Обреченные на расставание

POV Лукас

После полуночи бар закрыт для посторонних, но не для его сотрудников. И не для друзей сотрудников. Вечер, который должен был стать обычным, но вместо этого стал точкой, где всё полностью обрушилось.

Приглушенный, не раздражающий глаза свет от ламп над стойкой, горящих тёплым жёлтым, забрал мое внимание. В бокале передо мной виски, но я к нему почти не прикасаюсь - он просто стоит, как декорация. Николас сидит напротив, локти на стойке, пальцы сцеплены. Рядом Лея, она молчит, но её взгляд выдаёт беспокойство. Арон непринуждённо откинулся на спинку стула и крутит в руках зубочистку, будто не знает, чем ещё себя занять.

Я рассказал им всё про Холли, про Лос-Анджелес, куда она улетела вместе с другим парнем. Про то, как она смотрела на меня в последний раз - так, будто прощалась навсегда.

Николас первым нарушает тишину. Его негромкий и грустный голос заставляет меня перевести взгляд от ламп:

- Брат, она ушла. Представляешь? Вот просто взяла и ушла.

Я усмехаюсь, но это даже не улыбка - какая-то судорога.

- Нет, она, конечно, не упрямая, не высокомерная, не целая вселенная, вокруг нее не крутится мир, - продолжает он, не давая мне вставить ни слова. - Просто ты этого захотел. Отпустил её, не стал больше бороться - и она сделала это.

Я сжимаю челюсть. Смотрю в бокал, будто там можно найти оправдание. А что же я мог сделать? Держать её силой? Запереть в подвале? Пристегнуть наручниками к батарее? Это правда было бы куда лучше, чем принять её выбор?

- Тебе тяжело, верно? - Николас чуть наклоняется вперёд. - Пройдёт неделя. Ты будешь в очередной раз заходить в диалог с ней, но там будет пу-сто-та. - он отпивает виски из своего бокала, морщась, - Нет, там будут сообщения от друзей, рабочие чаты, реклама. Но не будет сообщения от неё. Больше никто не поинтересуется, как прошёл твой день. Больше не будет нелепых разговоров. Больше никто не будет переживать за тебя.

Он замолкает. Молчание давит на уши. Оно готово было взорвать мою голову, если бы не слова Леи:

- Ты дурак, Лукас, - она облегченно выдыхает, будто хотела сказать это давно, но не решалась.

- Ты потерял её, - добавляет Ник. - Позволил уйти с другим.

Он смотрит мне прямо в глаза:

- Неужели теперь ты счастлив?

Я закрываю глаза.

Передо мной - Холли. Не та, что плакала. Не та, что уходила от меня. А та, что смеялась, сидя на кухонном столе, болтая ногами. Та, что могла смотреть на меня так, будто я - единственное, что в этот момент имеет значение. Та, которая верила в меня, в нас. Верила даже тогда, когда я сам в нас не верил.

- Я... - голос хрипит, в горле щипит, и я ненавижу себя за это. - Я думал, что ещё успею встретиться с ней и поговорить.

- Многие люди так думают, - тихо говорит Лея. - Любят оставлять всё «на потом».

Арон наконец перестаёт крутить зубочистку.

- Знаешь, что самое хреновое? - говорит он. - По твоему рассказу она ведь не ушла со скандалом, не хлопнула дверью. Она ушла спокойно. А это значит, что она действительно бесповоротно всё решила.

Я резко поднимаюсь со стула, делаю пару шагов по бару, провожу рукой по лицу, по волосам. В груди пусто и жжёт одновременно.

- Я любил её, - глухо говорю я. - Чёрт возьми, я люблю её до сих пор!

- Любить - это не то, что ты чувствуешь, - отвечает Николас. - Это то, что ты делаешь. А ты... ничего не сделал, когда это нужно было.

Я снова сажусь. Беру бокал и, наконец, делаю большой глоток. Виски обжигает горло, но это даже приятно - хоть какая-то боль, которую можно контролировать.

Я понимаю: завтра я всё равно открою наш диалог. Потом - послезавтра. Через неделю. Через месяц. И там действительно будет пусто.

Холли ушла.

- Ну... - Арон чешет затылок и криво усмехается, - Я, конечно, сейчас скажу полную ерунду, но... иди трахни какую-нибудь красотку. Честное слово, иногда это реально помогает! Мозг переключается.

- Арон! - Лея резко поворачивается и со всей силы бьёт его локтем в бок. - Ты вообще слышишь себя?!

- Ай! - он сгибается, хватаясь за ребра. - Да что?! Я же из лучших побуждений.

- Из лучших побуждений иногда лучше не открывать свой рот, - холодно отвечает она, бросая на него уничтожающий взгляд, а потом переводит его на меня. - Прости. Он хронический идиот.

Я коротко усмехаюсь и тут же опускаю взгляд в стакан:

- Если бы всё решалось чужими телами, внутри бы сейчас не было так пусто.

Николас одобряюще кивает, будто ожидал подобного ответа:

- Секс не поможет проблеме одиночества.

Арон вздыхает, разводит руками:

- Ладно, ладно. Я понял. Не работает мой метод. Но всё равно, Лукас... ты выглядишь так, будто тебя катком переехало.

- Потому что так и есть, - отвечает Лея за меня. - Его переехала любовь. А это еще более весомо.

Я вижу, как после этих слов она кидает быстрый взгляд на Николаса и также быстро отводит на барную стойку, а Ник же, наоборот, пристально разглядывает её. Я делаю ещё один глоток. Виски уже не обжигает - он пьётся, как вода.

- А что с Крис? - неожиданно спрашивает Арон, уже без тупых шуток.

Я на секунду замираю, прежде чем ответить:

- Я не хочу обманывать её тем, что люблю. Мы поговорили. Я сказал всё прямо. Предложил быть просто друзьями, - делаю паузу. - Сейчас она живёт с отцом. Сказала, что ей нужно прийти в себя.

Лея трёт большим и указательным пальцами глаза и медленно выдыхает:

- Бедная девочка...

- Да, - соглашается Николас. - Но хуже было бы, если бы ты продолжал держать её рядом из жалости или страха остаться одному.

- Я и так остался один, - усмехаюсь я. - Так что, считай, сделал себе услугу.

- Не говори так, - Лея строго смотрит на меня. - Ты не один, а просто сейчас без Холли. Это разные вещи.

Арон кивает:

- Слушай, она переехала. Да, это хреново. Но у тебя есть мы, есть работа. Этот бар. Ты не развалишься совсем, как старая калымага.

- Я уже... Просто вы этого не видите.

Чувствую, как алкоголь медленно, но уверенно накрывает меня. Пол под ногами становится вязким, мысли - громче. Я отодвигаю пустой стакан.

- Я поеду домой, - говорю, поднимаясь.

- В таком состоянии? - сразу напрягается Арон. - Ты шутишь?

- Я не на мотоцикле сюда приехал, - раздражённо отвечаю я. - На такси.

Николас тоже встаёт:

- Ты уверен, что всё в порядке?

- Уверен, - киваю я, хотя сам в этом не до конца уверен. - Мне просто нужно побыть одному.

Лея подходит ближе и мягко сжимает мою руку:

- Если станет совсем плохо - звони. В любое время.

- Спасибо, - бормочу я.

Я достаю телефон, вызываю такси. В глазах всё расплывается, но я всё же попадаю по нужному номеру.

Через несколько минут выхожу из бара. Холодный ночной воздух бьёт в лицо, но не отрезвляет. Машина подъезжает через чур быстро. Или под воздействием виски мне так кажется. Я сажусь на заднее сиденье и называю адрес.

Когда такси трогается, я снова думаю о ней. О том, что где-то в этот момент Холли, возможно, улыбается. Или вовсе смеётся. Может, целует Итана... Хочется отрубить себе голову, чтобы больше не допускать таких мыслей.

Квартира встречает меня пустотой. Я разуваюсь, бросаю куртку куда-то мимо крючка и прохожу в спальню. Падаю на кровать, закрываю глаза. Пять секунд. Десять. Минута. Мысли не просто не дают уснуть - они встают в очередь.

Её смех, её голос. То, как она всегда морщила нос, когда злилась. То, как смотрела на меня, будто видела насквозь, видела все мои хорошие и ужасные стороны, и всё равно делала выбор в мою пользу. Всегда, но не в этот раз.

Я резко сажусь на кровати и шумно выдыхаю. Это невозможно!

Балкон. Единственное место, где мне хоть чуть-чуть может стать легче. Я подхожу к нему, немного пошатываясь из стороны в сторону, открываю дверь, и ночной воздух вползает в лёгкие. Беру с подоконника давно залежавшуюся пачку сигарет. Рука на секунду замирает. Я не курил... хрен знает сколько. Годы.

Щёлк.

Огонёк зажигалки вспыхивает, отражаясь в стекле. В собственных глазах. Неумело затягиваюсь, будто впервые. Горло обжигает, в груди неприятно саднит, но я всё равно делаю ещё одну затяжку.

Раньше сигареты помогали мне не думать о наркотиках. О тех, что действительно могли убить.

Горько усмехаюсь.

А теперь мой наркотик - это Холли. И от него нет ни реабилитаций, ни сроков, ни таблеток. Без неё невозможно жить. А я курю, чтобы хотя бы на пару секунд перестать думать о ней.

Подхожу к перилам и смотрю вниз. Город, как обычно, живёт своей жизнью: редкие машины, светящиеся окна, чьи-то чужие разговоры за стенами, смех, музыка, движение. Всё продолжается, всё идёт дальше своим чередом. Кроме меня.

Я здесь. Стою, курю. И впервые за долгое время понимаю, как выглядит одиночество на самом деле. Когда тот, кто был твоим всем, теперь где-то слишком далеко. Настолько далеко, что нельзя сорваться, приехать, постучать в дверь и сказать: «Подожди. Я всё понял. Давай попробуем ещё раз».

Самолёты летают слишком быстро, чтобы успеть за ними.

Я гашу сигарету, так и не докурив до конца, и остаюсь стоять, глядя в темноту.

Холли теперь слишком далеко физически. Но духовно она поселилась в моей голове, скорее всего, на долгие-долгие мучительные годы.