Обреченные на расставание

POV Холли

Прошла ещё целая мучительная неделя без встреч с Лукасом. Неделя, каждый день в которой я писала ему с вопросами, как он. Неделя, каждый час в которой я рвала на себе волосы от нехватки присутствия этого человека рядом. Неделя, каждую минуту в которой я представляла в своей голове картинки, как Крис заботится о Лукасе, и по секундам сходила с ума. Как она лечит все его побои, как готовит ему еду и приносит в постель, чтобы он не напрягался. Всё это действительно могло бы свести меня с ума, если бы не утреннее сообщение Лукаса.

Я перечитала его раза три, прежде чем осознала, что он правда это написал:

«Мама устраивает ужин в честь своего дня рождения. Пойдёшь со мной?»

У меня внутри разрасталось что-то между радостью и паникой.

— Подожди… — сказала я, когда мы созвонились. — Ты серьёзно? Ты зовёшь меня?

— Да, — невозмутимо ответил он, будто речь шла о кофе навынос.

Я прикусила губу:

— А почему не Крис?

Я услышала, как Лукас тяжело вздыхает.

— Не могу. Я хочу понемногу идти к тому, чтобы всё ей рассказать. Пускай первыми об этом узнают мои родители. О том, что я люблю другую.

От этих слов я почувствовала лёгкий озноб, пробежавший по телу.

— Но… — я нахмурилась. — Она ведь наверняка знает, что у твоей мамы день рождения? Или они не знакомы?

— Знакомы. На самом деле я звал Крис. Она сказала, что слишком занята своим проектом. Я ответил ей, что пойду один.

— То есть… — я замялась. — Я как запасной вариант?

Он резко выдохнул, даже чуть усмехнулся:

— Нет. И мне жаль, что это так прозвучало. Изначально я хотел позвать тебя. Но было бы странно, если бы я даже не предложил Крис. Я не хочу быть подонком больше, чем уже был и есть.

Я молчала. В голове вспыхивали обрывки мыслей: его родители, чужой дом, вопросы и косые взгляды.

«А кто ты ему?» — этот вопрос будто уже висел в воздухе тяжкой ношей.

— Холли, я не втягиваю тебя в это. Если ты не хочешь — я пойму, — заверил он.

Я посмотрела в окно и прямо призналась:

— Я боюсь. Не твоей мамы, а того, что это станет… точкой невозврата.

— Я тоже боюсь, но мне надоело бояться без тебя.

— А если они начнут задавать вопросы? — спросила я. — Если спросят, кто я?

— Я скажу правду. Что ты важный для меня человек. Что я счастлив рядом с тобой.

Сердце замерло.

— Лукас… — я нервно усмехнулась. — Ты понимаешь, что после этого назад дороги уже не будет?

— Понимаю, — непоколебимо произнес он. — И именно поэтому я хочу, чтобы ты была рядом. И нет, не как «запасной вариант».

Я закрыла глаза и улыбнулась:

— Хорошо. Я пойду.

Он замолчал на секунду, а потом тихо, искренне рассмеялся:

— Правда?

— Да. А что, не веришь мне? —  фыркнула я. — Но если твоя мама устроит мне допрос, я сразу предупреждаю — могу ляпнуть что-нибудь глупое.

— Она тебя полюбит, — уверенно сказал Лукас. — А если нет — значит, у нас семейная традиция быть упрямыми.

Я рассмеялась.

— Тогда скажи хотя бы одно, ты точно готов потом поговорить с Крис?

— Не сегодня, не завтра, но да. Я больше не хочу жить, погрязая во лжи.

Я кивнула, хотя он этого не видел.

После завершения звонка я ещё долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Это был всего лишь ужин. Всего лишь день рождения мамы Лукаса. День рождения женщины, с которой мы встретимся впервые и неизвестно, что принесёт эта встреча.

* * *

Такси, которое за мной прислал Лукас, остановилось у ворот. Дом родителей Лукаса был не просто большим — он был демонстративно большим. Белый камень, тёплая подсветка, широкие ступени, уходящие вверх. Сквозь огромные окна уже были видны движения — силуэты людей, блеск бокалов, мягкий золотой свет.

Я машинально разгладила платье на бёдрах, прежде чем выйти. Я оделась в тонкое платье розового оттенка, мягко облегающее талию и струящееся вниз, доходя чуть ниже колен. Поверх — пальто цвета карамели. Волосы я собрала в хвост, оставив свободные пряди у лица. С макияжем особо не заморачивалась — нанесла тушь и подчеркнула губы блеском. Я хотела быть собой, но немного улучшенной версией.

Лукас ждал меня у входа. От его вида меня бросила в жар, и спёрло дыхание. На нём был не привычный чёрный цвет. Уже во второй раз. Тёмно-синий пиджак, идеально сидящий по плечам, светлая рубашка без галстука, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем позволяли правила приличия, и, под цвет пиджака, брюки. Он выглядел таким взрослым и чертовски красивым.

— Привет, — он обвел меня взглядом, делая шаг навстречу.

— Привет, — выдохнула я и сразу же спросила, потому что иначе бы просто растаяла: — Как ты?

Он демонстративно развёл руки:

— Как видишь, живой. Ни одного синяка.

Я прищурилась, оглядывая его лицо. Губа была немного разбита, но, если не приглядываться, то можно и не заметить.

— А… на теле? — уточнила я.

— Крис знатно повозилась со мной.

Слова неприятно ударили по мне, словно кто-то дёрнул за нитку внутри груди. Улыбка на губах дрогнула.

Лукас сразу это заметил. Наклонился ближе, бережно поднял моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Шучу. Я сам всё обработал. Крис в тот вечер была обижена на меня и зла.

— Из-за меня? — неуверенно спросила я. — Она не поверила, что мы встретились с тобой случайно?

— Я всё же потом убедил её, — ровно ответил он. — По крайней мере, на какое-то время. В основном, она разозлилась из-за того, что я сорвался на неё, когда она хотела вызвать скорую.

Он отпустил моё лицо, но его ладонь на секунду задержалась у моей щеки. Как же мне хотелось его поцеловать и загладить все раны, вылечить все синяки и ссадины на теле...

— Пойдём, пока мама не решила, что я сбежал с этой вечеринки.

Мы вошли внутрь. Дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Высокие потолки, огромная лестница с ковром цвета бордо, стены, украшенные картинами и фотографиями. В воздухе смешивались запахи дорогих духов, свежих цветов и еды. Людей было много — мужчины в костюмах, женщины в элегантных платьях. Звучала негромкая музыка на фоне, со всех сторон раздавались голоса и звонкий смех. Сложилось впечатление, что это не просто день рождения, а целое событие. Я вдруг остро почувствовала себя здесь чужой.

Лукас, словно уловив это, наклонился ко мне и прошептал:

— Расслабься, Фурия, — он игриво подмигнул мне и повёл дальше, здороваясь с людьми, представляя как «Холли». Просто Холли, без пояснений, — Пойдём, кое-кого тебе покажу.

Он взял меня за локоть и повёл сквозь гостей. Я шла рядом, стараясь не споткнуться ни о каблуки, ни о собственное волнение. Мы обогнули группу людей у высокого стола, и тогда я увидела его.

Николас.

Я аж остановилась на полушаге. Кажется, у меня реально приоткрылся рот — настолько неожиданно и… радостно это было.

Он стоял у окна с бокалом в руке, в светлом пиджаке песочного цвета, простой белой футболке под ним и бежевых джинсах. Выглядел расслабленно, по-николасовски: чуть небрежно, но стильно, будто вообще не старался над своим образом, а получилось все равно идеально.

— Ты шутишь… — поразилась я.

— Ага, — усмехнулся Лукас. — Он самый.

Я даже не думала. Просто рванула к нему со всех ног.

— Ник! — вскрикнула я с полнейшим восторгом в голосе и кинулась ему на шею.

Он на секунду опешил, а потом рассмеялся и крепко обнял меня в ответ, приподняв над полом.

— Холли?! — он отстранился, разглядывая меня с таким искренним удивлением, будто я материализовалась из воздуха. — Ты… ты что здесь делаешь?

— Я… — я засмеялась, не имея сил сказать что-то целесообразное, потому что внутри всё дрожало от радости. — Я тоже безумно рада тебя видеть.

— Это взаимно, — сказал он и снова притянул меня к себе. — Ты вообще понимаешь, сколько времени прошло с нашей последней встречи?

— Еще как понимаю, — честно ответила я, не переставая улыбаться. — Я ужасно скучала.

Он рассматривал меня с неприкрытым интересом, после чего спросил:

— Тогда у меня логичный вопрос. Почему ты даже не звонила?

Я опустила взгляд, на секунду сжав губы:

— Были причины. Прости.

Он ничего не стал уточнять. Кивнул, а потом снова обнял меня:

— Главное, что ты сейчас тут. И выглядишь, кстати, потрясающе.

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

Он наконец заметил Лукаса, который всё это время стоял рядом, наблюдая с лёгкой улыбкой.

— О, — Ник прищурился. — Так ты с ним пришла.

Он перевёл взгляд с меня на Лукаса и обратно, и в его голосе появилась шутливая нотка:

— А Крис… вы типа теперь опять вместе? Ну то есть прям сошлись?

Я замерла. Даже дыхание задержала. Улыбка покинула лицо Лукаса, уступив место напряжённым плечам.

— Не будем об этом, — с непоколебимостью твёрдо сказал он.

Николас поднял руки в жесте капитуляции.

— Ладно-ладно, — хмыкнул он. — Принято.

Ник снова посмотрел на меня:

— В любом случае, я рад тебя видеть, Холли.

Я вдруг осознала свою мысль о том, что прошлое и настоящее здесь переплелись слишком тесно. И что этот вечер точно не будет простым.

* * *

Мы так и стояли втроём, болтая без умолку. Я ещё не успела прийти в себя после встречи с Николасом, как вдруг услышала шаги позади, заставившие обернуться.

Перед нами стояли родители Лукаса.

Отец — высокий, статный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Широкие плечи, прямая спина, серьезный, выверенный взгляд. Седина на висках не старила, а наоборот — придавала вес. Он был в идеально сидящем тёмно-синем костюме, безукоризненно выглаженном, с белой рубашкой и строгим, но неброским галстуком. В его осанке читалось что-то военное — или корпоративное, где разницы почти нет.

Рядом с ним — мать Лукаса. Она выглядела заметно моложе отца, лет на десять, а может, и больше. Светлые волосы уложены мягкими волнами, макияж сдержанный, но подчёркивающий черты лица. На ней было элегантное платье тёплого кремового оттенка, подчёркивающее талию, и тонкий пояс с золотистой пряжкой. Украшений минимум — изящные серьги и часы. От неё исходила приятная энергетика.

— Добрый вечер, — сказал отец, слегка кивнув мне. — Мистер Джейкоб.

Он сказал это так, будто представлялся на деловой встрече.

Женщина рядом с ним тут же виновато улыбнулась и, не дав даже отреагировать, обратилась ко мне:

— Не слушай его, милая. Называй его просто Джейкоб, — она мягко толкнула мужа локтем. — А я Оливия, — и протянула мне руку.

Я растерялась, но тут же ответила на жест, пожимая её ладонь.

— Холли, — представилась я. — Очень приятно.

— Взаимно, — искренне ответила она, задержав мою руку в своей и внимательно посмотрев мне в глаза.

Отец перевёл взгляд на Лукаса.

— А где Крис? — решительно спросил он, без предисловий.

Лукас даже не колебался:

— С Крис всё покончено.

Отец нахмурился и снова посмотрел на меня. Его взгляд будто что-то перебирал в памяти.

— Я помню тебя, — медленно произнёс он. — Мы виделись несколько лет назад.

Мужчина повернулся к Лукасу:

— Ты с ней?

— Джейкоб, — резко, но не зло сказала Оливия. — Не будь так груб с гостями.

Лукас шумно выдохнул, а я взяла его руку в свою, пытаясь успокоить.

— Она… — начал он и запнулся на долю секунды. Потом посмотрел на меня и, не колеблясь, объявил, — Она моя девушка, пап. Я люблю её.

Я сжала его ладонь в своей и, под строгим взглядом мистера Джейкоба, прижалась ближе к Лукасу. Я не знала, куда себя деть. Не знала, как мне лучше встать. Не знала, как вообще существовать в эту секунду.

Повисло тяжёлое, натянутое молчание.

Николас кашлянул и попытался улыбнуться:

— Ну… если что, я всегда говорил, что у Лукаса хороший вкус, — сказал он с натянутой бодростью.

Никто даже не посмотрел в его сторону. Он поднял руки:

— Понял, молчу, — и отошёл на шаг назад.

Я стояла рядом с Лукасом и понимала: этот момент — точка невозврата.

Тишина продолжалась еще пару секунд, но за это время я успела прожить целую жизнь — от восторга до паники. Потом отец Лукаса выпрямился, словно принял решение.

— Любишь, значит, — сухо произнёс он. — Интересно... А Крис ты тоже, выходит, «любил»?

Я почувствовала, как Лукас напрягся всем телом. Его голос стал на октаву ниже:

— Не начинай.

— Я начну, — жёстко ответил Джейкоб. — Потому что мы с твоей матерью знали Крис. Она бывала здесь, ужинала за нашим столом, разговаривала с нами. Умная, воспитанная девушка, с амбициями, с будущим. И ты просто… — он сделал неопределённый жест рукой, — Вот так всё это перечёркиваешь?

Мне стало неловко. Хотелось исчезнуть. Раствориться между этими дорогими стенами.

— Ты говоришь так, будто я её предал, — резко выплюнул Лукас. — А ты вообще в курсе, что между нами было?

— Мне и не нужно знать подробностей, — отрезал отец. — Достаточно того, что ты взрослый мужчина и должен нести ответственность за свои поступки.

— Ответственность? — Лукас горько усмехнулся. — Ты сейчас серьёзно? Ты ничего не знаешь, отец. Ничего! Это моя жизнь, мои выборы. Прошу в это больше не лезть. Я люблю Холли.

Он снова сказал это. Но уже громче, словно ставя точку в этом диалоге. У меня защипало глаза.

— Лукаc… — начала Оливия, но мистер Джейкоб её перебил.

— Любишь? — он посмотрел на меня уже без попытки скрыть оценку. — А она знает, что ты бросил ради неё девушку, которую мы приняли как часть семьи?

Мне захотелось провалиться сквозь паркет.

— Джейкоб, прекрати, — недовольно буркнула женщина. Впервые в её голосе прозвучала сталь. — Ты сейчас ведёшь себя несправедливо.

— Несправедливо? — он повернулся к ней. — Я защищаю нашего сына от ошибки.

— Нет, — покачала она головой. — Ты защищаешь свой образ идеальной жизни. Удобной, прогнозируемой жизни, где всё разложено по полочкам.

Она шагнула ближе к Лукасу и положила руку ему на плечо.

— Я вижу его таким впервые за долгое время, — продолжила она, глядя на мужа. — Он живой и не играет для тебя роль хорошего сына. Ты правда хочешь сказать, что это не имеет значения?

— Значение имеет стабильность, — упрямо сказал отец. — А также репутация и будущее.

— Будущее без любви? — тихо спросила она с горечью в голосе. — Ты правда считаешь, что это лучше?

Он замолчал.

Лукас сделал шаг вперёд.

— Ты всегда хотел, чтобы я подстраивался под твои рамки,  — приглушенно начал он, — Желал, чтобы я был удобным. Таким, чтобы за меня не было стыдно перед партнёрами и знакомыми. Но я так не могу. Я не хочу жить так, как надо. Я хочу жить так, как чувствую.

Он повернулся ко мне, словно ища опору, и я поняла — сейчас ему не меньше страшно, чем мне.

— Холли — не ошибка, — добавил он. — Самой большой ошибкой было потерять её однажды.

Оливия посмотрела на меня, потом мягко и как будто бы с извинением улыбнулась:

— Если ты делаешь его таким… — она кивнула на Лукаса, — Значит, ты здесь не случайно.

Я не нашла слов. Просто кивнула, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладонь.

Отец тяжело вздохнул.

— Это поспешно, — уже тише сказал он, — Но… это твой выбор. Я сказал всё, что посчитал нужным.

Он сделал шаг в сторону, будто собирался уйти, но остановился. Провёл ладонью по лицу — жест усталого человека, а не строгого отца.

— И ещё, Лукас, — добавил он с бесстрастием. — Не делай больно Крис. Если ты не любишь её, лучше сказать сразу, чем тянуть и ранить сильнее.

Наконец-то, мой страх отступил, оставив после себя только жаждущую выхода решимость. Я сама не ожидала, что открою рот.

— Простите, но… — голос чуть дрогнул, и я сделала вдох. — Возможно, так говорить некрасиво, но я люблю вашего сына больше всего на свете. Больше, чем можно просто любить.

Джейкоб повернулся ко мне и посмотрел скучающим взглядом, мол «Это все, на что ты способна, деточка?»

— Наверное, вы знаете про наши отношения три года назад, — продолжила я, с каждым словом набираясь смелости, — Про наше расставание. Не знаю, рассказывал ли вам Лукас, из-за чего мы расстались. Но что бы там ни было… мои чувства к нему не изменились.

Повисла пауза. Такая плотная, что я слышала, как за окнами на террасе кто-то разговаривает.

Отец Лукаса медленно кивнул. Раз. Второй.

Потом подошёл ближе и неожиданно легко похлопал Лукаса по плечу, не сводя взгляд с меня, в котором уже была... заинтересованность?

— Я помню тебя, Холли. Тогда, в университете, ты заступилась за него передо мной и ректором, — он усмехнулся краешком губ, что, казалось бы, было для него нехарактерно после всей словесной перепалки, — С тех пор, как вижу, ничего не изменилось.

Он больше ничего не добавил. Просто развернулся и ушёл, растворяясь среди гостей и музыки. Я только тогда заметила, что всё это время задерживала дыхание.

Оливия подошла ближе, взяла меня за руку:

— Кристи замечательная девушка, но ни разу не говорила таких слов про нашего сына.

Она посмотрела на нас обоих понимающим, чуть лукавым взглядом:

— Развлекайтесь.

Я улыбнулась, всё ещё немного растерянная:

— С днём рождения Вас.

Она кивнула и ушла с довольной улыбкой, словно всё, что должно было случиться сегодня, уже случилось.

Я повернулась к Лукасу. Он смотрел на меня так, будто вокруг больше никого не существовало.

— Ты была невероятной, — восхищенно сказал он.

Я только покачала головой и прижалась к нему ближе, чувствуя, как напряжение наконец отпускает.

* * *

Я, Ник и Лукас смеялись так, что, казалось, весь огромный зал уходит на задний план. Музыка играла громко, но мы слышали друг друга без проблем — смех Лукаса сливался с моим, а Ник вносил свои смешные комментарии, делая наши разговоры ещё веселее.

Я не помню, когда в последний раз так беззаботно веселилась. Лукас подливал нам шампанского, и потом подмигивал мне, когда я делала вид, что отказываюсь. Ник успел подшутить: «Осторожно, Холли, если Лукас продолжит пить, ты не догонишь его на танцполе!» — и мы все трое расхохотались.

Потом Николас предложил потанцевать, и мы втроём выскочили на небольшой свободный участок пола между столами. Лукас держал меня за талию, я — его за шею, а Ник подпрыгивал рядом, слегка сбивая ритм, и это только добавляло веселья и комичности. Я кружилась, смеясь, и чувствовала, как лёгкий ветер из открытых окон играет с моими волосами, окутывает весенней свежестью. Лукас шептал мне в ухо красноречивые комплименты и пьяные пошлости, от которых я не могла сдержать улыбку.

Мы танцевали, пока не начали краснеть и задыхаться от смеха и дурачества, потом сделали паузу, и я заметила, как Лукас и Ник переглянулись, будто делая немое соглашение — и снова начали подкалывать друг друга, добавляя меня в свои шуточные перепалки.

К нам подошла Оливия. В руках она держала бокал вина, на лице была игривая улыбка.

— Лукас, — решительно обратилась она к своему сыну, — Потанцуем?

Тот слегка отшатнулся и нехотя протянул:

— Мам… Почему не с отцом?

— Я хочу потанцевать со своим любимым сыном, — ответила она, улыбаясь и слегка наклонив голову. — Мы и так видимся крайне редко. И я чувствую, что мало времени уделяла тебе раньше. Особенно когда не стало…

Она резко замолчала, перевела взгляд на меня и Николаса. Я уловила в её глазах что-то несказанное, но мгновенно поняла — она хотела сказать про Мэгги, о том, что произошло в прошлом, но передумала, заметив, что мы, возможно, не знаем об этом. Хотя я так и не была уверена, знает ли Ник вообще о той трагедии.

Оливия протянула руку к Лукасу и потянула его за собой. Он жалобно посмотрел на меня и на Ника, но потом всё же расслабился и позволил маме повести себя на танцпол. Мы с Николасом переглянулись и тихо рассмеялись, а затем отошли чуть в сторону, чтобы не мешать Оливии и Лукасу. Они медленно кружились по залу: она — такая воздушная, парящая, со счастливой улыбкой на лице, он — слегка скованный, иногда с нелепыми движениями. Их руки переплетались так, будто они долго не видели друг друга и теперь пытались восполнить все упущенные моменты.

Я улыбалась, наблюдая за ними и за тем, как они смеются, когда Лукас наступает маме на ноги.

— О чём хотела сказать Оливия? — спросил Ник рядом со мной.

Я пожала плечами, не решаясь отвечать прямо:

— Не знаю… Я сама не уверена.

Затем повернула к нему голову, ловко меняя тему:

— А ты как тут оказался?

— Не так давно познакомился с родителями Лукаса, — ответил он. — Он советовал меня им как официанта на банкет.

— Оу, ты работаешь официантом? — удивилась я.

— Да, не нашёл пока то, что будет по душе, — отозвался он, даже чуть покраснев, затем хмыкнул и добавил: — Ваше появление вместе было неожиданным.

Я вздохнула и отвела взгляд:

— А… Николас, скажи, пожалуйста. Лукас... он любит Крис? И вообще, какая она?

Парень тяжело взглянул на меня:

— Я не особо общался с ней. Не так, как с тобой. Честно… мне всегда не хватало тебя. Также, как и Лукасу. Я чувствовал нутром, что к Крис у него совсем другие чувства. И знаешь, он на нее не смотрит так, как всегда смотрел на тебя. Даже сейчас я вижу эту разницу.

Моё сердце защемило. Я кивнула, не зная, что сказать.

— А у тебя появился кто-нибудь? — осторожно спросила я.

— Ну… нет, — ответил он, и я заметила, как его глаза тут же заблестели. — Я не могу никого полюбить так, как…

Я сразу поняла, о ком он говорит. Мари… Его большая любовь, которую у него отобрали годы назад. Сердце обливалось кровью, и я не смогла остаться равнодушной. Крепко, по-дружески обняла Николаса, ощущая его дрожь, его боль.

— Ник, — прошептала я, — Я понимаю…

Он уткнулся носом в моё плечо, словно ища опору. Мы стояли так несколько минут. Я чувствовала, как его тело расслабляется, как он делает медленные вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться. Внутри меня было тепло и грусть одновременно — тепло от того, что могу быть рядом, и грусть за то, что у него в жизни случилась такая потеря.

Я не отпускала его, пока Оливия и Лукас всё ещё кружились по залу. И я видела, что это наблюдение — маленькая привилегия: знать, что кто-то рядом с тобой испытывает настоящие чувства, настоящую боль и настоящую радость, и иметь возможность просто быть рядом.

* * *

Часы пролетели незаметно. Праздник подходил к концу. Мы направились к родителям Лукаса, чтобы попрощаться.

— Мистер Джейкоб, Оливия, спасибо вам за этот чудесный вечер, — начала я, слегка склонив голову. — Всё было потрясающе. Атмосфера, еда, музыка… всё такое невероятное!

— Спасибо, Холли, — улыбнулась Оливия, — Нам очень приятно, что ты пришла.

— И ещё раз с днём рождения Вас! — добавила я.

— Благодарю, дорогая, — мягко сказала она, — Очень приятно.

— Мы видим, что Лукас в надёжных руках, — неожиданно для всех кивнул Джейкоб.

Я, Николас, Лукас и даже Оливия переглянулись в непонимании, шутит ли он или говорит серьезно. Но, если так подумать, то этот человек не похож на того, кто будет с тобой шутить.

— Ты, Холли, явно особенная для него, — продолжил мужчина, заставив меня опешить ещё больше.

— Постараюсь не подвести, — нерешительно ответила я, глядя на Лукаса, который слегка улыбнулся в мою сторону.

— Не делайте больно друг другу, — добавил Джейкоб, сведя брови к переносице, что придало ему еще больше грозности во взгляде. — И будьте счастливы.

Лукас положил руку мне на талию, как бы поддерживая.

— Мы рады, что вам всё понравилось, — улыбнулась Оливия, и я заметила, как она с теплотой поглядела на Лукаса.

Мы поочереди попрощались, обняв родителей. После этого вместе с Николасом вышли из дома. На улице было уже темно, воздух прохладный и свежий, лёгкий ветер шелестел в деревьях возле дороги.

— Николас, ты домой? — спросил Лукас, приобнимая его за плечо.

— Да, спасибо, ребята. Было здорово видеть вас обоих, — ответил он, искренне улыбаясь.

— Я очень рада, что мы встретились, — сказала я.

— Обязательно повторим, — добавил Лукас.

Мы решили проводить Николаса до его дома. Когда подошли, он обернулся ко мне:

— Спасибо тебе, Холли, за поддержку… и просто за то, что была рядом сегодня. Мне этого не хватало.

Я улыбнулась и кивнула:

— Всегда к твоим услугам.

Он протянул руку для прощального пожатия, но вместо этого я сжала его в объятиях.

— Будь осторожен, — шепнула ему на ухо.

— И ты тоже, — ответил он, слегка засмеявшись.

Мы отпустили его, и Николас, помахав рукой, направился к входной двери.

* * *

Первый весенний дождь застал нас врасплох. Сначала капли были редкими, мягко касались моих волос и плеч, оставляя мокрые полосы на светлом пальто. Но через минуту дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Вода хлестала по лицу, и я, вместо того чтобы расстроиться, разразилась смехом, когда увидела, как Лукас не успевает спрятать волосы под воротник своей легкой куртки цвета тёмной охры.

— Быстро! — закричала я, хватаясь за его руку. — Бежим, пока нас не смыло!

Мы рванули по тротуару, смеясь, как дети. Я споткнулась, когда каблуком случайно наступила в мокрую землю сбоку от дорожки, и по итогу решительно сняла их, сжимая в руках. Ходить босиком по прохладной, чуть скользкой брусчатке было странно, но это лишь усиливало ощущение свободы. Лукас держал меня за руку, тянул за собой, я слышала только собственный смех, смешанный с его веселым хриплым:

— Ты сумасшедшая!

— Нет, ты просто не умеешь бегать в дождь красиво, как в настоящих романтических фильмах! — ответила я, и мы опять рассмеялись.

Мы забежали под козырёк маленького магазина, мокрые, но счастливые. Мои волосы выбились из хвоста и прилипли к щекам, пальто насквозь промокло, куртка Лукаса тоже стала влажной, но это не мешало ему улыбаться, прижимая меня ближе. Мы стояли, задыхаясь от смеха. Моё тело было разгоряченным после бега.

Наконец, успокоив приступ смеха, я подняла глаза на Лукаса. Его волосы еще больше потемнели от воды, несколько прядей упали на лоб, а капли медленно скользили по скулам, задерживаясь на линии губ. Пальцы осторожно коснулись моей щеки, скользнули по мокрой коже, заправляя за ухо прядь волос, и остановились у линии челюсти. 

Он медленно наклонился, и я без сопротивления встретила его поцелуй. Мои пальцы сжали ткань его куртки, притягивая ближе. Он чуть наклоняет голову, меняя угол, и тогда поцелуй становится глубже. Его губы уже не просто касаются моих — они становятся настойчивее. Я отвечаю, не раздумывая.

Дыхание сбивается почти сразу.

Руки Лукаса проскальзывают под моё распахнутое пальто, ладони скользят по мокрой ткани платья вниз и сжимают ягодицы, прижимая меня всё сильнее к себе и заставляя приподняться на носочки.

Я резко втягиваю воздух, когда Лукас кусает мою нижнюю губу и самодовольно улыбается. Это ощущение прокатывается по телу тёплой волной. Мои руки скользят выше, к его плечам, к шее. Пальцы зарываются в его мокрые волосы, и я притягиваю его к себе, углубляя поцелуй.

Его рука поднимается выше по моей спине и останавливается между лопаток. Это движение заставляет меня ещё сильнее податься вперёд, почти потерять ощущение равновесия, если бы не он. Я чувствую, как его сильные руки удерживают меня.

В поцелуе появляется тягучая, сладкая неторопливость. Наши губы движутся синхронно, иногда едва отрываясь, чтобы тут же снова найти друг друга. Я ловлю дыхание Лукаса, смешиваю его со своим, и уже перестаю соображать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Когда дождь внезапно утих, мы нехотя оторвались друг от друга. Мои ноги дрожали, пульс ускорился, в голове вместо мозгов был густой туман.

Я обула туфли, а Лукас поправил воротник куртки и стряхнул воду с волос.

Ливень оставил после себя огромные лужи, отражающие вечерние огни города, превращая улицу в сверкающее зеркало. Перед переходом через дорогу, где лужа казалась особенно глубокой, я уже собиралась аккуратно шагнуть, но Лукас, не раздумывая, поднял меня на руки. Я завизжала, смеясь, а он уверенно перенёс меня через воду, не намочив ни одной капли моей одежды, хотя она и так была до последней ниточки промокшей, только слегка обрызгав свои и без того мокрые брюки.

— Ты прямо-таки супергерой, — выдохнула я, всё ещё смеясь, когда он поставил меня обратно на землю.

— Нет, я просто не могу позволить тебе утонуть в луже, — улыбнулся он, держа меня за руку.

Мы продолжили идти дальше. Во мне разливалось искреннее ощущение безоговорочного счастья. Такого счастья, которое я не испытывала, наверное, никогда в своей жизни. Оно поглощало меня, заставляло сильнее биться мое сердце, обволакивало прозрачной дымкой мозг и наделяло моё лицо улыбкой. Каждое моё движение, каждый взгляд и слово были наполнены удивительной легкостью и радостью.

Но кто мог знать, что совсем скоро всё изменится в обратную сторону?

* * *

Мы уже стояли возле моего дома, не желая расставаться. Лукас потянулся поцеловать меня, и я уже почти закрыла глаза, чтобы отдаться этому моменту… как вдруг из-за угла раздался звук двигателя. Я распахнула глаза и увидела машину Итана, из которой он вышел и уставился на нас.

От неожиданности у меня перестал поступать воздух в лёгкие, трос моего внутреннего лифта оборвался и стремительно полетел вниз. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Лукас оглядел Итана, тот в свою очередь — Лукаса.

— Итан… — с сожалением в голосе одними губами проговорила я, не зная, с чего начать.

Он шагнул ближе, не торопясь, и обратился ко мне:

— Я помню до сих пор данное тобой обещание: сегодня, завтра и столько, сколько сможешь, ты будешь выбирать меня. Кажется, больше ты не можешь этого делать…

Я опустила взгляд и повторила то же, что и до этого, но уже тише:

— Итан…

— Я рад, что ты счастлива, — перебил он. — Я окончательно убедился во всём ещё несколько дней назад. Ты пошла к нему…

— О чём ты? — непонимающе спросила я, поднимая глаза.

— Когда я помог Лукасу отбиться от тех парней, ты первым делом подошла к нему. Не ко мне, — в его взгляде я видела не ненависть. А лишь разочарование.

Я почувствовала, как глаза начинает щипать:

— Прости меня…

Он едва заметно улыбнулся, с такой лёгкой грустью, но голос его не выдавал негативных эмоций. Он говорил с теплом, от чего мне становилось только хуже и ещё больше стыдно за себя:

— Холли, спасибо. Спасибо тебе за эти дни рядом. За все моменты, которые мы провели вместе. За то, что делила со мной своё время. Это было невероятно важно для меня. И я буду хранить эти воспоминания внутри. Всегда.

Я не смогла ничего ответить, только смотрела на него сквозь пелену на глазах, чувствуя, как внутри всё кричит.

— Просто будь счастлива, — сказал он, отходя от нас и садясь обратно в машину.

Снова начался дождь, разбрызгивая воду вокруг, но мне было всё равно. Я смотрела, как Итан заводит мотор и уезжает, чувствуя странное сочетание пустоты и облегчения. Я бы так и продолжала стоять на улице, смотря в пустоту и ощущая чувство вины, заживо поедающее меня, если бы Лукас не повёл меня в квартиру.