Саша Лебедь.
Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
Саша
Вера рассказала Карасю, что Саше угрожает опасность. Он говорит, что пробьёт по своим каналам адрес. Но она говорит, что уже есть.
— Шустрая.
Мысли Пети: «Откуда? — стучит в виске. — Кто дал адрес? Лёва Штейн? Флора Борисовна? Или... нет, не может быть. Она же спит в моих руках. Она целует меня по утрам. Но почему молчит? Почему не скажет?»
В голове свербит. Откуда Вера это знает? Какие-то старые связи с Лёвой у неё — и это опасно.
Времени на раздумья нет. Они одеваются, ножи и стволы — за пояс. У Пети ТТ, у Веры чёрный ТТ. Дорога долгая — едут в тишине, только иногда Апрель включает музыку, иногда курят.
По дороге Вера проваливается в сон — вчерашний вечер с Лёвой даёт о себе знать.
---
Апрель смотрит в окно, где Петя стоит у калитки с Юрой. О чём они говорят — не слышно, да и не надо. Его дело — сторожить Веру.
— Красивая ты, Верунь, — говорит он тихо, в пустоту. — Хоть и с прибабахом. Но Карасю виднее. Он у нас по психованным спец.
Юра толкает Петю в грудь и уходит в дом.
Апрель усмехается своим мыслям, закуривает, приоткрыв окно, чтобы дым не шёл в салон. Вера дрожит во сне — он укрывает её своей курткой.
Мысли Апреля: «Спи, Верунь. Я посторожу. Карасю ты нужна живой. А мне... мне ты просто нравишься. Как человек. Так что спи. Я здесь».
Через полчаса Петя возвращается. Садится в Сириус, смотрит на Веру, укрытую курткой Апреля. Переводит взгляд на друга.
— Спасибо, — говорит коротко.
Апрель отмахивается:
— Да ладно, Карась. Она своя. За ней приглядывать — святое дело.
Петя кивает. Забирает Веру с заднего сиденья, перекладывает к себе на колени. Свою куртку накидывает сверху, поверх апрелевой.
— Поехали домой.
— Саша и Юра не поедут?
— Нет, они не хотят. Сказали, если что-то будет — сядут в машину матушки и рванут. — Петя усмехается. — Я, конечно, могу их в багажник затолкать. Но думаю, Юра этого не одобрит.
Сириус трогается. Вера спит, чувствуя сквозь сон тепло двух мужчин, которые зачем-то решили, что она стоит того, чтобы её беречь.
Ночь укрывает город.
---
Петя подхватывает Веру из Сириуса. Несёт в дом, прижимая к груди.
— Что-то долго она спит...
— Устала, — говорит Петя. — Столько в себя алкоголя влить... Безумная моя.
Он заносит её в спальню, укладывает в кровать, бережно стягивает одежду. Ложится рядом и засыпает.
Пете снятся кошмары — как он её убивает. Он просыпается в холодном поту, Вера тут же открывает глаза, целует его, жалеет, укладывает и говорит, как сильно любит.
Он засыпает, и кошмары сменяются обычным сном. Руки обнимают Веру, будто боятся, что она исчезнет. Лицо расслабленное, без обычной злой маски. Таким Вера его ещё не видела — беззащитным, почти мальчишкой.
Вера открывает глаза раньше, целует его. Нежно, осторожно, боясь разбудить. В его бандитскую щёчку. В губы — тёплые, приоткрытые. В лоб — высокий, упрямый. Гладит по локонам — жёстким, непослушным. Засыпает снова.
---
А потом они просыпаются от громко включённого телевизора.
— ...сегодня утром была найдена мёртвой Саша.
Вера вскакивает с кровати.
— Карась, это же девушка твоего брата...
Мне моментально становится жалко Юру, и на глаза наворачиваются слёзы.
Телевизор орёт на всю спальню. Кадры — утро, лес, жёлтая лента, носилки, накрытые простынёй. Дикторша с сочувственным лицом вещает:
— ...трагическая гибель девушки в Подмосковье. По предварительным данным, Саша, 22 года, стала жертвой нападения. Ведётся следствие...
Вера вскакивает с кровати, пульс бьётся в висках. Петя садится рывком, смотрит на экран, и взгляд становится мёртвым.
— Юра... — выдыхает он.
— Петь, — Вера смахивает слёзы со своих ресниц и с его. Она давно уже знает, что он не железный. Просто временами психопат... Мой психопат... — Юру надо найти и привезти. Поехали с Апрелем, пожалуйста, разыщем его. Он может дел сейчас натворить...
Вера смотрит на него. В его глазах — шок, боль и следом накатывающая волна ярости. Знакомая, страшная, та, от которой бегут даже самые крутые.
— Кто? — рычит он, сжимая простыню в кулаках. — Кто это сделал, блядь?!
В середине разговора глаза Пети расширяются.
— Ты... Ты же, блядь, знала адрес Саши и Юры!
Он бьёт Вере пощёчину — резко и больно. Вера отшатывается.
— Ты... Ты думаешь, это я заказала Сашу?! — выкрикивает Вера, хватает со стола вазу и с размаху швыряет об пол.
Хруст стекла. Осколки разлетаются по комнате. Где-то в коридоре слышен топот — Апрель бежит на шум, но не суётся. Знает: если Карась в ярости, лучше подождать.
— Ты вообще в себя приди! Я не такое животное!!
— Ты?? — хохочет он, страшно, истерично. — Ты недавно меня хотела уложить в лесу! И я не про секс, дорогая моя!
Рывком впечатывает Веру в стену и сжимает скулы.
— Адрес! У тебя был адрес! Ты мне сама говорила, что Лёва его нашёл! Ты знала, где они живут! И на следующее утро — Саша мертва!
— Говори, сука! Кому ты адрес передала?! Кому, блядь?! За какую информацию?! Он орал — и сам не слышал своего голоса. В ушах звенело. Перед глазами — пелена. Импульс нёс его, как щепку в шторме. Он не контролировал руки, не контролировал слова. Всё, что он мог — это давить, требовать, вытрясать правду. Потому что если она сейчас не ответит — он не выдержит. Сломается. И тогда уже ничто не будет иметь значения.
Вера смотрит ему в глаза. В них — боль. Настоящая, живая, перемешанная с подозрением, которое разъедает душу.
— Ты знала адрес. Ты знала, где они живут.
Знаю. Вера сама ему говорила вчера.
И вдруг — вспышка. Вчерашний вечер в «Поплавке». Лёва Штейн, отправляющий сообщение. Его слова: «Подмосковье... там контрабанду накрыли — партию „левого" алкоголя везли, крупную. Таможня взяла, но кто слил информацию — до сих пор ищут. Говорят, местный авторитет постарался. У него там свои интересы...»
А потом — сегодня утром. Ещё до того, как включили телевизор. Вера проверила телефон — там было пусто. Ни одного сообщения. Но в истории звонков — пропущенный с неизвестного номера. Короткий, в час ночи. Вера не слышала — спала.
Кто звонил? Кто предупреждал? Или... кто проверял, спит ли Вера?
Мысли путаются. Но одно Вера знает точно: Сашу убили, потому что она что-то видела. Там, в Подмосковье. На том складе с контрабандой.
— Петь, — говорит Вера тихо, но твёрдо. — Я не убивала Сашу... Мне пришло сообщение на телефон, что ей грозит опасность...
Петя замирает. Смотрит на Веру. В глазах — борьба. Разум против эмоций. Любовь против ненависти.
В дверь осторожно стучат. Голос Апреля:
— Карась... Там это... Юра звонил. Он в шоке, ничего не соображает. Говорит, Сашу убили, тем же способом что и тех девок в лесополосе...
Петя смотрит на Веру. В глазах — смятение.
— Тем же почерком, — повторяет он. — Но тот душегуб... он же... — Он замолкает, вдруг бледнея. — Мамка моя совсем с катушек слетела и заказала девушку брата?? — орёт он, вжимая Веру за горло в стену.
— Я... Я не знаю, номер был скрытый.
Мысли Апреля за дверью: «Ну ни хрена ж себе, — думает он, закуривая дрожащими руками. — Опять. Сначала любовь до гроба, потом драка до крови. И так по кругу. Карась, Карась... Когда ж ты поймёшь, что она — не враг? Что она — твоя единственная?»
Петя мечется по комнате, отходит, садится на кровать, закрывает лицо руками. Плечи трясутся. Он не плакал. Не умел. Просто сидел, уткнувшись в ладони, и чувствовал, как внутри что-то рушится. Брат. Саша. Вера. Всё смешалось в один комок боли, который он не мог разобрать. Он не знал, кому верить. Не знал, что делать. И это «не знал» было хуже любой пытки. Карась, который всегда знал, — сейчас был просто потерянным мужиком с трясущимися плечами.
— Юра... — глухо доносится из-под ладоней. — Брат младший... У него теперь никого не осталось. Кроме меня.
Вера подходит, садится рядом. Осторожно кладёт руку ему на спину.
— Петь, мы найдём ублюдка. Вместе. Я клянусь.
Он поднимает голову. Смотрит долго, изучающе. Потом вдруг притягивает Веру к себе, обнимает, утыкается лицом в волосы.
— Прости, — шепчет он. — Прости, что ударил. Я не знаю уже, где правда, где ложь. Голова кругом.
Вера обнимает в ответ. Чувствует, как он дрожит.
— Я знаю, Петь. Я знаю.
Мысли Апреля: «Ладно. Пусть орёт. Пусть бьёт посуду. Главное, чтобы потом — обнимались. А если нет... если нет, я сам пойду и найду того ублюдка, кто подставил Веру. Потому что она — уже своя...»
Петя резко встаёт, хватает ключи.
— Апрель! — орёт в коридор. — Подъём! Юре звони, быстро!
Вера стоит посреди комнаты, обхватив себя руками. Слёзы текут по щекам — за Юру, за Сашу, за то, что этот кошмар никак не закончится.
Петя оборачивается на пороге. Взгляд — тёмный, нечитаемый. Потом подходит, обнимает резко, сильно, прижимает к себе.
— Не реви, — говорит глухо. — Мы найдём ублюдка. Обещаю. А ты... ты со мной. Поняла? Никуда не лезешь. Мы вместе.
Он целует Веру в макушку и выбегает. Вера за ним следом. Они садятся в бэху.
Мысли Пети в машине: «Кто? — думает он, вылетая со двора. — Кто, сука, убил Сашу? Кто хочет разрушить всё, что я строю? Флора? Лёва? Или... или это я сам? Своим недоверием, своими подозрениями?»
Кто убил Сашу?
---
МОСТ
— Петь, — Вера вытирает слёзы со своих ресниц и с его. Она давно уже знает: он не железный. Просто временами психопат. Мой психопат.
— Юру надо найти и привезти. Поехали с Апрелем, пожалуйста, разыщем его. Он может делов сейчас натворить.
Петя смотрит на Веру. На её мокрые ресницы, на размазанную тушь, на красную отметину от его пощёчины на щеке. Смотрит и видит — не врага, не предательницу, не ту, кто чуть не убила его вчера. Видит женщину, которая вытирает слёзы ему и себе. Которая думает о его брате. Которая говорит «мы» и «пожалуйста».
Он проводит большим пальцем по её щеке, там, где ударил. Осторожно, будто извиняясь.
— Дура, зачем ты со мной возишься? Я же псих. Я тебя ударил. Я тебя вчера чуть не убил. А ты... ты слёзы мои вытираешь.
— Ты мой псих, — отвечает Вера. — И я тебя люблю. И Юру надо спасать.
Он кивает. Встаёт, протягивает ей руку, помогает подняться.
— Апрель! — орёт он в коридор. — Заводи бэху! Едем брата искать!
Апрель появляется в дверях, уже одетый, с ключами в руках:
— Готово, Карась. Только... — он мнётся, — может, стволы взять? Всякое бывает.
— Бери «кедр» и «калаши» на всякий, — коротко бросает Петя. — И пацанам скажи, пусть на телефоне сидят. Если Юра объявится — сразу звонят.
Он поворачивается к Вере, берёт её лицо в ладони:
— Ты со мной. Рядом. Чтоб я тебя видел всегда. Поняла? Если отойдёшь хоть на шаг — привяжу к себе верёвкой.
— Я и так привязана, — улыбается Вера сквозь слёзы. — К тебе. Навсегда.
Он целует её. Коротко, но крепко.
— Тогда поехали.
Они выходят из особняка. Садятся в бэху. Апрель жмёт на газ.
За окном мелькают улицы. Впереди — неизвестность. Юра, убитый горем, где-то в городе. Или уже на пути к мести.
— Держись, брат, — шепчет Петя, глядя в окно. — Я иду.
Вера сжимает его руку. Молчит.
---
Бэха несётся по ночным улицам. В салоне тихо, только шипит магнитола, поймав помехи. Апрель крутит ручку — из динамиков прорывается «Владимирский централ», хриплый голос заполняет салон. Петя морщится, но не переключает. Эта музыка сейчас подходит под всё: под ночь, под поиски, под брата, который хочет умереть.
Вера смотрит в окно, пальцы непроизвольно сжимают руку Пети сильнее.
Петя впивается взглядом в Веру — Апрель делает шаг назад. Взгляд — тяжёлый, злой, собственнический. Тот самый, от которого у нормальных людей поджилки трясутся.
— Разделиться? — переспрашивает он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Ты, блядь, предлагаешь нам разделиться? В незнакомом городе? Ночью? Где, возможно, шляется убийца Саши? Ты охренела, Вера?
Он подходит вплотную, нависает:
— Я тебя вчера из леса вытащил, где ты меня заказать пыталась! Я тебя сегодня простил, после того как ты чуть мою жизнь не угробила! И теперь ты хочешь, чтобы я тебя одну отпустил? Ночью? В чужом городе?
— Петь, я не одна, я с Апрелем могу...
— АПРЕЛЬ?! — орёт он так, что Апрель вжимается в бэху. — Ты с Апрелем пойдёшь? С этим козлом, который на тебя облизывается с первого дня? Да я его сам пристрелю, если он к тебе хоть на метр приблизится!
Апрель поднимает руки:
— Карась, я вообще молчу! Я пас! Верунь, не впутывай меня, я жить хочу!
Петя снова поворачивается к Вере. Смотрит долго, тяжело. Потом вдруг выдыхает, проводит рукой по лицу.
— Верунь, — говорит он уже тише, но не менее жёстко. — Ты моя. Поняла? Моя. Я без тебя — ноль. Я без тебя — зверь, который всех поубивает. Если с тобой что-то случится — я город сровняю. Поэтому — никаких «разделиться». Идём вместе. Втроём. Как семья, блядь.
Апрель фыркает, но молчит.
Вера смотрит на Петю. На его бешеные глаза, на сжатые кулаки, на эту дикую смесь любви и ярости, которая и есть он.
— Хорошо, — говорит Вера тихо. — Вместе.
Он кивает. Берёт её руку, сжимает.
— Апрель, свети фонариком. Пошли искать моего долбанутого брата.
Они идут в ночь. Втроём. В незнакомый город, где бродит горе и смерть.
---
Они рыщут по барам, по клубам, идут по мосту, переходя на другую часть города, и тут видят пьяного в усмерть Юру, который хочет скинуться с моста.
— Стой, сука! — кричит Петя и подходит к брату, но не слишком близко, без резких движений.
Юра смотрит на Карася.
— Приехали? А поздно уже — Сашу мою завалили...
— Не подходите ко мне, я щас прыгну — и всё закончится, — разводит руками Юра.
— Петь, что делать...
Но у Пети нет плана.
— Любовь у вас, да, с Верунь? Сука, а моей любви нет. — Юра достаёт ПМ и рукой рвёт Веру на себя. — И твоей любви сейчас не станет, братец.
Глаза Веры полны ужаса. Всё происходит так неожиданно, что она не успевает среагировать...
Ледяное прикосновение ствола у виска. Её висок. Рука Юры, трясущаяся, мокрая от слёз, сжимает пистолет так, будто это последнее, что у него есть в этой жизни. Вера чувствует его дыхание — перегар, боль, отчаяние.
— Юра! — Петя делает шаг вперёд, но замирает, когда брат сильнее нажимает стволом на её голову. — Юра, блядь, отпусти её! Она не при чем!
— Не при чем? — Юра смеётся — страшно, истерично, запрокидывая голову. — А кто адрес наш слил? Кто со Стоуном в лес ездил? Кто, Петь? Твоя любимая Вера! Она Сашу убила! Она!
— Нет, — Петя качает головой, руки дрожат, но голос твёрдый. — Не она. Я Стоуна сам завалил. В лесу. Своими руками. Вера здесь ни при чем.
Юра замирает. Смотрит на брата непонимающе:
— Как завалил? Он же Сашу... он же...
— Подражатель, — вступает Апрель, поднимая руки. — Юра, там кто-то другой. Мы сами ищем. Клянусь!
Юра мечется взглядом между ними. Пистолет у виска Веры то сильнее давит, то ослабевает. Вера чувствует, как его трясёт.
— Врёте, — шепчет он. — Все врёте. Как Флора врала. Как все...
— Юра, — тихо говорит Вера, стараясь не делать резких движений. — Я знаю, как тебе больно. Я знаю, что такое терять. Но Саша бы не хотела, чтобы ты вот так... Чтобы ты убивал невиновных и себя.
— Заткнись! — орёт он, но голос срывается. — Ты не знаешь! Ты не знаешь, как я её любил!
— Знаю, — отвечает Вера. — Потому что я так же люблю твоего брата. До безумия. До смерти. И если ты меня убьёшь — он этого не переживёт. Ты хочешь остаться совсем один, Юра?
Тишина. Только ветер свистит над мостом. Где-то внизу шумит река. Юра смотрит на Веру, и в глазах его — боль целого мира.
— Юр, — Петя делает ещё один осторожный шаг. — Отпусти её. И давай поговорим. Я тебе всё расскажу. Про Стоуна, про Флору, про всё. А потом... потом мы вместе найдём ублюдка, который убил Сашу. Обещаю.
Юра колеблется. Пистолет дрожит у виска Веры. Ещё секунда — и всё решится.
— Отдай пушку, брат, — тихо говорит Петя, протягивая руку. — Отдай, и мы поедем домой. Я тебя не брошу. Никогда не брошу.
Юра смотрит на руку брата. Потом на Веру. Потом в темноту за перилами.
— Я не могу без нее, Петь, — шепчет он. — Не могу.
— Знаю, — кивает Петя. — Но она бы не хотела, чтобы ты вот так. Она бы хотела, чтобы ты жил. Ради неё.
Долгая, бесконечная пауза.
Потом Юра всхлипывает. Рука с пистолетом опускается. Он отпускает Веру, отшатывается к перилам, сползает по ним на асфальт.
— Заберите, — бормочет он, швыряя пистолет в сторону Пети. — Заберите и убейте меня. Я всё равно жить не хочу.
Петя подхватывает Веру, прижимает к себе, дрожит всем телом. Потом смотрит на брата, сидящего в луже собственных слёз.
— Апрель, — командует он. — Тащи его в бэху. Поехали домой.
Апрель подхватывает Юру, тащит к тачке. Петя всё ещё держит Веру, гладит по голове, шепчет:
— Жива... Слава богу, жива...
Вера вжимается лицом ему в грудь и плачет. От страха, от облегчения, от всего сразу.
Ночь заканчивается. Впереди — новый день. И новая битва.
---
Они уже идут к бэхе, когда Петя вдруг останавливается. Смотрит на Юру, на пистолет, валяющийся на асфальте. И видит это.
А за спиной Юры, в тумане, кто-то есть.
Тень. Женская. Вся в чёрном — длинная вуаль закрывает лицо, но сквозь неё видно: глаза провалены, кожа обтягивает скулы, руки — тонкие, костлявые, пальцы длиннее, чем надо. Она застыла на краю моста, не касаясь перил. Ждёт.
Он знает — под вуалью она скалится. Он чувствует этот оскал, этот голод. Она пришла за ним. Или за ней. Или за всеми сразу.
— Ну что, Карась, — шепчет ветер её голосом — сухим, шуршащим, как прошлогодняя листва. — Смотри. Смотри, как она умирает. Смотри, как твой брат убивает твою любовь. Или... может, ты сам её убьёшь? Как тогда, в лесу?
Она смеётся. Из-под вуали — рот, полный мелких, острых зубов. Смех тихий, глухой, будто из-под земли.
Она достаёт пистолет и стреляет. Выстрел прозвучал в голове — оглушительно, реально. Он видел, как Вера падает. Видел кровь. Видел, как её глаза стекленеют. И в этот момент что-то внутри него оборвалось. Не разум — что-то глубже. То, что держало его на грани. И он выстрелил в ответ — не думая, не различая, где кошмар, а где явь. Потому что если это правда — ему незачем жить. Если это кошмар — он проснётся. Третьего не было.
Петя хочет закричать, хочет сказать Апрелю, чтобы тот посмотрел туда, но язык не слушается. Он прикован к этому месту, к этому видению. И она — она знает. Она ждёт.
Так ярко, будто происходит наяву.
Юра снова прижимает пистолет к виску Веры. Палец на курке. Вера смотрит на Петю с ужасом в глазах. И Юра стреляет.
Прямо в Веру.
Прямо в упор.
Её голова дёргается, она падает, и кровь — красная, горячая, бесконечная — заливает асфальт.
— НЕ-Е-ЕТ!!!
Рефлекс быстрее мысли. Быстрее, чем Петя успевает понять, что видит — не реальность, а кошмар.
Он вскидывает руку. ТТ, который он даже не помнил, что достал, выстреливает в реальности — в брата.
Один раз.
Выстрел бьёт по ушам. В ночной тишине он звучит оглушительно, раскатывается эхом над рекой. Апрель инстинктивно пригибается. Пуля визжит, срикошетив от асфальта, и уходит в темноту.
Юра вскрикивает, хватается за плечо, падает, утягивая Веру за собой. Пистолет отлетает в сторону, скользит по асфальту к перилам.
— НЕТ! — теперь уже орёт Апрель. — КАРАСЬ, ТЫ ЧЕ, ОХРЕНЕЛ?! ЭТО ЖЕ БРАТ ТВОЙ!!
Петя стоял, опустив ТТ, и смотрел на Юру. Кровь на асфальте. Настоящая. Не кошмар. Он только что выстрелил в брата. В родного младшего брата. Мозг отказывался это принимать. Он хотел защитить Веру — а попал в Юру. Хотел остановить кошмар — а создал новый. Руки дрожали. В висках стучало. Он не знал, что сейчас будет. Знал только, что только что перешёл черту, с которой возврата нет.
---
Продолжение следует...
Простите меня за Сашу 💔