Обреченные на расставание

POV Лукас

Мы в полном молчании зашли в квартиру Холли. Дверь глухо закрылась за нашими спинами, как будто отрезала от всего, что было снаружи: вновь начавшегося дождя, Итана, этой сцены у подъезда. Я щёлкнул выключателем. Мягкий свет разлился по прихожей, и только тогда я заметил, какая Холли бледная.

Она усилием воли сняла промокшее пальто, поставила сумку на пол и осталась стоять на месте, не глядя на меня. Я знал этот её взгляд — точнее, его отсутствие. Так она выглядела, когда обвиняла себя во всём подряд, даже в том, в чём была не виновата.

— Мне жаль Итана, — сипло произнесла она. — Всё получилось… по-идиотски. Я врала ему. Давала надежду. Делала вид, что всё хорошо, хотя мысленно всё это время была с тобой.

Её голос дрогнул, выстрелив в меня этим, как пулей. Я подошёл ближе, но не стал сразу прикасаться — ждал, позволит ли она.

— Ты не хотела делать ему больно, — сказал я. — Ты просто запуталась. Мы оба запутались.

Она горько усмехнулась и наконец посмотрела на меня:

— Это не оправдание, Лукас. Я ведь уже взрослый человек, а не испуганный, неуверенный в себе ребенок. Я должна была сказать ему раньше. Так же, как ты должен сказать Крис.

Вот она! Фраза, которую я ждал.

— Когда ты ей скажешь? — продолжила Холли. — Мне неприятно даже думать о том, что ты каждый раз уходишь от меня туда — в квартиру, где ты живёшь с ней. Где вы… — она запнулась, — Где вы неизвестно чем занимаетесь.

Я покачал головой и взял её лицо в ладони, чтобы она смотрела мне в глаза:

— Холли, послушай. С Крис у нас правда ничего не было. Ни разу. Не потому что я святой, а потому что я не мог. Я был рядом с ней лишь телом, но не был рядом душой. Всё это время я был… с тобой. Даже когда тебя не было рядом.

Она убрала мои руки и прошла в гостиную. Опустилась на край дивана, закрыла лицо ладонями, а я сел перед ней на корточки и заключил её руки в свои.

— Я знаю, что это звучит ужасно, — продолжил я чуть тише. — Я знаю, что со стороны это выглядит, как ложь на лжи. И да, я виноват. Перед Крис, перед тобой. Но я не трогал её, Холли. Я не жил с ней так, как живут люди, которые любят друг друга.

Холли убрала руки от лица, посмотрела на меня уставшими, заплаканными глазами.

— Я больше так не могу, — прошептала она. — Эта ложь затянулась. Я не хочу быть тайной. Не хочу считать дни и часы, пока ты «освободишься». Не хочу чувствовать себя той, ради которой ты живёшь двойной жизнью.

Я почувствовал, как внутри поднимается паника, но вместе с ней — неожиданная радость. Потому что она сказала вслух то, от чего я сам бежал.

— Ты права. Абсолютно права. Я тянул, потому что боялся. Боялся сделать больно Крис, боялся скандала, боялся выглядеть мудаком в глазах всех сразу. Но больше всего я боялся потерять тебя.

Я поднялся, сел рядом с ней, приобнял за плечи.

— Я скажу ей, Холли. Скажу. Если я этого не сделаю, то, боюсь, потеряю и тебя, и самого себя.

Она долго молчала, потом кивнула и прижалась лбом к моему плечу. Я обнял её, чувствуя, как она дрожит. Наши мокрые вещи слиплись друг с другом, образуя для нас ещё больше холода.

Холли ушла переодеться в сухую одежду, а я в это время снял с себя надоевший за день пиджак, оставшись в полусырой рубашке и брюках.

Что-то в глубине меня отчетливо говорило: назад дороги нет. Либо я перестаю врать и рушу то, что построил на компромиссах, либо теряю единственного человека, ради которого вообще стоит что-то рушить.

— Я больше так не могу, — произнёс я, глядя Холли прямо в глаза, когда она вышла из спальни в домашних штанах и рубашке, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Прямо сейчас поеду и поговорю с Крис.

Она замерла на месте.

— Сейчас?.. — переспросила она.

— Да. Иначе всё это никогда не закончится.

Я видел, как в её взгляде смешались страх и долгожданное успокоение. Она, немного поколебавшись, кивнула, будто это решение всё равно пугало её, даже если она ждала его.

— Хорошо, — сказала она. — Я буду ждать.

* * *

Дождь снова усилился, пока я шёл домой. Я не стал вызывать такси. Мне нужно было дойти самому, с этой тяжестью внутри, с каждым шагом убеждая себя, что всё делаю правильно. Обувь промокла насквозь, одежда липла к телу, волосы были мокрыми, вода с них стекала по лицу, но я даже не вытирал её, потому что это было бессмысленно.

Когда я открыл дверь квартиры, меня сразу встретил свет из кухни и ароматный запах еды. Крис стояла у плиты в коротких домашних шортах и майке, с собранными в низкий хвост волосами и пританцовывала, что-то тихо напевая себе под нос. Она обернулась, когда я зашел на кухню, увидела меня, и улыбка с её лица тут же исчезла.

— Ты что, шёл пешком по такому ливню? — спросила она с удивлением и лёгким упрёком.

— Да, так получилось, — ответил я, снимая мокрую куртку и уходя обратно в прихожую, чтобы повесить ее. А заодно и додумывал, с чего начать разговор.

— Быстрее переодевайся и садись ужинать! Ты весь мокрый, — крикнула Кристи с кухни.

Я последовал её совету. Переоделся в сухую черную футболку и такого же цвета спортивные штаны. После чего собрался с духом и вернулся на кухню.

Крис, словно между делом, спросила:

— Как отпраздновали день рождения твоей мамы? Надеюсь, ты передал мои поздравления.

Я сделал пару шагов вперёд и остановился перед ней. Сердце колотилось так сильно, от чего казалось, что я не смогу сказать ни слова, и всё останется на своих местах.

— Крис… — начал я.

Она обернулась ко мне, всё ещё держа в руках лопатку.

— Я был там с Холли, — спешно выговорил я, как какую-то сложную скороговорку.

Лопатка выскользнула из пальцев Крис и со звоном ударилась о край сковороды, а затем упала на пол. Она уставилась на меня со множеством эмоций в глазах, которые я не могу прочесть.

— С Холли?.. — переспросила она, не веря услышанному.

— Прости, — поспешил я извиниться, не давая паузе растянуться. — Мы оба врали. Она — своему парню, Итану. Я — тебе.

Я видел, как у неё дрогнули губы, как взгляд стал стеклянным.

— Ты шутишь? — с усмешкой сказала она, видимо и правда надеясь на такой жестокий розыгрыш.

— Нет. Я пришёл, чтобы наконец сказать правду.

Я сделал глубокий вдох, будто только что вынырнул из воды, находясь в ней с головой далеко не одну минуту.

— Крис, ты правда замечательная. Ты добрая, заботливая, ты всегда старалась для меня. Я благодарен тебе за всё, что ты делала, за то, что была рядом. И мне очень стыдно, что я так долго позволял этому продолжаться.

Она смотрела на меня, пока в её глазах постепенно собирались слёзы. Но она всё ещё героически держалась.

— Но, — продолжил я, чувствуя, как слова царапают горло. Я прокашлялся и продолжил, — Я так и не смог полюбить тебя так, как должен. Хоть и пытался. Убеждал себя, что это придёт со временем. Что чувства обязательно появятся, если я буду сосредоточен лишь на тебе и наших отношениях. Но этого не случилось.

Крис сделала шаг назад и села на стул, словно ноги перестали её слушаться. Она опустила голову и закрыла лицо ладонями.

— Я всегда любил Холли, — признался я, мысленно ругая себя за то, что вообще говорю Кристи это. — Даже когда мы не были с ней вместе. Все эти три года. Я думал, что это в прошлом. Но стоило мне снова её увидеть — и я понял, что ничего не изменилось. И не изменится.

Её плечи дрогнули. Она не плакала в голос, но я видел, как ее тело сжимается, как она беззвучно ломается изнутри. Наверное, именно поэтому я так долго тянул с правдой. Хотя... может, если бы сказал раньше, ей не было бы сейчас так плохо? Ведь меня пытались убедить все, кто только мог, что нужно обо всем рассказать: Николас, Арон, Лея и даже отец... Но я, как жалкий трус и слабак, никого не слушал.

— Значит… всё это время… — со слышимым усердием начала Крис, но так и не договорила.

— Я был нечестен, — закончил я за нее. — И мне нет оправданий. Я не хочу больше причинять тебе боль. Ты заслуживаешь человека, который будет любить тебя без сомнений. Который будет выбирать тебя каждый день. А я… я далеко не тот, кто может тебе всё это дать.

Кристи так и сидела, опустив голову на ладони. Кухня казалась слишком тесной для этого разговора. Я стоял напротив, не в силах что-либо сделать с её чувствами, понимая одно: я ломаю ей сердце. Но если не сделать этого хотя бы сейчас, я сломаю его ещё сильнее позже.

— Если ты любишь другую, то я отпускаю тебя, — тихо сказала Кристи.

— Я думал, что смогу забыть её. Поверь мне, я правда старался сделать это.

Крис кивнула. Слёзы катились по щекам, падая вниз и разбиваясь о ее обнаженные ноги, но она не вытирала их.

— Иди к ней, — она шмыгнула, нервным жестом проведя указательным пальцев под носом.

Затем подняла на меня глаза. Уже абсолютно пустые глаза, не выражающие ничего...

— Иди от меня, прошу. Я соберу вещи и завтра же утром уеду. Не хочу, чтобы ты был сейчас здесь.

Я постоял ещё секунду, понимая, что любое слово сейчас будет лишним. Потом развернулся, в прихожей накинул на себя другую куртку и вышел.

На улице было прохладно. Дождь уже закончился, асфальт блестел, отражая редкие фонари. Я сделал несколько шагов и остановился. Поднял голову к небу — тёмному, глубокому, будто оно могло вместить в себя всё сразу и простить: всю мою вину, все мои грехи.

Мне было стыдно перед Крис за всю ту ложь, о которой она не подозревала. За месяцы молчаливого бегства от правды. Мне было тошно, потому что я причинил страдания человеку, который этого не заслуживал. И мне было легко. Впервые за долгое время стало легко дышать. Меня, в конце концов, отпустило. Я протяжно выдохнул и продолжил идти туда, куда ноги сами меня вели.

* * *

Холли открыла дверь так быстро, что я даже не успел опомниться, будто стояла за ней с момента моего ухода и ждала, когда же я вернусь. В её взгляде было столько вопросов. Я понимал, что она боится задать хоть один из них, чтобы не получить ответ, который способен изменить все не в лучшую для нас сторону. Но такого ответа она не получит.

— Я поговорил с Крис. Мы расстались. Она собирает вещи.

Холли поджала губы, словно сдерживая эмоции, и в следующую секунду шагнула вперед, не говоря ни слова и откидывая все вопросы за борт нашего корабля, который наконец сможет отправиться в свое длинное, удивительное приключение.

Она обхватила меня руками и прижалась вплотную, будто опасалась, что я исчезну. Но теперь этого точно не будет, даже если со всех сторон на меня будут направлены автоматы, готовые расстрелять, если я не уйду от Холли. Но пускай меня лучше убьют, сделают из моего тела решётку, но я больше не брошу её по своей воле.

Я обнял Холли в ответ, уткнулся носом в её волосы и вдруг понял, что теперь все именно так, как и должно было быть. Да, со своими сложностями. Да, с причиненной болью другим людям. Да, местами запутанно. Но правильно.

— Всё будет хорошо, — прошептал я, больше себе, чем ей.

Она ничего не ответила, но этого и не требовалось. Достаточно было того, что теперь мы вместе безо всяких помех.