Червь сомнения
Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, подписывайся чтобы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
Глава: Червь сомнения
Пустырь звенит ожиданием. С двух сторон стоят машины — чёрный бумер, Гелик Маси, несколько джипов. Фары выхватывают из темноты фигуры людей.
Флора Борисовна стоит впереди, красивая, застывшая, как изваяние. Чёрное пальто, рыжие волосы стянуты в тугой пучок, в глазах — арктический холод. Рядом Джин — напряжённый, злой, руки в карманах пальто, но видно, что там стволы. Чуть позади — Кира. Высокая, под сто восемьдесят, жилистая, с холодными глазами. Бывшая ФСБшница — выгнали за что-то тёмное, Флора подобрала. Стоит с каменным лицом, сканирует обстановку. За ними — братки с «калашами», ждут команды.
Петя в чёрной кожаной куртке, руки в карманах, но все знают — ТТ при нём. Рядом Вера — сегодня она не просто любовница, она боец. Чёрная водолазка, джинсы, нож на поясе, чёрный ТТ под курткой. За ними — Апрель, Мася, Жигалинские, Пуля, Мэрс, Бэха. Все свои, все при деле.
(Здесь чтобы примерно понимать, можете представить внешность Анара Халилова).
Он стоит напротив, огромный, как скала. Стефан-цыган — сто девяносто пять, чёрные волосы до плеч, уложены назад, золотые кольца на пальцах, на шее массивная цепь с бриллиантами, в ухе серьга. Чёрное пальто распахнуто, под ним — дорогой костюм. Золотой клык сверкает при свете фар — не зуб, а именно клык, вставленный вместо одного из зубов. Рядом — Ян, брат. Помоложе, но такой же опасный, глаза горят, руки чешутся пустить в ход ствол. За ними — человек восемь цыган, все при оружии — «калаши», «кедры», пара ПМ, все готовы рвать.
Повисает звенящая пауза. Только ветер шелестит листвой.
Цыган делает шаг вперёд. Скалится, сверкнув золотым клыком.
— Ну что, Флора Борисовна, — голос низкий, с хрипотцой. — Долго я ждал этой встречи.
Флора не двигается. Только бровь поднимает.
— А я думала, Стефан, ты в тюрьме поумнел или пёрышко под рёбрышки получил, — усмехается она. — Ан нет — такой же быдлан, как и был. Зачем позвал?
— Зачем? — Цыган зловеще смеётся. — Ты ещё спрашиваешь? Твои люди на мои рынки полезли. Мои точки жмут. Я так не работаю.
— Твои точки? — теперь кривит губы Флора. — Это мои точки были. Ты их отжал, пока меня в городе не было. А теперь я вернула своё.
— Своё? — Ян выступает вперёд, злой, как чёрт. — Ты, сука, своих шавок на наши точки посылала! Мы твоих людей насквозь видели!
— Ян, — Цыган останавливает брата взмахом ладони. — Остынь.
Он смотрит на Флору, потом переводит взгляд на Петю.
— А это кто? — цедит он. — Выблядок твой? Карасёв, кажется? Я слышал про тебя. Автобизнес, рынки... Ты у меня одно СТО отжал, щенок. Пока я сидел.
Петя молчит. Только смотрит в ответ — в зрачках пляшут бесы.
— Отжал, — наконец роняет он. — И ещё отожму. Ты на нашу семью руку поднял — теперь получай.
— Семью? — Цыган ржёт. — Да вы друг другу готовы хавальники порвать! Я про вас всё знаю.
Флора делает шаг вперёд. Голос её звенит, как натянутая струна:
— Стефан, ты Сашу зачем убил? Девчонка ни в чём не виновата была.
Цыган щурится. Ян позади него напрягается.
— А с чего ты взяла, что это я? — лениво тянет Цыган.
— Я знаю, — голос Флоры режет воздух. — Мои люди нашли того, кто это сделал. Он всё рассказал. Ты заказал, твой брат организовывал.
Ян дёргается, но Цыган снова его останавливает.
— Допустим, — тянет он. — Эта девка слишком много видела. Она в моём казино работала, тёрлась там, где не надо, с кем не надо. Я не люблю свидетелей.
— Её задушили, — Вера выступает вперёд, голос дрожит от ярости. — Как сучку дворовую.
Ян усмехается:
— Тихая смерть — милосердная смерть. Могли бы и по-другому.
Петя сжимает кулаки. Рядом с ним один из Жигалинских нервно гладит цевьё «калаша».
— Значит, признаёшь? — тихо спрашивает Петя. — Ты убил девушку моего брата?
Цыган смотрит на него долгим взглядом. Золотой клык сверкает в темноте.
— Признаю, — бросает он спокойно. — И что дальше? Воевать со мной будешь, Карась? Ты знаешь, сколько у меня людей? Знаешь, сколько стволов? Ты против цыганского рода пойдёшь?
— Пойду, — Петя вынимает руки из карманов. В них — ТТ. — Мы пойдём.
— Значит, войны хотите? — Цыган оглядывает обе стороны. Сплёвывает на пол.
Он кивает своим. Ян резко достаёт ПМ — и тут же воздух рвётся от выстрелов.
Пуля первый срывается с места — коренастый, но быстрый, он бежит прямо на цыган, стреляя на ходу и дико хохоча:
— А-а-а, падлы! Харю в кровь!
Жигалинский прикрывает его, из «калаша» длинными очередями косит двоих, что пытаются зайти с фланга.
Мася работает хладнокровно — выцеливает, стреляет, уходит в перекат. Ни одного лишнего движения.
Мэрс хладнокровно, как на тренировке, кладёт одного за другим.
Бэха молча, зло, прицельно. Только нос касается пальцем между выстрелами — и снова стреляет.
Апрель держится рядом с Петей, прикрывает ему спину, орёт что-то неразборчивое, но весёлое.
Вера в гуще боя. Нож в одной руке, чёрный ТТ в другой. Она уходит от удара, бьёт, стреляет, уворачивается. Пульс молотит в висках, но руки не дрожат.
Мысли Веры: «Странно... Не боюсь. Раньше боялась. А теперь — нет. Почему? Потому что он рядом. Потому что если я упаду — он поднимет. Если он упадёт — я подниму. Мы одно целое. Даже здесь. Даже сейчас.»
Жигалинский, прикрывая её с фланга, поливает из «калаша», орёт сквозь стрельбу:
— Веруня, ёб твою мать! Ты откуда так стрелять умеешь?!
Вера игнорирует, уходя в перекат от пули.
Мася, хладнокровно выцеливающий цыган, мельком смотрит на неё и усмехается:
— Карась, у тебя баба — огонь-девка! Глаз не спускай!
Петя только оскаливается в ответ — довольно, по-хозяйски.
Джин валит одного из цыган выстрелом в упор, сразу перезаряжается.
Кира работает снайперски. Высокая, жилистая, она облюбовала позицию за ржавым остовом машины и спокойно, методично снимает цыган одного за другим. Два выстрела — два трупа. Никаких эмоций. ФСБшная выучка.
Братки Флоры дерутся отчаянно. Один из них падает — пуля в голову. Второй получает ранение в плечо, но продолжает стрелять.
Ян — в центре мясорубки. Он злой, быстрый, стреляет почти не целясь. Одного из братков Флоры валит, второго ранит. Вера видит его, бросается наперерез, но Ян уворачивается, стреляет в неё — промах, пуля рикошетит от ржавой бочки.
— Ко мне, сука! — орёт он, целясь в Веру.
Но не успевает.
Цыганский браток выныривает из темноты, целится Пете в спину. Вера видит это краем глаза. Секунда. Внутри — щелчок. Не раздумывая. Не сомневаясь. Нож летит, входит цыгану в горло. Тот падает, захлёбывается кровью.
Мысли Веры: «Не думала. Не успела. Просто... знала. Если он умрёт — я тоже умру. Не смогу без него. Вот так просто. Вот так страшно. Вот так — навсегда.»
Петя оборачивается, видит это. На секунду их взгляды встречаются.
— Живая? — выдыхает он.
— Целая, — кивает она.
Он усмехается, хватает её за руку:
— Уходим.
Петя выходит из тени. Выстрел. Ещё один. Ян хватается за грудь, оседает на колени, смотрит удивлённо — и заваливается лицом в грязь.
Секунда тишины.
— ЯН!!! — ревёт Цыган. Голос рвёт воздух. — Ты... ты, сука, моего брата!!!
Он стреляет в Петю, но тот уже ушёл в перекат. Цыганские братки бросаются в атаку, но Мася, Жигалинские и Пуля встречают их плотным огнём из «калашей» и «кедров». Кира снимает ещё двоих.
Флора видит, как Петя выступает из тени, как стреляет в Яна, как тот валится. На секунду в её глазах мелькает что-то... гордость? Тоска? Тогда она ещё не знала, что он натворил. Она стряхивает это, возвращает на лицо маску холода. Но внутри — пустота. Она вырастила сына, который убивает так же хладнокровно, как она сама. И это пугает её больше, чем цыганские стволы.
— Чисто сработано, — шепчет Кира рядом.
— Мой сын, — тихо отвечает Флора. — Всегда умел удивлять.
Она отворачивается, командует отход. Никто не видит, как дрогнули её пальцы.
— Наших забираем! — орёт Флора. — Отходим!
— Нет! — рычит Петя. — Мы его добьём!
— Сын, оглянись! — кричит Флора.
Петя оглядывается. Цыган уже не один — из темноты выходят новые люди. Человек десять, с «калашами» наперевес.
— У него подмога, — шипит Джин. — Уходим, пока не поздно!
— Петь, — Вера вцепляется в его руку. — Уходим. Мы ещё вернёмся.
Петя смотрит на неё, на мёртвого Яна, на Цыгана, который рвётся к ним, но его сдерживают свои же.
— Уходим! — командует он.
Машины взревели. Чёрный бумер, джипы, Audi — всё срывается, всё уходит в ночь.
---
Цыган стоит на коленях над телом Яна. Рядом суетятся его люди, перевязывают раненых, подсчитывают потери. Он их не слышит.
Смотрит в лицо брата. Ян был младшим. Бешеный, необузданный, но... брат.
— Прости, — выдыхает Цыган. — Я не уберёг.
Он проводит рукой по его лицу, опускает веки. Встаёт.
— Карась, — говорит он тихо, почти спокойно. Но в этом спокойствии — столько ненависти, что воздух вокруг холодеет. — Я тебя найду. Я тебя самого закопаю рядом с ним. Я тебя уничтожу тогда, когда ты будешь ждать этого меньше всего. Тварь!!! Я подожду.
— Карась! — кричит он в темноту. — Ты жмур! Ты и вся твоя семейка! Я вас всех найду! И тебя, и Флору, и всех! Слышишь?!
В темноте только рёв моторов.
---
В бумере
В машине тишина. Апрель за рулём, Петя рядом, молчит. Вера на заднем сиденье, смотрит в окно. Руки всё ещё ходят ходуном — адреналин отступает. Она смотрит на свои ладони. На них кровь. Чужая. Или своя? Уже не разобрать.
— Верунь, — вдруг роняет Апрель, не оборачиваясь. — Ты сегодня... это... ну, короче, красава. Я думал, ты только стрелять умеешь, а ты ножом — во как.
— Спасибо, Апрель, — выдавила она кривую улыбку.
Петя молчит. Смотрит вперёд, на дорогу, на мелькающие огни. Он загребает Веру к себе на плечо. Он не говорит спасибо. Не говорит, что она сегодня спасла ему жизнь. Не говорит, что видел, как она бросилась под пули. Не говорит, что сердце остановилось на секунду, когда цыган целился в его спину. Не говорит. Просто стискивает её пальцы — крепко, будто боится, что если отпустит — она исчезнет. И она понимает. Ей не нужны слова.
В зеркале заднего вида мелькают огни города. Апрель косится на них, видит переплетённые пальцы, усмехается и снова утыкается в дорогу. Не его дело. Но на душе теплеет. Правильно всё. Как должно быть.
---
Поздняя ночь. Особняк Флоры Борисовны.
Тишина, только трещит камин в гостиной.
Флора сидит в кресле, в руке — бокал с красным вином. Напротив, на диване, — Кира. Тоже с бокалом, но пьёт мало, больше смотрит на хозяйку.
В комнате полумрак. Свет только от камина и одной лампы.
— Джин ранен, — говорит Кира спокойно. — Пуля задела плечо. Нормально, заживёт.
— Хорошо, — Флора отпивает. — Наши потери?
— Двое. Ваня и Серёга. Ваня сразу, Серёгу довезти не успели.
Флора молчит. Глядит в огонь.
— Цыган потерял брата и человек пять, — продолжает Кира. — Карась уделал Яна лично. Чисто сработано, надо сказать.
— Чисто сработано, — эхом отзывается Флора.
Молчание.
Кира смотрит на неё внимательно, ждёт.
— Ты видела, как Вера сегодня работала? — вдруг спрашивает Флора.
— Видела, — кивает Кира. — Жёстко, профессионально. Под пули лезла, Петю прикрывала. Ножом владеет отлично.
— Она за него готова умирать, — Флора усмехается. — Это хорошо... или плохо?
— Для кого?
— Для меня, — Флора поворачивается к Кире. — Она подо мной ходит. Должна работать. Сливать информацию, докладывать, быть моими глазами в его доме. А она... она влюбилась, Кира. По-настоящему.
Кира молчит, ждёт продолжения.
— Сегодня она дралась за него. Не за меня. Не за наш план. За него. Я видела это в её глазах. И знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Она даже не понимает, что уже не со мной, — Флора отпивает вино. — Она думает, что можно и рыбку съесть, и на хуй сесть. И ему верной быть, и мне служить. Так не бывает.
— Думаешь, она сливает информацию не только тебе? — Кира прищуривается.
Флора смотрит в огонь. Долго, не мигая.
— Не знаю, — наконец говорит она. — Но червячок сомнения... он есть. И он грызёт. Сегодня я видела, как она смотрит на Петю. Это не взгляд наёмницы. Это взгляд женщины, которая нашла своё место.
— И что будешь делать?
Флора встаёт, подходит к окну. Вглядывается в темноту.
— Проверим, — роняет она. — Устроим ей экзамен. Если она с ним — она умрёт. Если со мной — будет жить. И работать дальше.
— А если и то, и то?
— Так не бывает, Кира. Ты же знаешь. В нашем мире выбирать надо. Она выбрала Петю. Она просто ещё сама этого не поняла.
Флора смотрит на своё отражение в тёмном стекле. Уставшая женщина. Не королева. Не мать. Просто женщина, которая потеряла сына давно, а теперь теряет и ту, которая могла бы стать ей невесткой. Но выбора нет. В её мире выбор всегда один — либо ты, либо тебя.
— Скоро нам понадобится Вера. Но не как союзница. Как разменная монета.
Кира кивает.
Звонок Кире на телефон. Кира слушает, и её лицо вытягивается.
— Флора Борисовна, ваш сын совершил налёт на фуру.
— Ну вот теперь и повод есть валить суку. — Она отпивает вино и болтает бокалом в руке.
— В расход? — уточняет Кира.
— Нет, Кира, у меня есть задумка повкуснее. Звони, скажи, что дело есть.
За окном тает ночь.
---
Продолжение следует...