Иллюзия контроля Вера Иллюзия контроля.
Привет, дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся, чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
---
Мася и Апрель
Место: Особняк Маси. Кухня. Ночь. Апрель сидит за столом, пьёт пиво, крутит в руках нож.
Он втыкал нож между пальцами, даже не глядя. Левой рукой. Правая сжимала стакан. Туда-сюда, туда-сюда. Стол уже в щепках. Просто ждал, когда порежется. Лезвие ни разу не задело кожу. Когда-то он думал, что порежет Веру этим ножом, когда она попала к Карасю. Фетиш у него был на порезы. Трахать баб и наносить мелкие порезы, чтоб красиво было. А потом прикипел к ней. К Верке.
Цитата автора: а что думали, бусинка Апрель 😁😈
Мася заходит, садится напротив.
Апрель поднимает голову, смотрит на него:
— Ты чё не спишь? Завтра рано вставать.
— Не спится, — Мася достаёт сигарету, закуривает. — Думаю.
— О чём?
Мася молчит. Пускает дым в потолок. Апрель ждёт, не торопит.
— О Вере, — наконец говорит Мася.
Апрель отставляет пиво, смотрит внимательно:
— А что Вера?
— Я ей сказал, — Мася усмехается криво. — Что она мне нравится. Как баба.
Апрель молчит. Секунду. Две. Потом хлопает себя по коленке, ржёт:
— Охренеть! Мася признался! — Выдыхает он дым, ржёт. — Ну и как она?
— Сказала, что не до романов, — Мася затягивается. — Что не сейчас. Она... она его любит. Даже когда не помнит. — Стряхивает пепел.
Апрель гасит смех. Мрачнеет. Убирает нож в карман.
— А ты чего хотел? — спрашивает он тихо. — Она — Вера. Верунь наша. Она Карася из огня таскала, из воды, из ямы. Она его никогда не бросит. Даже когда он её топит. Я и сам был в неё влюблён, Мась, пока она не стала мне настолько близка, насколько возможно.
— Знаю, — Мася стряхивает пепел. — Я и не надеялся.
Мася не удивился, что Апрель когда-то тоже был влюблён в Веру.
— Тогда зачем сказал?
Мася смотрит на него долго. В глазах — то, что он обычно прячет.
— Чтобы знала. Чтобы, когда всё это кончится, когда она перестанет быть наёмницей, когда он её вернёт или не вернёт — она помнила. Что кто-то смотрел на неё не как на командира. Не как на наёмницу.
Апрель молчит. Потом наливает ему пива, пододвигает стакан.
— Ты дурак, Мася.
— Знаю.
— Но свой, молодцы, что СТО Пети не проебали. — Апрель поднимает свой стакан. — За Веру. Чтобы у неё всё было. Даже если не с нами.
Мася берёт стакан, чокается. Пьют молча.
— Апрель, — Мася ставит стакан. — Ты с ним сегодня был? С Карасём?
— Был, — Апрель кивает. — На точку ездили. Стефановскую.
— И что он?
— Злой. Как всегда. Думает о ней. Хочет вернуть. Не знает, как.
Мася молчит. Потом встаёт:
— Ладно. Пойду. Завтра работа.
— Мась, — Апрель окликает его. — Ты с ним? С Карасём? Или с ней?
Мася оборачивается на пороге:
— С Петей.
Конечно, ему невыгодно было говорить, что он больше на её стороне. Но Апрель всё и так понимал.
Выходит.
Апрель смотрит ему вслед, качает головой, делает глоток пива и выходит.
---
Правда
Особняк Пети. Кабинет. День. Петя сидит развалившись в кресле, курит. Апрель рядом.
Звонок. Петя смотрит на экран. Берёт трубку.
— Да.
— Петя, — голос Орлова, начальника УВД, глухой, осторожный. — Ты заказ свой проверял? Поставщик Стефана?
Петя напрягается:
— А что с ним?
— А ничего, — Орлов усмехается. — Жив-здоров. Уехал, правда, далеко и надолго.
Петя замирает. Пальцы сжимают трубку.
— Уверен?
— Уверен, — Орлов вздыхает. — Мои люди его видели. Я сам на камеры смотрел.
Петя молчит. Долго. Апрель замирает рядом, не дышит.
— Понял, — наконец говорит Петя. — Спасибо, Сергей Владимирович.
— Петя, — Орлов останавливает. — Я тебе это говорю, потому что ты мой человек. Но ты подумай: зачем она это сделала? Может, у неё свои планы? Может, она играет на несколько сторон?
— Разберусь, — Петя сбрасывает звонок.
Апрель смотрит на него:
— Ну? Что он сказал?
— Она не убрала поставщика, — Петя смотрит в одну точку. — Сказала, что сделала. А он жив. Милосердная моя мокрушница. — Усмехается Петя.
Апрель свистит:
— Ну, Верунь даёт... А зачем?
— Не знаю, — Петя встаёт, подходит к окну. — Может, свои планы.
— А ты что будешь делать?
Петя молчит. Долго. Потом поворачивается:
— Ничего. Пока. Пусть играет. Мы любим игры.
Апрель усмехается.
— А пока буду смотреть. И ждать. — Он затягивается. — Поиграем, Верунь. — Садится в кресло. — Иди, Апрель. Работа есть.
Апрель выходит, качая головой. Петя остаётся один. Смотрит на телефон. Думает о ней. О её холодных глазах. О её голосе: «Петя, я наёмница. Ты — заказчик».
Пиковая дама в углу улыбается. Ей нравится этот спектакль.
---
Флэшбек: Кабинет Лёвы Штейна
Ночь. На столе — ноутбук, папки, бокал дорогого алкоголя и зелёного чая. Лёва сидит в инвалидном кресле, листает бумаги. Карие миндалевидные глаза цепко смотрят на собеседницу. Кудрявые тёмные волосы обрамляют лицо. Напротив него — Вера.
Вера достаёт из-под плаща тонкую, потрёпанную папку. Кладёт на стол перед Лёвой.
— Это то, что я у него забрала. Компромат. На Холодова. На всех, кого он крышевал. На подпольные бордели, на контрабанду, на связи с криминалом.
Лёва смотрит на папку, потом на Веру.
— Ты хочешь, чтобы я её хранил?
— Ты единственный, кому я доверяю, — она смотрит на него в упор. — Если я умру — папка у тебя. Ты решишь, что с ней делать. Если я выживу — я вернусь и заберу.
— А если Карась узнает про папку? — Лёва щурится. — Если он захочет её заполучить?
— Не захочет, — Вера качает головой. — Ему это не нужно. Ему нужна я.
Лёва смотрит на неё долго. Потом кивает, забирает папку, прячет в сейф.
— Хорошо, Вера. Я сохраню. Но помни: когда придёт время — я попрошу услугу. И ты её выполнишь.
— Договорились, — она поднимается, поправляет плащ. — Спасибо, Лёва.
— Не за что, — он провожает её взглядом до двери. — И Вера... будь осторожна. Карась — он зверь. Но ты... ты тоже не ангел. — Он взял её переднюю прядь и провёл по ней.
— Знаю, — она встаёт и выходит.
Лёва остаётся один. Смотрит на сейф, где теперь лежит папка. Достаёт телефон, набирает номер.
— Это я. Папка у меня. Она принесла. Да, сама. Нет, не знает. Сделаем, когда придёт время.
Кладёт трубку. Откидывается в кресле. Улыбается.
— Игра начинается, Вера. Посмотрим, кто из нас хитрее. Иллюзия контроля, Вера. Иллюзия контроля.
---
Знакомлю вас, дорогие мои, с Лёвой из Ориджинала. В Ориджинале у меня глубже прописана психиатрия, кому интересно — бегом читать в этом же профиле)
---
Флэшбек Веры
Тогда. За несколько месяцев до встречи с Петей. После того как она слиняла с папкой. Центр Москвы. Трёхкомнатная квартира Лёвы Штейна.
Здесь пахнет дорогим табаком, кожей и старыми деньгами. Квартира на верхнем этаже элитного дома, с панорамными окнами, из которых открывается вид на ночной город. Мебель — чёрное дерево, кожаные диваны, на стенах — картины, которые стоят больше, чем иномарка. В углу — массивный письменный стол, за которым Лёва проводит большую часть ночи.
Лёва Штейн. Он в инвалидном кресле, но это не делает его менее опасным. Карие миндалевидные глаза смотрят на мир сквозь призму выгоды. Кудрявые тёмные волосы, дорогой костюм-тройка, на руках — чёрные кожаные перчатки. Дорогое чёрное пальто. За его спиной — мэрия, прокуратура, пара знакомых судей. Вес в городе он заработал не кулаками, а умом, связями и папками с компроматом.
Вера сидит в кожаном кресле у окна, поджав ноги, курит. На ней — простая чёрная водолазка, волосы собраны в тугой хвост, под глазами тени. Она здесь уже вторую неделю. Сбежала от Холодова, прихватив с собой папку с компроматом, который теперь хранится в сейфе Лёвы как гарантия её безопасности. Лёва предложил крышу. Взамен — работа. Такая же, как всегда.
Лёва сидит напротив, в таком же кожаном кресле, с бокалом коньяка. Смотрит на неё поверх бокала — цепко, изучающе, но без животного голода. Который Вера познает позже в полной мере.
— Ты чего такая кислая, Вера? — спрашивает он. — Крыша над головой есть, работа есть, кормят хорошо.
— Работа, — усмехается она. — Ты называешь это работой?
— А как ещё назвать? — Лёва разводит руками. — Ты убираешь людей, которые мне мешают. Я плачу. Всё честно, Вера.
— И что за человек на этот раз?
Лёва достаёт из портфеля папку, кидает на журнальный столик. Вера берёт, открывает. Фото, имя, адрес. Мужчина лет сорока, дорогой костюм, наглая улыбка.
— Банкир, — поясняет Лёва. — Решил, что может кинуть меня на деньги. Нехорошо, правда?
— Когда?
— Завтра вечером. Он будет в ресторане «Поплавок». Один. Без охраны. Думает, что в безопасности.
— В безопасности, — усмехнулась Вера.
Вера закрывает папку, откладывает в сторону.
— Я сделаю. Всё сделаю, Лёва.
— Знаю, — Лёва кивает. — Потому и взял тебя. Ты — профессионалка, Вера. В отличие от некоторых. — Он смотрел в её лицо заворожённо, но его карие глаза перекрывали эту тонкость.
Она закуривает новую сигарету, смотрит на дым, который плывёт к высокому потолку.
— Лёва, — говорит она вдруг. — А ты не боишься, что я когда-нибудь убью тебя?
Он усмехается, делает глоток коньяка.
— Вера. Ты серьёзно? — Он сверкнул карими глазами. — Если это флирт — оставь при себе. Мы работодатель и наёмница. Может, в театр когда-то тебя свожу или в тир. Любишь тир, Вера?
Она только усмехнулась.
Тир
Окраина Москвы. Частный тир.
Вера любила тир. Не потому, что хотела кого-то убить — убивать она умела и без тренировок. А потому, что здесь можно было забыться. Ритмичные выстрелы, запах пороха, тяжесть оружия в руке — это успокаивало и возбуждало. Давало ощущение полного контроля.
Лёва стоял у стены, прислонившись плечом к бетонному блоку. Карие глаза в полумраке тира следили за каждым её движением.
Вера взяла чёрный ТТ. Взвесила в руке — привычно, как когда-то. Передёрнула затвор, встала в стойку. Выдохнула. Выстрел. Пуля легла точно в центр мишени.
— Хорошо, — коротко бросил Лёва. Голос ровный, без восхищения. Констатация факта.
Вера растянула губы в усмешке. Отложила ТТ, взяла «Стечкин». Её любимый. Очередь — три патрона, все в «яблочко».
Лёва молчал. Только чуть склонил голову, наблюдая.
— А теперь, — Вера повернулась к нему, в глазах — азарт, — покажу, чему меня не учили.
Она подошла к стойке, взяла СВД. Длинная, тяжёлая, с оптикой. Лёва поднял бровь — единственное движение, которое выдало его интерес.
— Снайперская винтовка Драгунова, — сказала Вера, поглаживая ствол. — Дальность — до километра. Пробивает кирпичную стену в полкирпича.
— Знаю, — тихо сказал Лёва. — Ты собралась стрелять из неё здесь?
— А почему нет?
Она легла на мат, упёрла приклад в плечо. Прицелилась. Мишень — на другом конце тира, метров сто. Выдох. Плавный нажим на спуск.
Выстрел. Гулкий, мощный. Пуля пробила мишень точно в центре.
Вера поднялась, отряхнула колени. Посмотрела на Лёву. Тот стоял, не двигаясь. На его лице — ни тени удивления. Только в глазах — расчёт. Ледяной. Холодный. Расчёт.
Она взяла «калаш». Разобрала, собрала — за несколько секунд, на скорость. Лёва смотрел. Не хлопал. Не улыбался. Просто смотрел, как хищник смотрит на добычу, которая интереснее, чем он ожидал. Восхищался.
— Ты любишь оружие, — сказал он. Не вопрос — утверждение.
— Люблю, — согласилась Вера, заряжая магазин. — Оно честное. Нажал на спуск — получил результат. Никакой лжи, никаких игр. Убивать тоже люблю.
Она навела на него «калаш». В глазах Лёвы на секунду промелькнуло удивление, но он понимал, что она не выстрелит.
— Вера... — выдохнул он.
— Да расслабься, шучу я, — усмехнулась Вера. — Куда я без тебя пойду? Не люблю я игры.
— Не любишь, — повторил он.
— Не любим, — она подняла «калаш», прицелилась. — Игроков — тем более.
Очередь. Короткая, жёсткая. Три пули — три дыры в мишени.
Лёва молчал. Смотрел на её руки — уверенные, сильные, без капли сомнения. На её профиль — сосредоточенный, почти хищный. В коже вся кожаная куртка, чёрные штаны — сам ей всё дал. Красивая. Опасная. Знал ли он, что через пару недель её не будет у него.
Лёва кивнул. Подошёл к стойке, взял «ПМ». Взвесил в руке.
— Научишь? — спросил он.
Вера удивилась. Лёва — и вдруг просит научить стрелять? Серьёзно?
— Ты не умеешь?
— Умею, — он поднял «ПМ», прицелился в мишень. Выстрел. Пуля легла чуть левее центра. — Но ты умеешь лучше, наёмница.
Он опустил пистолет, повернулся к ней. Холодные карие глаза смотрели спокойно, без вызова.
Вера посмотрела на него. На его дорогой костюм, на кудрявые тёмные волосы, на руки, которые умели не только стрелять, но и подписывать документы, отправляющие людей на нары, и плести интриги похлеще тех, о ком боялись говорить в городе. На его холодные глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме холодного интереса.
— Ладно, — сказала она. — Смотри.
Она подошла, встала рядом. Поправила его руку, положение корпуса, хват.
— Дыши, — сказала она. — Выдох — и плавно жми. Не дёргай.
Лёва выдохнул. Нажал. Пуля легла в центр.
— Лучше, — кивнула Вера.
Они ещё долго стреляли. Молча. Каждый о своём. А когда вышли из тира, ночь уже опустилась на город.
— Поехали, — сказал Лёва, открывая дверь белого Лексуса. — Завтра рано вставать.
— Поехали, — повторила Вера.
Она села в машину, посмотрела в окно. На ночной город, на огни, на чужие окна.
Лексус выехал со стоянки. Ночь поглотила их.
---
Пу-пу-пу, закручивается какая-то ситуация...
Он выслеживал её несколько лет. В тот вечер, когда она заходила в подъезд с очередного задания, Апрель стукнул её по голове прикладом и затащил в вишню.
— Попалась, которая кусалась, — скалится он и закинул её на заднее сиденье, нависнув сверху. — Красивая, блядь.
Он провёл рукой по её щеке.
— Я бы сам тебя выебал как следует, да только у моего босса на тебя другие планы.
Он сел за руль, захлопнул дверь. Перед этим связал ей руки и заклеил рот скотчем, чтобы не болтала.
Она не очнулась тогда. Пришла в сознание только в подвале.
---
Лёва узнал, кто забрал Веру, очень быстро. Его люди работали быстро — камеры, номера машин, свои в ментовке. Апрель, чёрный бумер, адрес Карася. Всё сложилось как пазл.
Он стоял у окна, смотрел на город. В руке — бокал коньяка. На столе — папка с её фотографией, помеченная как «утеряна».
— Лёва, — осторожно спросил помощник. — Будем её возвращать?
Лёва молчал долго. Потом развернулся.
— Зачем? Она — чужой инструмент. Пусть Карась развлекается. У нас более долгоиграющие планы. Найди другую.
Помощник кивнул и вышел.
Лёва остался один. Сделал глоток. Посмотрел на папку.
— Жаль, — сказал он тихо. — Хороший был инструмент.
Он закрыл папку и убрал в сейф до удобных времён.
Конец флэшбека.
Продолжение следует...
Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.