Обреченные на расставание

POV Холли

Спустя три дня.

В аэропорту всегда стоит атмосфера ожидания. Я стою у огромного панорамного окна, прижимая телефон к уху, пока за стеклом медленно пролетают самолёты.

— Мам, — тихо говорю я, улыбаясь сама себе, — Я уже в аэропорту. Скоро посадка.

— Ты в порядке? — в её голосе, как всегда, много заботы и переживаний.

— Да, в полном. Я буду скучать. Но обязательно прилечу к тебе! Мы с Максом вместе, как обещали.

Я делаю паузу, глубже вдыхаю воздух и добавляю, будто между делом, хотя сердце предательски ускоряется:

— И я… лечу не одна. Макс уже знает. Я предупредила его, что прилетаю к нему с Итаном.

На другом конце провода на секунду повисает тишина.

— Вот как, — удивленно произносит мама. — А что произошло с Лукасом? Только не говори, что он снова сделал тебе плохо.

Я до боли прикусываю губу, глаза начинает жечь. Плохо было. Но больше не мне, а Лукасу. Больно сделала я...

— Нет, мам, — отвечаю я чуть быстрее, чем нужно, стараясь поскорее закончить этот разговор. — Всё замечательно, уверяю тебя. Конечно, когда я сказала Максу об этом, он чуть не сорвался с работы. Хотел прилететь и набить Лукасy морду, думая, что тот снова меня обидел.

Мама тихо, коротко смеётся.

В этот момент я ловлю на себе взгляд Итана. Он стоит рядом с нашими чемоданами, держа посадочные талоны, и смотрит на меня чуть нахмурившись, будто пытается понять, почему вообще этот разговор происходит. Я ободряюще улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ. Невероятный человек, каких в жизни встретить трудно...

— Ты так и не сказала, — возвращает меня мама, — Что всё-таки произошло? Ты ведь бросила Итана ради Лукаса.

— Но теперь мы снова вместе, — отвечаю я, не отводя взгляда от Итана.

— Я надеюсь, что ты с ним по любви, а не обманываешь его и себя. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на тех, кого не любишь. И уходить от тех, по кому сходишь с ума.

Почему-то я сразу думаю об отце. О том, сколько всего он не успел сделать. О том, как много времени болезнь украла у него и у нас. И как, возможно, сильнее всего он жалел о том, что не всегда был рядом с теми, кого любил в последние годы. Я сглатываю ком и продолжаю:

— Я просто поняла, что наши отношения с Лукасом должны остаться в прошлом. Там их место. Я люблю Итана.

Я произношу это и поворачиваю голову. Наши взгляды встречаются. Я улыбаюсь ему — уже без усилий, без напряжения. Итан чуть смущённо улыбается в ответ. Наверное, он ещё не привык к таким словам от меня. Да и мне самой странно произносить их...

— Тогда я спокойна, — мягко говорит мама.

— Я люблю тебя, мам.

— И я тебя, доченька.

Телефон снова и снова начинает вибрировать ещё до того, как мама успевает договорить последнее слово. По второй линии звонит Лукас. Его имя вспыхивает на экране, исчезает и появляется вновь, будто он не может смириться с тем, что я не отвечаю.

Я делаю вид, что ничего не происходит, слушаю маму, киваю, улыбаюсь, но ладонь становится влажная, а сердце стучит так, словно я поднималась в крутую гору.

Пока мы говорим, экран загорается снова. Мне одно за другим приходят сообщения. Продолжаю держать телефон около уха и не выдавать своего напряжения.

— Мам, мне уже пора, — перебиваю я, даже не заметив, о чем она говорила в последние минуты. — Скоро объявят посадку.

— Береги себя, — отвечает она.

— Я постараюсь.

Мы прощаемся. Я убираю телефон от уха и несколько секунд просто смотрю на него, словно он может превратиться в крокодила и откусить мне руку. Итан что-то говорит сотруднику у стойки, не обращая на меня внимания. Я глубоко вдыхаю и всё-таки открываю диалог.

Сообщения идут подряд:

«Холли, ответь мне»

«Пожалуйста»

«Я знаю, ты видишь, что я звоню»

«Не делай вид, что меня не существует»

«Ты правда думаешь, что можно вот так всё перечеркнуть?»

«Мы ведь были счастливы. Скажи, что ты тоже это чувствовала»

«Если это из-за Крис — мы поговорим. Я всё решу. Только не исчезай»

Я сглатываю. Пальцы дрожат. Я не собираюсь ничего отвечать. Говорю себе, что молчание — лучший ответ. Что если не дать снова открыться этой двери, она навсегда захлопнется сама и повесит на себя огромный, тяжёлый замок.

Экран снова загорается:

«Когда-то ты говорила, что мы были обречены на встречу. И я согласен с тобой. Наша встреча — вот это и есть судьба. Это не случайность. Мы должны быть вместе!»

Я закрываю глаза на секунду, будто перед прыжком в холодную воду, и все же начинаю печатать:

«Теперь я говорю, что мы обречены на расставание. Прости, Лукас. И, да, я тоже простила тебя за всё. Будьте счастливы с Кристи, она чудесная девушка :)»

Сообщение уходит. Я смотрю на него, пока рядом с ним не появляется отметка о доставке. В груди поднимается горячая, невыносимая волна. Глаза наполняются слезами, но я не позволяю им пролиться. Только не здесь и не сейчас. Я просто медленно выдыхаю.

Ответ приходит в следующую минуту:

«Не пиши так, будто тебе всё равно»

«Ты знаешь, что это неправда»

«Я не люблю её. Я никогда не смогу любить её так, как тебя»

«Ты — мое будущее, Холли»

«Без тебя ничего не имеет смысла»

Я читаю это, чувствуя, как слова будто режут изнутри. Большим пальцем стираю уже набранное «Не надо» и начинаю печатать заново:

«Мне очень неприятно всё это читать. Больше не звони, не пиши, не тревожь меня. Три года назад я была слишком наивной и доверчивой. Всё изменилось. Я повзрослела. Повзрослела именно рядом с Итаном. Но вновь появился ты — и я снова стала той, кем была тогда»

Я делаю паузу, собираясь с силами, и продолжаю:

«Прости, Лукас. Возможно, я ещё не скоро разлюблю тебя. А может, и вовсе буду любить всегда — ведь первая любовь живёт в человеке, что бы ни произошло в жизни. Но по раздельности нам будет лучше. Наше повторное расставание — вот это судьба»

Сообщение уходит. Появляется статус «прочитано».

Я жду секунду, две, минуту. Но Лукас больше ничего не пишет.

* * *

Мы улетаем вместе с Итаном в Лос-Анджелес. Он крепко держит меня за руку и улыбается все той же улыбкой, смотрит все теми же влюбленными глазами. Мне становится неловко за собственные мысли, за свою внутреннюю путаницу, за то, как легко я позволила себе однажды оступиться.

Итан простил меня. Не сразу и не на словах «Всё хорошо», а молчанием, долгими разговорами, в которых он больше слушал, чем говорил, и взглядом, в котором не было упрёка. Он не знает всего. И не узнает. Некоторая правда не лечит — только калечит. Я уверена в этом сейчас как никогда. Не хочу, чтобы он знал и о том, что я не просто ушла к Лукасу, но и изменила ему с ним...

Когда самолёт начинает разгоняться по взлётной полосе, я вцепляюсь в подлокотники и напрягаюсь. Но, почувствовав касание пальцев Итана на своей руке, перевожу взгляд на него и меня отпускает. Я начинаю дышать ровнее, расслабляюсь и даже выдаю некое подобие улыбки.

Затем смотрю в иллюминатор. Вибрация под ногами, нарастающий гул — и вот мы отрываемся от земли. Город внизу уменьшается, превращаясь в набор огней и линий, во что-то далёкое и уже почти нереальное. Я окончательно выдыхаю.

Облака мягко принимают нас, как подушки. Белые, плотные, бесконечные. Я смотрю на них и думаю о том, насколько странная штука эта жизнь. До жути странная. Она может ломать тебя годами, а потом вдруг дать иллюзию второго шанса — не для того, чтобы ты за него ухватилась, а чтобы ты поняла: некоторые двери лучше закрывать навсегда.

Я думала, что любовь — это буря. Что если внутри горит, если тянет так, что невозможно дышать, значит, это и есть оно. Но сейчас, глядя на облака, я понимаю, что это не так. Любовь — это что-то абсолютно противоположное. Это человек, с которым ты не теряешь себя, не возвращаешься в прошлую версию, от которой так долго пыталась уйти.

Итан иногда поглядывает на меня и счастливо улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

В моем нынешнем выборе нет обещаний вечности, но есть честность. А честность, как оказалось, куда важнее громких слов.

Где-то глубоко внутри всё ещё живёт Лукас. Он — как первая трещина в моем сердце; как опыт, который научил меня отличать любовь от зависимости. И я позволяю этому воспоминанию быть — не вырываю его с корнем, не отталкиваю. Просто оставляю позади вместе с городом, который уже скрылся под облаками.

Самолёт летит вперёд. И я — тоже.