Тлеет на столе Шантаж
Привет, дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся, чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
---
Цитата автора: у меня свой Штейн в жизни был 😁 Первая любовь) именно кличка была Штейн))
---
Штейн
Кабинет Лёвы Штейна. Дорогая мебель, картины в тяжёлых рамах, на столе — ноутбук, папки, чашка остывшего чая. Сам Лёва сидит в инвалидном кресле, руки сложены на столе, взгляд — цепкий, изучающий. Карие миндалевидные глаза смотрят внимательно, кудрявые тёмные волосы обрамляют лицо.
Время: Поздний вечер.
Вера подъезжает к особняку Лёвы на вишнёвой «девятке». Мэрс за рулём.
— Мася скоро выпишется? — интересуется Вера.
— Да, на нём всегда всё быстро заживает.
— Хорошо, жди здесь, — бросает она, открывая дверь. — Если через час не выйду — звони Апрелю. Но не раньше.
— Вер, — Мэрс хмурится. — Что этот... от тебя хочет? Может, я с тобой?
— Не надо, — она выскальзывает, хлопнув дверью, поправляет плащ. — Лёва — не враг. Пока.
Она идёт к дверям. Охрана пропускает без вопросов — видно, предупредили. Внутри — тишина, дорогой паркет, запах старых книг и дорогого табака. Кабинет на втором этаже. Она толкает дверь.
Лёва сидит в кресле. При её появлении не встаёт — только голову поворачивает, смотрит долгим, изучающим взглядом. В его карих миндалевидных глазах — холодный расчёт.
— Проходи, садись, — говорит он, кивая на стул напротив.
Вера садится. Закидывает ногу на ногу. В глазах — пустота, но внутри всё напряжено. Она знает Лёву. Знает, что он просто так не зовёт.
— Зачем я тебе понадобилась? — спрашивает она прямо.
Лёва усмехается — невесело, по-своему.
— Ты всегда была прямолинейной, Вера. За это я тебя и ценю.
Он наклоняется вперёд, складывает руки на столе.
— Карась совсем с катушек съехал.
— Не твоё дело, — обрубает Вера.
— Моё, — голос Лёвы становится твёрже. — Потому что если Петя рванёт — он снесёт всё. И меня, и тебя, и Флору Борисовну, и Цыгана. А мне это невыгодно. Мне нужен Карась живой и вменяемый. А без тебя он превратится в монстра.
— И что ты предлагаешь?
Лёва смотрит на неё долго. В его взгляде — не просьба. Ультиматум.
— Работай на него, — говорит он ровно, без эмоций. — Он будет давать задания — ты будешь выполнять. Через Мэрса, через Апреля, через Масю. Кого захочешь. Без личных встреч. Без соплей. Чисто деловые отношения.
Вера усмехается — горько, криво:
— Ты серьёзно? Я сбежала от него, Лёва. Я ничего не чувствую. Ничего. И ты предлагаешь мне вернуться?
— Я предлагаю тебе не возвращаться, — Лёва осаживает её. — Я предлагаю тебе работать. Ты — наёмница, Вера. Это твоя работа. Твоё призвание. А Карась — твой работодатель. Всё.
— А если я откажусь?
Лёва молчит. Смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом открывает папку, лежащую на столе. Достаёт лист бумаги, кладёт перед Верой.
— Тогда я расскажу Холодову, где лежит его папка.
Вера замирает. Смотрит на лист — там адрес. Её адрес? Нет. Адрес, где спрятана папка с компроматом на прокурора. Та самая, которая держит Холодова на коротком поводке.
— Ты думала, я не узнаю? — Лёва откидывается в кресле. — Я всё знаю, Вера. Где ты держишь папку. Как ты шантажируешь Холодова. Как он каждую ночь не спит, потому что боится, что папка всплывёт. Я знаю всё. — Ехидная улыбка расползается по лицу Штейна.
Вера сжимает кулаки:
— Ты не посмеешь.
— Посмею, — он подаётся чуть вперёд. — Лёва смотрит на неё спокойно, даже ласково. — У меня связи выше, чем у тебя. Выше, чем у Холодова. Выше, чем у Пети. Я могу сделать так, чтобы эта папка исчезла навсегда. Или всплыла там, где не надо для тебя. Выбор за тобой.
— Кстати, Вер, если ты захочешь её перепрятать... — усмехается он, подъезжая к ней вплотную и нагибаясь близко к лицу. — Мои люди с «калашами» на входе.
Тишина. Только часы тикают на стене. Вера смотрит на лист бумаги, потом на Лёву. В её глазах — смесь ненависти и бессилия.
— Ты всегда был хищником, — говорит она тихо. — Я думала, мы друзья. Там, в «Яре»...
— Мы партнёры, — перебивает Лёва. — И партнёры должны быть полезны друг другу. Ты полезна Петру Ивановичу. Пётр полезен мне. Значит, ты работаешь на него. А я... — он забирает лист, прячет обратно в папку, — я не трогаю твою папку. И Холодов молчит. И все живы.
Вера молчит. Долго. Смотрит на свои руки, потом на Лёву.
Она смотрела на свои руки — и не узнавала их. Эти руки держали «ТТ». Шили раны серьгой. Гладили его локоны, когда он спал. А теперь — теперь они сжимались в кулаки от бессилия. Она ненавидела Лёву. Но ещё больше — себя. За то, что позволила загнать себя в угол. За то, что не предусмотрела. За то, что теперь будет работать на того, кого... И от этого внутри всё переворачивалось — хотя чувств к нему не осталось. Только память тела. Только привычка. Только пустота.
— Что я должна делать?
— Передашь Петру Ивановичу: согласна. Работаешь. Без личных встреч. Всё через связных. Он даёт задания — ты выполняешь. И чтобы без фокусов.
— А если он захочет встретиться?
— Не захочет, — Лёва усмехается. — Я ему тоже кое-что сказал. Он понял.
Вера поднимается. Движения механические, лицо — каменная маска.
— Ты — чудовище, Лёва.
— Я — реалист, — он смотрит на неё спокойно. — Иди, Вера. Работай. И помни: я за тобой слежу.
Она разворачивается к двери. На пороге застывает, не оборачиваясь.
— Если ты тронешь папку, Лёва... я тебя из-под земли достану.
— Не трону, — его голос звучит почти ласково. — Пока ты работаешь — не трону.
Вера выходит. Дверь закрывается.
Лёва смотрит ей вслед. Потом достаёт телефон, набирает номер.
Он набрал номер — и на секунду задержал дыхание. Не от страха. От предвкушения. Он любил этот момент — когда фигуры на доске встают именно так, как он задумал. Вера будет работать на Карася. Карась будет занят ею — и не полезет в его дела. А он, Лёва Штейн, останется в тени. Наблюдать. Ждать. И когда придёт время — сделать свой ход.
— Пётр Иванович, — говорит он. — Вера согласилась. Работает на тебя. Без личных встреч. Всё через связных.
Он сбрасывает. Смотрит в окно. Улыбается хищно.
---
Продолжение следует...
Тг канал — Там где мерцает свет (оригинал) + моя рефлексия и личная история.