера.

— Приятно, — улыбается он. — Когда такие руки касаются.

Вера поднимает глаза. Встречается с ним взглядом. И внутри что-то щёлкает.

Он тянется к ней. Медленно, давая время отстраниться. Вера не отстраняется.

Поцелуй — жадный, глубокий, до головокружения. Его руки на её талии, её пальцы в его волосах. Он заваливает её на заднее сиденье. Горячо. Дико. Но не жестоко.

Вера не видит, как его рука скользит к поясу. Не слышит, как тихо выскальзывает нож из ножен.
Но в этот момент Вера чувствовала, словно что-то было не так.

Он целует её шею, ключицы. Вера закрывает глаза, отдаваясь моменту. Доверяет. Впервые за долгое время — доверяет.

А за её спиной — холодная сталь.

Он заносит нож. Над ней. Над её спиной. Над тем местом, куда она не смотрит.

Секунда. Две. Три.

Мысли Криса: «Один удар — и всё. Но... не могу. Не сейчас. В следующий раз».

Нож дрожит в его руке. Замирает в миллиметре.

Он держал нож — и чувствовал, как рука дрожит. Не от страха. От чего-то другого. Она была так близко. Тёплая, живая, доверчивая. Один удар — и всё. Но он не мог. Не сейчас. Не её. Он убрал нож, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Слабость? Он не хотел знать. Просто убрал. И запомнил этот момент. Чтобы потом, когда придёт время, вспомнить и сделать. Или не сделать. Время покажет.

Он убирает нож. Медленно, беззвучно, прячет обратно за пояс. Прижимается лбом к её лбу, тяжело дыша.

— Что? — шепчет Вера, открывая глаза.

— Ничего, — хрипит он. — Просто... не сейчас.

Он отстраняется, садится на сиденье. Вера смотрит на него, пытаясь прочитать, но он уже надел маску — безумную, беззаботную.

— Что за игры? — Вера усмехается, садясь рядом.

— Игры? — он улыбается. — Вера, я не давалка чтобы на второй встрече спать. Смеётся и Вера вместе с ним.

Он выходит из машины. На прощание смотрит на Веру долгим взглядом:

— Береги себя.

— Ты тоже, Крис.

Он уходит, исчезая в утренней дымке.

---

Вера остаётся одна. Закуривает. Выдыхает дым в потолок. В голове — каша.

Что это было?

Крис. Его руки, его губы, его взгляд. Искра. Та самая, которая зацепила в лифте? Она тогда сама не поняла. Которая заставила сердце биться чаще.

Но есть ещё Мася. Его тихая преданность. Его руки, которые никогда не сжимались на её горле. Его взгляд, полный тепла и чего-то такого, что Вера не позволяла себе замечать.

Два мужчины. Два огня. И она между ними. Ещё и Карасю что-то вечно надо от неё.

Вера трёт лицо, пытаясь прогнать мысли. Не время. Не сейчас.

Но где-то глубоко, там, куда она боится заглядывать, шевелится что-то живое. То, что она считала навсегда замороженным.

— Вера, — шепчет она своему отражению в зеркале заднего вида. — Ты что творишь?

Ответа нет. Только сигаретный дым, тающий в темноте. И два лица, которые не идут из головы. Три. Но она этого пока не осознала, не вспомнила. Может никогда.

Вера тушит сигарету. Заводит мотор. Уезжает в утро.

---

А где-то в другом конце города Петя сидит в бумере и курит травку на пару с Апрелем.

Пиковая дама садится на заднее сиденье, улыбается:

— Ну что, Карась? Прочувствовал? Это называется — боль.

— Заткнись, морализатор хренов, — хрипит он.

— Не заткнусь, — качает головой она. — Ты сам это заслужил. Ты её ломал. Ты её топил. Ты её терял. А теперь — получи.

Апрель смотрит на Петю. Выдыхает и протягивает сигарету. Молча.

Карасёв берёт и закуривает. Выкручивает руль, едет в особняк.

Он закрывает глаза. В голове — только одна мысль: «Вернись, Вера. Я всё исправлю».

Но Вера уже далеко. И не помнит. И не хочет помнить.

Продолжение следует...

Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.
КОММЕНТАРИЙ АВТОРА:

Дорогие читатели, эта глава получилась особенной для меня. Вера наконец-то позволила себе почувствовать — не холод, не пустоту, а что-то живое. Искру. Киса — новый игрок, который опасен не силой, а терпением. Он ждёт. Он наблюдает. И когда-нибудь этот нож опустится. Но пока... пока он просто смотрит. А вы как думаете, кто он? Враг? Союзник? Или тот, кто разобьёт её сердце? Пишите в комментариях! 🖤