Котёночкин
Цитата автора: у меня свой Штейн в жизни был 😁 Первая любовь) именно кличка была Штейн))
---
Штейн
Кабинет Лёвы Штейна. Дорогая мебель, картины в тяжёлых рамах, на столе - ноутбук, папки, чашка остывшего чая. Сам Лёва сидит в инвалидном кресле, руки сложены на столе, взгляд - цепкий, изучающий. Чёрные кудри обрамляют лицо, карие миндалевидные глаза внимательно изучают вошедшую.
Время: Поздний вечер.
Вера подъезжает к особняку Лёвы на вишнёвой «девятке». Мэрс за рулём.
- Мася скоро выпишется? - интересуется Вера.
- Да, на нём всегда всё быстро заживает.
- Хорошо, жди здесь, - говорит она, открывая дверь. - Если через час не выйду - звони Апрелю. Но не раньше.
- Вер, - Мэрс хмурится. - Что этот... от тебя хочет? Может, я с тобой?
- Не надо, - она выходит, поправляет плащ. - Лёва - не враг. Пока.
Она идёт к дверям. Охрана пропускает без вопросов - видно, предупредили. Внутри - тишина, дорогой паркет, запах старых книг и дорогого табака. Кабинет на втором этаже. Она толкает дверь.
Лёва сидит в кресле. При её появлении не двигается - только голову поворачивает, смотрит долгим, изучающим взглядом. В его карих миндалевидных глазах - холодный расчёт.
- Проходи, садись, - говорит он, кивая на стул напротив.
Вера садится. Закидывает ногу на ногу. В глазах - пустота, но внутри всё напряжено. Она знает Лёву. Знает, что он просто так не зовёт.
- Зачем я тебе понадобилась? - спрашивает она прямо.
Лёва усмехается - невесело, по-своему.
- Ты всегда была прямолинейной, Вера. За это я тебя и ценю.
Он подаётся вперёд, складывает руки на столе.
- Карась совсем слетел с катушек.
- Не твоё дело, - отрезает Вера.
- Моё, - голос Лёвы становится твёрже. - Потому что если Пётр рванёт - он снесёт всё. И меня, и тебя, и Флору Борисовну, и Цыгана. А мне это невыгодно. Мне нужен Карась живой и вменяемый. А без тебя он превратится в монстра.
- И что ты предлагаешь?
Лёва смотрит на неё долго. В его взгляде - не просьба. Ультиматум.
- Работай на него, - говорит он ровно, без эмоций. - Он будет давать задания - ты будешь выполнять. Через Мэрса, через Апреля, через Масю. Кого захочешь. Без личных встреч. Без соплей. Чисто деловые отношения.
Вера усмехается - горько, криво:
- Ты серьёзно? Я сбежала от него, Лёва. Я ничего не чувствую. Ничего. И ты предлагаешь мне вернуться?
- Я предлагаю тебе не возвращаться, - Лёва поправляет её. - Я предлагаю тебе работать. Ты - наёмница, Вера. Это твоя работа. Твоё призвание. А Карась - твой работодатель. Всё.
- А если я откажусь?
Лёва молчит. Смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом открывает папку, лежащую на столе. Достаёт лист бумаги, кладёт перед Верой.
- Тогда я расскажу Холодову, где лежит его папка.
Вера замирает. Смотрит на лист - там адрес. Её адрес? Нет. Адрес, где спрятана папка с компроматом на прокурора. Та самая, которая держит Холодова на коротком поводке.
- Ты думала, я не узнаю? - Лёва откидывается в кресле. - Я всё знаю, Вера. Где ты держишь папку. Как ты шантажируешь Холодова. Как он каждую ночь не спит, потому что боится, что папка всплывёт. Я знаю всё. - Ехидная улыбка расползается по лицу Штейна.
Вера сжимает кулаки:
- Ты не посмеешь.
- Посмею, он подаётся чуть вперёд - Лёва смотрит на неё спокойно, даже ласково. - У меня связи выше, чем у тебя. Выше, чем у Холодова. Выше, чем у Петра. Я могу сделать так, что эта папка исчезнет навсегда. Или всплывёт там, где не надо для тебя. Выбор за тобой.
- Кстати, Вер, если ты захочешь её перепрятать... - усмехается он, подъезжая к ней вплотную на своём кресле и наклоняясь близко к лицу. - Мои люди с автоматами на входе.
Тишина. Только часы тикают на стене. Вера смотрит на лист бумаги, потом на Лёву. В её глазах - смесь ненависти и бессилия.
- Ты всегда был хищником, - говорит она тихо. - Я думала, мы друзья. Там, в «Яре»...
- Мы партнёры, - перебивает Лёва. - И партнёры должны быть полезны друг другу. Ты полезна Петру Ивановичу. Пётр полезен мне. Значит, ты работаешь на него. А я... - он забирает лист, прячет обратно в папку, - я не трогаю твою папку. И Холодов молчит. И все живы.
Вера молчит. Долго. Смотрит на свои руки, потом на Лёву.
Она смотрела на свои руки - и не узнавала их. Эти руки держали пистолет. Шили раны серьгой. Гладили его тёмные кудри, когда он спал. А теперь - теперь они сжимались в кулаки от бессилия. Она ненавидела Лёву. Но ещё больше - себя. За то, что позволила загнать себя в угол. За то, что не предусмотрела. За то, что теперь будет работать на того, кого... И от этого внутри всё переворачивалось - хотя чувств к нему не осталось. Только память тела. Только привычка. Только пустота.
- Что я должна делать?
- Передашь Петру Ивановичу: согласна. Работаешь. Без личных встреч. Всё через связных. Он даёт задания - ты выполняешь. И чтобы без фокусов.
- А если он захочет встретиться?
- Не захочет, - Лёва усмехается. - Я ему тоже кое-что сказал. Он понял.
Вера встаёт. Движения механические, лицо - каменная маска.
- Ты - чудовище, Лёва.
- Я - реалист, - он смотрит на неё спокойно. - Иди, Вера. Работай. И помни: я за тобой слежу.
Она поворачивается к двери. На пороге останавливается, не оборачиваясь.
- Если ты тронешь папку, Лёва... я тебя достану. Даже из-под земли.
- Не трону, - его голос звучит почти ласково. - Пока ты работаешь - не трону.
Вера выходит. Дверь закрывается.
Лёва смотрит ей вслед. Потом достаёт телефон, набирает номер.
Он набрал номер - и на секунду задержал дыхание. Не от страха. От предвкушения. Он любил этот момент - когда фигуры на доске встают именно так, как он задумал. Вера будет работать на Карася. Карась будет занят ею - и не полезет в его дела. А он, Лёва Штейн, останется в тени. Наблюдать. Ждать. И когда придёт время - сделать свой ход.
- Пётр Иванович, - говорит он. - Вера согласилась. Работает на тебя. Без личных встреч. Всё через связных.
Он сбрасывает. Смотрит в окно. Улыбается хищно.
---
Продолжение следует...
---
Ну что, есть тут у меня фанаты чёрной весны?))
Утро в гостинице
Утро в гостиничном номере встречает Веру серым светом за окном и гулом города. Она уже не спит - сидит на кровати, обхватив колени руками, и смотрит в одну точку. В голове - чистота. Никаких мыслей о нём. Никакой боли. Никакой любви. Ни-че-го.
Телефон вибрирует на тумбочке. Экран загорается именем: «Петь».
Мысли: Петь? Почему он так странно записан.
Вера берёт телефон и переименовывает в «Работодатель».
Спокойно, без дрожи в руках.
- Слушаю.
В трубке - его голос. Такой знакомый, такой родной, но такой... чужой теперь.
- Вер, - говорит он, и в голосе - столько всего, что словами не передать. - Задание есть.
- Диктуй.
Пауза. Он, кажется, ждёт чего-то. Может, тепла? Может, той интонации, что была раньше?
- Адрес, время, объект, - холодно перебивает Вера его молчание. - Я слушаю.
- Вера... - начинает он.
- Пётр, - она обрывает ледяным тоном. - Я наёмница. Ты заказчик. Давай по делу.
Выдыхает дым, затягиваясь, и натягивает сапожки.
Тишина. Долгая, тяжёлая. Вера чувствует, как он там, на том конце провода, сжимает трубку так сильно, что пластик трещит. Чувствует его боль, его злость, его отчаяние.
Но ей всё равно.
- Хорошо, - наконец выдавливает он. Голос глухой, чужой. - Вечером, склад на Выборгской, 15. Объект - поставщик Стефана. Фото скину.
- Принято. Детали скинь сообщением. Отбой.
Вера нажимает отбой, даже не дождавшись ответа.
Кладёт телефон на тумбочку. Смотрит на свои руки - они не дрожат. В груди - пустота. Ни боли, ни радости, ни сожаления.
Мысли Веры: «Теперь ты прочувствуешь всё то, что чувствовала я. Каждый раз, когда ты меня ломал. Каждый раз, когда я собирала себя по кусочкам. Теперь - твоя очередь. Но дело не только в мести. У меня теперь своя братва. Мася, Мэрс, Пуля - они за мной. Они поверили мне, а не ему. Я должна стать сильнее. Я должна получить новых союзников, новые рычаги. Стефан - враг, но он может стать полезным. Если я сохраню его человека - он будет мне должен. Если я уберу - останусь просто наёмницей. А мне нужно больше. Мне нужно, чтобы меня боялись. Чтобы уважали. Чтобы никто больше никогда не посмел сломать меня. Это не месть. Это - выживание».
Вера встаёт, идёт в душ. Холодная вода приводит в чувство, смывает остатки сна. Одевается быстро - чёрные джинсы, чёрная водолазка, кожаный плащ. Нож за пояс, пистолет в кобуру. Волосы собирает в тугой хвост. Перчатки до локтей.
Смотрит на себя в зеркало. Оттуда смотрит холодная, красивая, опасная женщина. Наёмница. Без прошлого. Без будущего. Только задания.
Выходит из номера. Садится в чёрный Гелик, который Мася подогнал. Машина урчит двигателем, как дикий зверь. Статусная тачка для статусной дамы.
Телефон снова вибрирует - сообщение от Петра. Вера даже не открывает. Потом. Когда придёт время.
А сейчас - работа. Только работа.
---
А в особняке Пётр сидит в кресле, сжимая телефон, и смотрит на экран. Апрель стоит рядом, с тревогой наблюдая за ним.
- Ну что? - спрашивает он. - Как она?
- Как лёд, - глухо отвечает Пётр. - Холоднее, чем в первую встречу. Я для неё - пустое место.
- А ты чего хотел? - вздыхает Апрель. - Сам довёл. Сам сломал.
Пётр молчит. Смотрит на свои руки. Руки, которыми он её ласкал. Руки, которыми он её душил.
- Я верну её, - вдруг говорит он. - Во что бы то ни стало.
- Вернёшь, - кивает Апрель. - Только не так, как раньше. По-другому.
- Как?
- Не знаю, - пожимает плечами Апрель. - Но если ты снова начнёшь её ломать - ты её потеряешь навсегда. Выбор за тобой, Карась. Но я всегда буду рядом с ней. И если придётся пойти против вас двоих - я не знаю, на чью сторону встану.
Пётр закрывает глаза. Перед ним - только темнота. И её голос: «Пётр, я наёмница. Ты заказчик».
- Понимаю, - выдыхает он без злости.
И в углу Пиковая дама ухмыляется. Ей нравится этот спектакль.
---
Шестисотый рычит двигателем, когда Вера глушит мотор у ворот промзоны. Она выходит, поправляя плащ. Каблуки сапожек цокают по асфальту.
Братва Стефана провожает её взглядами. Один из них - молодой, с бешеными глазами - дёргается к ней, но старший хватает его за плечо, качает головой.
- Это та самая? Которая Яна...
- Заткнись. Стефан сам разберётся.
Стефан выходит из ангара. Увидев её, замирает. Ни улыбки, ни намёка на неё. Только желваки ходят на скулах, он сжимает челюсти так, что, кажется, эмаль сейчас треснет.
Он делает шаг к ней. Ещё один. Останавливается в паре метров. Смотрит сверху вниз. В глазах - не просто ненависть. Что-то древнее, цыганское, страшное.
- Ты пришла на мою землю, - голос его тихий, но режет, как нож по стеклу. - Одна. После того, как добавила очередь в моего брата. Когда он уже лежал. Ты, шкура, добила его, как собаку.
Вера не двигается. Смотрит ему в глаза.
- Базар есть, - произносит она ровно.
- Базар?! - Стефан делает ещё шаг, теперь он нависает над ней. - Ты брата добила! Моего брата! А теперь базар у неё!
Его рука дёргается к её горлу, но замирает в сантиметре. Пальцы дрожат от сдерживаемой ярости. Вера даже не моргнула, но рука за поясом.
- Я могу тебя прямо здесь положить, - шепчет он. - За брата. По понятиям. И никто слова не скажет.
- Можешь, - соглашается Вера. - Но тогда ты не узнаешь, почему я это сделала. И кто хотел, чтобы вы с Карасём перегрызлись.
Вера всегда была идеальным манипулятором и могла из воздуха создать сенсацию, которой по факту и не было. Но как же она играла на шахматной доске порой.
Стефан замирает. В глазах - вспышка.
- Врёшь.
- Проверь, - Вера достаёт сигарету, закуривает. Её руки не дрожат. - У меня есть имя. И доказательства. Но ты получишь их, только если мы договоримся.
Долгая, звенящая пауза. Стефан смотрит на неё, и Вера видит - он решает. Месть сейчас. Или правда потом.
- В ангар, - цедит он наконец. - Но если соврёшь... я тебя не пристрелю. Я тебя резать буду. Медленно.
Он пропускает её вперёд, но идёт сзади, почти вплотную. Вера чувствует его напряжение, его ненависть, его желание сомкнуть пальцы на её шее. Каблуки цокают по бетону.
Внутри - полумрак, пахнет машинным маслом и травой. Братва рассредоточена по углам, но Вера даже не смотрит на них. Садится за стол, закидывает ногу на ногу.
- Закуривай, - кидает зажигалку на стол.
Стефан садится напротив. Прикуривает от своей папиросы. Смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом.
- Ты какая-то другая, Вера, - говорит он наконец. - Раньше в тебе огонь был. А сейчас... холод. Прямо мороз по коже.
- Работа такая, - пожимает она плечом. - Холодной быть выгоднее.
- Ну-ну, - усмехается он, но усмешка выходит невесёлой. - Ладно, к делу. Ты сказала - знаешь, кто хотел, чтобы мы с Карасём перегрызлись. Кто заказал Яна. Говори.
- Сначала - условия, - Вера выпускает дым. - Карась заказал твоего поставщика. Склад на Выборгской, пятнадцать. Сегодня вечером. Я должна его убрать.
Стефан молчит. Потом разражается хохотом - страшным, лающим:
- Ах ты ж сука! Ты мне прямо в лицо это говоришь? Предупреждаешь?
- Предупреждаю. Потому что ты мне нужен живой. Пусть поставщик исчезнет сегодня. До вечера. Я приеду на склад - там пусто. Карась получит доклад, что заказ выполнен. А ты сохранишь человека.
- И за это ты скажешь, кто заказал Яна?
- Скажу. Но не сегодня. Когда придёт время.
Стефан смотрит на неё. В глазах - ненависть и что-то ещё. Уважение? Он не понимает сам.
- Ты играешь с огнём, Вера.
- Я сама - огонь. Просто сейчас я горю синим пламенем.
Он усмехается. Невесело.
- Ладно. Поставщика сегодня не будет. Но запомни: ты должна мне правду. И если я узнаю, что ты соврала... - он наклоняется вперёд, голос падает до шёпота, - тебя никто не найдёт.
Вера встаёт, поправляет плащ.
- Я не вру, Стефан. Ты узнаешь. Когда я решу.
Она идёт к выходу. У двери останавливается. Не оборачиваясь:
- И ещё. Твой человек, молодой, который дёрнулся ко мне. Скажи ему - если ещё раз на меня так посмотрит, я ему глаза вырежу. Лично.
Выходит. Дверь захлопывается.
Стефан смотрит ей вслед. Сжимает папиросу в пальцах так, что она ломается.
- Сука, - шепчет он. - Какая же ледяная сука... И почему я её не убил, когда спиной повернулась?
Вера выходит из ангара. Садится в чёрный Гелик. Заводит мотор. Давит на газ и уезжает в ночь.
---
🩵🩵🩵🩵
Котёночкин (Ну что, гайс, я же писала в начале, что это кроссовер 😘)
Ночь. Вера возвращается в гостиницу после встречи со Стефаном. В холле тихо, только портье дремлет за стойкой. Она идёт к лифту, считая этажи, которые отделяют её от номера, от душа, от забвения.
Лифт открывается. Внутри - Клаус.
Парень с взъерошенными русыми волосами и миндалевидными глазами как два глубоких океана, которые смотрят на неё так, будто видят насквозь. Чёрный вязаный свитер, джинсы. Высокий. В руках - старая книга стихов. Пахнет от него табаком и кажется чем-то опасным. В таких обычно черти водятся.
- Какой этаж? - спрашивает он, и голос низкий, с хрипотцой, будто бы мурлычет.
- Шестой, - отвечает Вера ледяным тоном, заходя в лифт.
Двери закрываются. Тишина давит на уши.
- Ты Вера, - вдруг говорит он. Не вопрос - утверждение. - Мне про тебя рассказывали. Красивая.
Слухи о наёмнице ходили по всему городу, поэтому Вера не была удивлена, что её кто-то знает.
Клаус пытается дотронуться до её локона. Вера отшатывается, смотрит на него в упор.
- А ты кто, чтобы меня оценивать? - огрызается Вера. - Тронешь - я тебе руку сломаю, раз ты знаешь, кто я.
Он убирает руку.
- Я - Клаус, - усмехается он. - И, кажется, я только что нашёл то, ради чего стоит рисковать.
Вера смотрит на него с недоумением.
Лифт останавливается. Двери открываются. Вера выходит, но на пороге оборачивается:
- Что же это? - прищурив глаза, смотрит Вера.
- Искру, - улыбается он широкой улыбкой. - В твоих глазах. Она там есть. Просто ты её прячешь. Очень хорошо. Давай как-нибудь в бильярд сходим?
Вера не отвечает, уходит по коридору, чувствуя его взгляд спиной. Внутри что-то дрогнуло... или похолодело. Она сама не поняла. Впервые за долгое время.
---
Вера садится в чёрный Гелик и едет в бар.
Машина урчит на холостых, пока Вера смотрит в зеркало заднего вида. Бар на окраине. Её любимый. Здесь темно, прокурено, пахнет дешёвым виски и опасностью. За стойкой - знакомый бармен, который знает, что ей лучше не задавать вопросов.
Вера садится на высокий стул, заказывает виски. Пьёт медленно, глядя на своё отражение в зеркале за стойкой.
- Верунь.
Голос сзади. Резкий, знакомый до боли. Вера не оборачивается. Просто смотрит в зеркало.
Пётр там. Стоит у входа в чёрном плаще, с бешеными серыми глазами, сжав кулаки. Тёмные кудри взъерошены. Карасёв. Её заказчик. Её мучитель. Её прошлое, которое она не помнит, но тело помнит.
- Чего тебе? - холодно спрашивает Вера, не поворачиваясь.
Он подходит. Садится рядом. Бармен нервно сглатывает и исчезает в подсобке.
- Апрель сказал, ты согласилась встретиться, - говорит он глухо.
- Я сказала «добро». Это значит, что я готова обсудить задание. Не больше.
- Вера... - он тянет руку, чтобы коснуться её, но Вера перехватывает его запястье. Холодно, жёстко, профессионально.
- Не трогай.
Он замирает. Смотрит на её руку на своём запястье. В серых глазах - боль, злость, отчаяние.
- Ты ничего не помнишь? - тихо спрашивает он. - Совсем?
- Помню только то, что нужно для работы, - отвечает Вера, отпуская его руку. - Ты - заказчик. Я - исполнитель. Всё остальное не имеет значения.
- Не имеет значения? - усмехается он горько. - Вера, мы... мы любили друг друга. Мы через столько прошли. Ты меня из ада вытаскивала, я тебя... я тебя...
- Что - ты меня? - Вера поворачивается к нему, смотрит в серые глаза. Взглядом полным льда. - Всё лирика, Карасёв.
Она делает глоток из бокала.
Пётр бледнеет. Опускает голову.
- Я... я не контролировал себя. Это Пиковая... она...
- Мне плевать, - обрывает Вера. - Мне плевать на твои глюки, на твою боль, на твою любовь. Я не помню. И не хочу помнить. Ты для меня - работа. И всё.
Он молчит. Долго. Потом поднимает глаза:
- А если я смогу вернуть тебя? Если я докажу, что могу быть другим?
- Не надо, - Вера встаёт, бросает на стойку купюру. - Я не хочу, чтобы меня возвращали. Мне хорошо так. Спокойно. Без тебя.
Вера идёт к выходу. Плащ бьёт по ногам, волосы развеваются. Красиво. Очень красиво.
- Вера! - кричит он вдогонку. - Я не сдамся! Я верну тебя! Слышишь?!
Вера не оборачивается. Садится в чёрный Гелик. Заводит мотор.
Она завела мотор - и на секунду замерла. В зеркале заднего вида - он. Стоит у входа, сжимая стакан. В его серых глазах - то, что она когда-то знала. Боль. Одержимость. Любовь, перекрученную в ненависть. Она смотрела - и ждала, что внутри что-то отзовётся. Хоть что-то. Тишина. Только холод. Только пустота. Она выдохнула. И это было... облегчение? Или разочарование? Она не знала. И не хотела знать. Нажала на газ - и он исчез в зеркале. Вместе со всем, что было.
Мысли Петра: «Откуда у неё такая тачка?»
В зеркале заднего вида - он. Стоит у входа в бар, с безумным блеском в серых глазах, едва сдерживая себя, чтобы начать крушить всё вокруг. Что-то заказывает у бармена. Видимо, сегодня он напьётся.
Вера жмёт на газ и уезжает в ночь. Там, где нет прошлого. Только работа. Только холод. Только она.
---
Ночь. Вера подъезжает к гостинице. Чёрный Гелик глушит у входа, выходит, поправляет плащ. В голове - пустота. Только его голос: «Я верну тебя!» Но она не чувствует ничего. Совсем ничего.
В холле - тихо. Вера идёт к лифту, но на полпути останавливается.
У стойки администратора сидит Мася. В руках - две чашки кофе, на столе - пакет с едой. Он встаёт, когда видит её, идёт навстречу.
- Вер, - говорит он тихо. - Я волновался. Ты трубку не брала.
- Была занята, - отвечает Вера, и голос звучит ровно, холодно.
Мася смотрит на неё долгим взглядом. Видит - она не та, что раньше. Но молчит. Только протягивает чашку.
- Кофе. И еду принёс. Думал, ты не ела.
Вера берёт чашку, греет руки. Внутри - ничего. Но почему-то не отворачивается.
- Спасибо, Мась.
- Не за что, - он садится на диван, кивает на место рядом. - Присядешь?
Вера садится. Пьёт кофе. Молчат.
- Ты с Карасём встречалась? - спрашивает он.
- Да.
- И как?
- Нормально, - Вера пожимает плечами. - Работу обсудили. Всё.
Мася смотрит на неё. В его глазах - то, что он не говорит. Боль. Ревность. Надежда. Всё вместе.
- Вер, - говорит он. - Ты это... если что - я рядом. Поняла?
- Вы точно со мной? - резко оборачивается Вера и щурит глаза.
- Да, - твёрдо отвечает он.
Он встаёт, забирает пустую чашку. На пороге останавливается, оборачивается:
- И не дай ему сломать тебя снова. Пожалуйста.
Вера смотрит на него. Впервые за долгое время внутри что-то дрогнуло. Но она гасит это.
Она почувствовала это - крошечное, тёплое, живое. Где-то под рёбрами, там, где раньше была она сама. И испугалась. Чувствовать - значит снова стать уязвимой. Снова открыться для боли. Снова рисковать быть сломленной. Она не могла. Не сейчас. Может, никогда. Она сжала это тёплое в кулак - мысленно, безжалостно - и затушила. Как сигарету. Как всё, что могло бы её оживить. Потому что жить - больно. А она больше не хотела боли.
- Не дам, - отвечает Вера.
Мася кивает. Выходит.
Вера остаётся одна. Смотрит на дверь, за которой он скрылся. В голове - пустота. Но в груди - что-то тёплое. Маленькое, слабое, живое. Надолго ли?
Она тушит его.
Не сейчас. Не сегодня. Может, никогда.
---
Продолжение следует...
Мне очень хочется ваших комментариев по поводу фф 🥺 Вы уже такой путь прошли вместе со мной и героями)
Тг канал - Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.