Возвращение
Привет, дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся, чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
---
Место: Особняк Флоры Борисовны. Гостиная. Поздний вечер.
Флора Борисовна сидит в кресле у камина, уставившись на огонь. В руке — бокал с вином, но она не пьёт. Просто смотрит. В голове — планы, расчёты, обиды. Сын предал. Джин предал. Вера... Вера стала сильнее. А она, Флора, сидит здесь, в своём особняке, и ждёт. Чего — сама не знает.
В дверь осторожно стучат.
— Флора Борисовна, — голос охранника. — Там... ваш сын приехал.
Она вздрагивает. Бокал в руке вздрагивает. Сердце пропускает удар. Сын. Петя. Он приехал. После всего. После ямы, после бизнеса, после того, как она чуть не убила его женщину. Он приехал.
Она резко встаёт, ставит бокал на стол. Поправляет платье, волосы. Глаза расширяются — в них страх, надежда, неуверенность. Она не знает, зачем он приехал. Не знает, с миром или с войной.
— Пистолет, — шепчет она. — Убери.
Охранник кивает, убирает руку с кобуры.
Флора выходит в коридор. Длинный, полумрачный, пахнет её духами и старым деревом. Она идёт медленно, стараясь сохранить лицо. Но внутри — всё дрожит.
В прихожей стоит Юра.
Не Петя. Юра.
Младший. Тот, который всегда был другим. Не бандитом, не убийцей. Художником. Мечтателем. Тем, кто всегда искал у неё защиты.
— Мам... — голос у него глухой, усталый. Он стоит, опустив плечи, руки в карманах, лицо бледное, под глазами синяки. — Я не могу больше там. Там... — он замолкает, подбирает слова. — Я так устал, мам. Я просто хочу быть художником. Можно я у тебя поживу?
Флора смотрит на него. На своего младшего сына. На того, кто не стал монстром. На того, кто всегда был её слабостью. Её болью. Её надеждой.
Она делает шаг вперёд. Ещё один. Подходит, смотрит в глаза. Видит там ту же усталость, ту же боль, которую она знает слишком хорошо. Видит себя в его глазах.
— Проходи, Юр, — говорит она тихо. Голос ровный, спокойный. — Я распоряжусь, чтобы кушать принесли. Замёрз, наверно, с дороги.
Она обнимает его. Коротко, но крепко. Он не сопротивляется. Прижимается, как когда был маленьким. И Флора чувствует, как её сердце сжимается.
— Иди, — она отпускает его, ведёт в гостиную. — Садись к огню. Я сейчас.
Она выходит в коридор, подзывает охрану.
— Юре приготовить комнату. Тёплую. И ужин. Горячий. И чтобы никто не смел его трогать, поняли?
— Поняли, Флора Борисовна.
Она возвращается в гостиную. Юра сидит в кресле у камина, смотрит на огонь. В его глазах — пустота. Но в этой пустоте — облегчение. Он дома.
Флора садится напротив. Молчит. Не спрашивает, что случилось. Не спрашивает, почему он здесь. Просто смотрит на него.
— Юр, — наконец говорит она. — Ты правильно сделал, что приехал. Здесь ты в безопасности.
— Я знаю, мам, — он смотрит на неё, и в глазах — что-то похожее на благодарность. — Я просто устал. От всего. От Пети, от Веры, от этой войны. Я хочу рисовать. Я хочу быть собой.
— Будешь, — обещает она. — Я сделаю всё, чтобы ты был собой.
Она не знает, сможет ли. Но она обещает. Потому что это её сын. Потому что он — единственный, кто остался. Потому что за него она готова на всё.
В дверь стучат, вносят ужин. Юра ест медленно, без аппетита, но ест. Флора смотрит. Не отрываясь.
— Мам, — говорит он, отодвигая тарелку. — А ты? Ты как?
— Я — как всегда, — усмехается она. — Воюю.
— С кем?
— Со всеми, — она пожимает плечами. — Но ты не думай об этом. Отдыхай.
Юра кивает. Встаёт, идёт к двери. На пороге оборачивается:
— Спокойной ночи, мам.
— Спокойной ночи, Юр.
Она остаётся одна. Смотрит на огонь, на его тарелку, на пустое кресло напротив. В голове — одна мысль: «Хоть кто-то вернулся».
---
Джин
Место: Забегаловка на окраине. Ночь. Тусклый свет, пластиковые стулья, запах дешёвого кофе и сигарет. В углу — Вера, в чёрном плаще, волосы струятся по плечам, с ножом за поясом, смотрит на дверь.
Джин входит, оглядывается. Нервный, напряжённый. Садится напротив, не снимая куртки.
— Ты одна?
— Одна, — Вера пододвигает к нему чашку с остывшим кофе. — Говори.
Джин оглядывается ещё раз, наклоняется ближе:
— Флора людей собирает. Я слышал, она хочет ударить по Карасю. Пока он не оклемался. Точки его пасёт, людей подкупает. Говорят, у неё там кто-то из его бригады на крючке.
— Кто?
— Не знаю. Она не доверяет мне. После того, как я к тебе ушёл... она меня искать будет. Если найдёт...
— Не найдёт, — Вера смотрит на него холодно. — Где ты сейчас?
— У друзей, — мнётся Джин. — Байкеры. Есть у меня кореша. Своя компания. Временный вариант.
Вера смотрит на него долгим взглядом. Верит? Не верит? Ей всё равно. Пока он полезен — жив.
— Ладно, — кивает она. — Приглядывай за тем, кем можешь. Если что — звони.
— Вера, — Джин встаёт. — А если она меня найдёт? Если узнает, что я тебе сливаю?
— Не узнает, — Вера закуривает, выпускает дым в потолок. — А узнает — звони мне. Я решу.
Вера наклоняется к его лицу.
— Ты же видел, как я нож в горло кинула в промзоне, когда своего босса прикрывала.
Джин нервно сглатывает, кивает, встаёт, выходит, садится на мотоцикл.
---
Звонок
Джин садится на мотоцикл. Заводит. Телефон вибрирует.
Джин смотрит на экран. Флора Борисовна. Сердце ухает в пятки. Он берёт трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да.
— Джин, — голос Флоры спокойный, почти ласковый. — Возвращайся. Я беременна.
Он замирает. Мотоцикл глохнет. В голове — каша. Беременна. От него. От кого ещё? Она была только с ним. Последние месяцы — только он.
— Ты... ты серьёзно? — выдыхает он.
— Серьёзно, — в её голосе — что-то, чего он раньше не слышал. Уязвимость? Страх? — Возвращайся, Джин. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца.
Он сжимает трубку. В голове — её голос, её глаза, её руки. И Вера. И долг. И всё, что было.
— Я... я подумаю, — говорит он.
— Не думай, — обрывает она. — Приезжай. Сейчас.
Он сбрасывает звонок. Сидит, смотрит на телефон. Внутри — всё перевернулось.
---
Кеша
Место: Особняк Флоры Борисовны. Гостиная. Ночь.
Флора сидит в кресле, смотрит на огонь. Телефон рядом. Она ждёт. Она знает — он вернётся.
Дверь открывается. Входит Кеша — высокий, молчаливый, с холодными глазами. Он слышал разговор. Он слышал всё.
— Флора, — его голос глухой, ровный. — Ты беременна?
Она поворачивается. Смотрит на него долгим взглядом.
— Да.
— От него?
— От него.
Кеша молчит. Долго. Потом кивает.
— Я давно заметил, ждал, когда скажешь, что между вами.
— Я ухожу.
— Кеша...
— Я ухожу, — повторяет он. — Ты выбрала его. Значит, я здесь больше не нужен.
Он разворачивается и выходит. Не оглядываясь.
Флора смотрит ему вслед. В глазах — ничего. Ни сожаления, ни боли. Только расчёт.
— Кеша, — шепчет она, но дверь уже закрылась.
Она остаётся одна. Ждёт. Знает — Джин вернётся. Всегда возвращается.
Рёв мотоцикла за окном не заставляет себя ждать.
---
Ночь
СТО на северной окраине. В боксе горит тусклый свет, пахнет бензином и машинным маслом. В углу стоит чёрный Mercedes Веры.
Мася встречает её у входа. Щурится. Увидев машину, подлетает, открывает дверь.
— Вер, — говорит тихо. — Ты чего сама приехала? Могла бы предупредить.
— Хотела посмотреть, кто здесь, — Вера выходит, поправляет плащ. — Кто остался.
Мася молчит. Понимает. Он ведёт её внутрь.
Жига сидит на ящике, чистит нож, усмехается. Пуля вертит в руках «ПМ», проверяет обойму. Мэрс спокойно пьёт кофе у стены. Бэха молча возится с мотоциклом в углу.
Увидев Веру, все застыли.
— Чего застыли? — Вера проходит в центр, плюхается на явно прокуренный диван, закидывает ногу на ногу. — Садитесь. Поговорить надо.
Жига первым приходит в себя, усмехается:
— О, Верунь явилась! А мы уж думали, ты нас забыла.
— Не забыла, — Вера смотрит на него холодно. — Дела есть.
Пацаны рассаживаются кто куда. Мася садится рядом с ней, чуть позади. Ближе всех.
— Слушаем Веру, не перебиваем.
— Я хочу знать, кто со мной, — начинает Вера. — Не с Карасём. Со мной.
Тишина. Жига перестаёт усмехаться. Пуля откладывает пистолет. Мэрс ставит кофе на ящик. Бэха замирает с ключом в руке.
— Вера, — Мэрс первый нарушает молчание. — Мы с тобой. С самого начала. Ты это знаешь.
— Знаю, — кивает Вера. — Я спрашиваю, кто останется со мной, если Петя прикажет иначе.
— Он не прикажет, — Жига качает головой.
— Это ты сейчас так думаешь, — Вера смотрит на него в упор. — А если он позовёт? Если скажет, что я предала? Что я — враг?
Жига хмыкает:
— А ты предала?
Вера смотрит на него. Долго. Потом достаёт сигарету, закуривает.
— Я работаю на себя, — Вера выпускает дым. — И я хочу знать, кто будет работать на меня.
Пуля подрывается, подходит ближе:
— Я с тобой, Вер. Ты меня из перестрелки вытащила. Ты Юру серьгой зашивала. Ты за Карася в огонь лезла. Я таких не встречал.
— Не в этом дело, — Вера мотает головой. — Я не прошу вас выбирать между мной и Петей. — Голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я прошу быть рядом. Чтобы, когда он сорвётся — а он сорвётся, — вы прикрыли мне спину.
Мэрс кивает:
— Сделаем. Карась — он зверь, когда в себе. Но мы помним, что ты для нас сделала. Помним, что ты для него сделала. Мы не дадим ему тебя сломать.
— А если он прикажет? — Вера смотрит на него. — Если скажет: «Уберите её»?
Мэрс молчит. Долго. Потом говорит:
— Тогда мы будем думать. Но пока он не приказал — мы с тобой.
Вера смотрит на остальных. Жига пожимает плечами:
— Я вообще не лезу в ваши разборки. Но если что — ты знаешь, где меня найти.
Пуля кивает. Бэха молча поднимает ключ, как будто голосует. Мася сидит рядом, молчит. Вера чувствует его взгляд.
— Мася? — Вера поворачивается.
— Я с тобой, Вер, — говорит он тихо. — Всегда.
Вера смотрит на него долго. В его глазах — то, что он не говорит. То, что сильнее слов.
— Спасибо, — Вера встаёт. — Запоминайте: я не враг вашему Карасю. Но я хочу, чтобы он был жив. И я хочу, чтобы вы были живы. Поэтому — работаем. Вместе.
Вера выходит. Мася провожает её до машины.
— Вер, — останавливает он. — Ты боишься, что они потянутся к нему?
— Боюсь, — честно отвечает Вера. — Он — Карась. Он — царь. Всех вас вытащил. Я — просто баба, которая ушла от него. Они все со мной, потому что ты влюблён в меня. Я же понимаю.
— Ты не просто баба, — Мася смотрит на неё и выдыхает рвано. — Ты — Вера. Они это помнят. И я помню.
Вера смотрит на него. Внутри — что-то тёплое. Но она гасит это.
— Спасибо, Мася.
Она открывает дверь чёрного Mercedes, садится на заднее сиденье.
Мася садится за руль своего Гелика, Вера рядом. В салоне тихо, только шум мотора и редкие звуки ночного города. Он ведёт машину медленно, не спешит. Она смотрит в окно, на мелькающие огни.
— Вер, — говорит он, не оборачиваясь. — Ты как?
— Нормально, — коротко отвечает она.
— Врёшь, — он усмехается, но беззлобно. — Я же вижу. Ты не спишь ночами, не ешь, куришь как паровоз. Апрель сказал, ты даже кофе перестала пить.
Мася сбавляет скорость, смотрит на неё.
— Вер, я хочу... я хочу, чтобы ты знала.
Она поворачивается. В полумраке салона его глаза блестят. В них — то, что он прятал так долго.
— Я знаю, Мася, — тихо говорит она. — Не надо.
— Надо, — он останавливает Гелик у гостиницы, глушит мотор. Поворачивается к ней. — Я не знаю, как это сказать. Я не умею, как Карась. Не умею красиво. Но я хочу, чтобы ты знала. Ты для меня — не просто командир. Не просто сестра.
— Мася...
— Подожди, — он поднимает руку. — Я не жду ничего. Я знаю, что ты его любишь. Даже сейчас, когда не помнишь. Даже когда он тебя сломал. Ты его любишь. И я... я просто хочу быть рядом. Если позволишь.
Вера смотрит на него. Внутри что-то ёкает — коротко, остро. Тепло разливается где-то под рёбрами. Но она гасит это. Быстро, как училась последние дни.
— Мася, — её голос ровный, холодный. — Я не могу. Не сейчас. Не после всего. Мне не до романов. Мне не до... чувств. Я должна выжить. Я должна стать сильной. Я не могу позволить себе...
— Я понимаю, — перебивает он. Голос спокойный, но в глазах — что-то ломается. — Я подожду. Сколько надо.
— Не жди, — она открывает дверь. — Я не вернусь к нему. Но и к тебе — тоже.
— Это ты сейчас так думаешь, — он усмехается, и в этой усмешке — его обычная лёгкость, которая так не вяжется с тем, что он только что сказал. — Ладно, Вер. Иди. Отдыхай.
Она выходит. Идёт к входу в гостиницу, не оглядываясь. Чувствует его взгляд спиной.
Внутри — пустота. И где-то глубоко — то, что она не хочет замечать. Маленькое, тёплое, живое.
Мысли Веры: «Не сейчас. Не сегодня. Может, никогда».
Она заходит в холл, не оглядываясь. Мася глядит ей вслед, потом заводит мотор. Уезжает в ночь.
---
Звонок
Особняк Пети. Вечер. Петя сидит на кухне, уставившись в одну точку. Перед ним — стакан, полный, нетронутый. Апрель рядом, курит, ждёт.
---
Петя берёт телефон, набирает номер. Гудки. Потом — голос, глухой, осторожный:
— Да.
— Мася, — Петя говорит ровно, без нажима. — Вы со мной?
Тишина. Долгая. Мася там, на том конце провода, думает. Смотрит на дверь, за которой только что скрылась Вера.
— С тобой, Карась, — наконец говорит он. — Всегда с тобой.
Петя выдыхает. Не облегчение — что-то другое. Он не знает, что Мася только что видел её. Не знает, что Мася выбрал. Не знает, что этот выбор — не против него. Просто... за неё.
— Добро, — кивает Петя. — Будь на связи. Может, работа будет.
— Понял, — отвечает Мася. — Если она вернётся к тебе, ты её береги.
Петя замирает. Сжимает трубку.
— Вернётся, — говорит он. — Я сделаю всё, чтобы она вернулась.
— Тогда береги, — Мася сбрасывает.
Петя смотрит на телефон. Апрель рядом усмехается:
— Мася? Он всегда был её. Ты же знаешь.
— Знаю, — Петя встаёт. — Но он — свой. И он сказал, что со мной.
— Сказал, — кивает Апрель. — Только я не знаю, что он будет делать, если придётся выбирать.
Петя молчит. Потом надевает плащ:
— Собирай Жигалинских. Работа есть.
Он сказал это — и сам почувствовал, как внутри что-то сжимается. Работа. Разборка. Стефан. Всё это было знакомо, привычно, как дышать. Но раньше, до неё, это было всё, что у него было. А теперь... теперь этого было недостаточно. Он хотел её. Слышать её голос. Видеть, как она закидывает ногу на ногу. Чувствовать её запах. А вместо этого — Стефан. Точки. Война. Он выдохнул, завёл бумер. Работа. Только работа. Потому что если остановиться и подумать о ней — он не выдержит.
Апрель оживает:
— Какая?
— Мелочь, — Петя усмехается. — Стефан на юге точку открыл. Нелегальную, без спроса. Надо показать, кто в городе хозяин.
---
Улица
Чёрный бумер Пети, за ним — два джипа с Жигалинскими. Ночь, фонари, пустые улицы.
Петя садится за руль, Апрель рядом.
— Ты уверен, что это дело? — спрашивает Апрель.
— Уверен, — Петя заводит мотор. — Стефан затих, Флора затихла. Надо, чтобы они знали — я здесь. И я — главный.
— А Вера?
Петя замирает. Смотрит на дорогу.
— Вера... она сама решит. Я не буду её трогать. Не буду ломать. Я просто... буду рядом.
— А если она не вернётся?
Петя молчит. Долго. Потом жмёт на газ:
— Вернётся. Я подожду.
Бумер срывается с места. Джипы за ней. Ночь, работа, война. Но в голове у Пети — только её лицо. Только её голос: «Петя, я наёмница. Ты — заказчик».
Да и Апрель в эту ночь не слушал музыку, не бесился как обычно. Он тоже скучал по Вере.
---
Продолжение следует...
Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.