Обреченные на расставание

POV Холли

Я увидела Макса ещё до того, как на табло мигнуло «Рейс №126 прибыл». Высокая фигура выделялась из толпы так же очевидно, как маяк в тумане. Почти на две головы выше меня, с каштановыми, взъерошенными волосами, будто он принципиально не признавал расчёску, и теми самыми чистыми, голубыми глазами, из-за которых в детстве ему прощали все пакости.

Я стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу и срывая от волнения заусенцы на пальцах, но потом не выдержала и побежала к нему навстречу.

— Макс! — мой голос утонул в шуме аэропорта, но он всё равно услышал.

Повернулся в мою сторону, секунду вглядывался, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке. Он бросил чемодан прямо посреди зала и раскрыл руки. Я влетела в его объятия, уткнулась лицом в грудь и вдруг ясно ощутила, с какой безумной силой скучала по брату.

— Ты всё ещё такая же маленькая, — рассмеялся он, сжимая меня так крепко, что у меня хрустнула спина.

— А ты всё такой же дылда, — пробормотала я, смеясь и одновременно чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Господи, Макс… ты правда здесь.

Он отстранился, держа меня за плечи, и внимательно осмотрел, словно сверял с воспоминаниями.

— Ты изменилась, — сказал он. — Повзрослела. И… — он прищурился, — Выглядишь счастливее. Или я ошибаюсь?

Я фыркнула и закатила глаза:

— Начинается! Ты только прилетел, а уже анализируешь.

— Старший брат имеет право, — Макс подмигнул и подхватил чемодан. — Ну что, веди. Показывай свою жизнь.

Мы шли к выходу, и я все это время улыбалась, а причиной этой улыбки был именно брат. Мне хотелось говорить с ним обо всём сразу: о событиях последних недель; о том, как всё вдруг встало на свои места, но я знала — для этого нужно выделить тихий вечер и, возможно, пригубить бутылку вина. А лучше две.

— Как перелёт? — спросила я, когда мы вышли на улицу, где солнце слепило глаза.

— Такой долгий. Я отсидел себе весь зад. Посмотри на него, он не превратился в квадрат? — Макс повернулся ко мне спиной, а я засмеялась и легонько шлепнула его по спине, — Но я всё равно бы прилетел, даже если бы пришлось плыть. Ты же знаешь.

Я кивнула, потому что знала — он бы действительно так поступил, если бы пришлось.

— Ты надолго? — спросила я.

— На неделю. Может, чуть меньше, — ответил он. — Хотел убедиться, что с тобой полный порядок. И… — он искоса посмотрел на меня, — У меня есть ощущение, что ты мне много чего не рассказывала по телефону.

Я нервно рассмеялась, открывая дверь только что подъехавшего такси.

— Есть такое. Но ничего, у нас будет время. Очень много времени.

Мы заехали сначала ко мне — Макс бросил вещи, оглядел квартиру, одобрительно хмыкнул.

— Неплохо. Уже не похоже на берлогу бомжа.

— Потому что оно таким и не является, — с наигранной обидой ответила я.

День мы провели, будто наверстывая всё то время, что не виделись. Я таскала его по своим любимым местам: маленькая кофейня за углом, где бариста знал меня по имени; парк, где уже распускались первые цветы; набережная, где ветер трепал волосы.

— Ты всегда любила воду, — заметил Макс, опираясь на перила. — Даже когда была совсем малышкой и мы всей семьей гуляли у реки, ты убегала от нас прямо к воде. Спотыкалась, падала и снова бежала.

— Может, в прошлой жизни я была русалкой, — слишком серьёзно сказала я, а затем удивлённо прикрыла рот ладонью.

Брат посмотрел на меня, а затем расхохотался.

Мы ели уличную еду, смеялись над историями из детства, он рассказывал о своей работе, я — о своей.

На следующий день, ближе к вечеру, Макс вдруг остановился посреди кухни, где я пила чай, оглядел меня так, будто я была проектом, требующим срочной доработки, и сказал:

— Так, оденься поприличнее.

Я подняла бровь:

— Простите, сэр, а по какому поводу дресс-код?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди:

— У меня для тебя сюрприз.

— Вообще-то, — я демонстративно встала и опёрлась на спинку стула, — Ты мой гость. По всем законам гостеприимства сюрпризы должна устраивать я.

— Сегодня правила меняются, — загадочно ответил он. — Доверься старшему брату.

Это всё звучало довольно подозрительно, но я сдалась и пошла переодеваться. Выбрала светлые прямые джинсы, которые идеально сидели на талии, тонкий топ молочного цвета и лёгкий жакет, который можно было накинуть на плечи, когда станет прохладнее. Волосы я оставила распущенными, слегка подкрутив кончики, а на шею повесила тонкую цепочку.

Макс ждал меня в прихожей. На нём были тёмные брюки, простая белая футболка и лёгкая куртка, подчёркивающая плечи. Выглядел он так, будто случайно сошёл с обложки журнала про путешествия.

— Ну? — спросила я. — Я прошла кастинг?

— Более чем, — кивнул он. — Пойдем, такси уже приехало.

Мы ехали в машине, окно с моей стороны было приоткрыто, и в салон врывался тёплый весенний воздух. Город жил своей обычной жизнью, улицы были полны света и движения. Макс сидел рядом, что-то рассказывал, но я на секунду отвлеклась, глядя наружу, и, видимо, неслучайно.

В это же время параллельно нашему такси на байке ехал Лукас. В чёрной футболке, без шлема, с этим своим самоуверенным видом. Он знал, что ко мне прилетел брат — я рассказывала. Поэтому мы не встречались эти два дня. Но он нашёл повод хотя бы просто увидеть меня. Написал с вопросом, чем я буду заниматься, а я ответила, что вот-вот куда-то поедем с братом. Видимо, он подкараулил нас. Это было неожиданно.

Наши взгляды встретились. И тут этот невозможный человек сделал движение бёдрами и руками, максимально недвусмысленно имитируя «езду» на байке, явно намекая на наш недавний секс прямо на этом мотоцикле. Это выглядело настолько пошло и одновременно смешно, что я едва не подавилась воздухом.

— Придурок, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар.

Макс повернулся ко мне:

— Что?

Я, не раздумывая, показала Лукасу средний палец. Тот лишь рассмеялся, после чего прижал пальцы к губам, отсалютовав мне воздушный поцелуй, и резко дал газу, растворяясь в потоке машин.

Макс молчал ровно секунду.

— Ты его знаешь? — настороженно спросил он.

— …Да, — неуверенно ответила я.

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Да — это «мы знакомы», или да — это «у меня снова разбитое сердце» и ты сейчас будешь врать?

Я прикрыла глаза на мгновение, а потом посмотрела на него прямо.

— Это… Лукас.

Макс резко откинулся на спинку сиденья и раздраженно прошептал:

— Ты издеваешься надо мной.

— Макс...

— Холли, — перебил он, и в его голосе было столько злости, что водитель такси даже чуть сбавил скорость. — Это тот самый Лукас?

Я кивнула:

— Мы снова вместе.

Молчание стало до невозможности тяжёлым. Таким, которое давит на грудь. Брат сжал челюсть, провёл рукой по волосам, потом резко ударил ладонью по колену.

— Ты с ума сошла?!

— Нет, — я испуганно вжалась в сидение. Никогда не видела брата настолько в ярости.

— Он уничтожил тебя три года назад!

— Я знаю.

— Ты собирала себя по кусочкам! Ты не ела, не спала, ты перестала смеяться.

— Макс, послушай меня, — я накрыла его руку своей. — Он изменился. И я тоже. Это не те же мы, что было тогда.

— Они всегда так говорят, — зло усмехнулся брат и передразнил меня: — «Он изменился». А потом всё по новой.

— Нет! — как можно убедительнее возразила я. — На этот раз всё иначе.

Макс так долго смотрел на меня, что вот-вот и во мне образовалась бы Марианская впадина. Смотрел так пристально, как смотрят старшие братья, когда пытаются понять: перед ними взрослая девушка или всё та же девочка, которую хочется спрятать от злого мира?

— Если он снова сделает тебе больно… — начал он.

— Я справлюсь, — перебила я. — Но он не сделает.

Макс стиснул зубы.

— А Итан?

Я вздрогнула.

— Ты была с Итаном. — это был не вопрос, а прямое утверждение.

— Да.

— И Лукас тоже был в твоей жизни.

— Да.

— Ты понимаешь, что это звучит, как полный хаос?

— Я знаю, — с досадой пробормотала я. — Итан… он всё понял. Мы расстались. Я считаю, что поступила с ним честно. Насколько вообще можно было.

Макс отвернулся к окну.

— Я бы ему руку пожал, — мрачно сказал он. — А Лукас… — он замолчал, потом резко процедил: — Я в бешенстве, Холли.

— Я вижу.

— Я хочу ему врезать.

— Очередь, — попыталась пошутить я.

Он посмотрел на меня так, что я сразу подняла руки в примирительном жесте.

— Пожалуйста, — я сложила руки в жесте мольбы. — Пока ничего не говори родителям. Я сама расскажу, когда буду готова.

Макс шумно выдохнул:

— Ты умеешь ставить меня в невозможные положения.

Я улыбнулась и, как ни в чём не бывало, сменила тему:

— Ладно. А куда нас вообще везут?

Он промолчал.

— Макс?

Тишина. Я ткнула его локтем в бок и протянула его имя:

— Макси...

Он даже не посмотрел.

Я сделала голос по-детски жалобным:

— Ну Макс…

Ноль реакции.

Тогда я перешла к тяжёлой артиллерии — осторожно просунула пальцы ему к ребрам и начала щекотать.

— Холли! — он дёрнулся, пытаясь сохранить серьёзный вид. — Прекрати!

— Скажи — прекращу.

— Ни за что.

Я усилила атаку. Макс рассмеялся против своей воли, зажмурился, поднял руки.

— Всё! Всё, я сдаюсь!

— Ну? — победно протянула я.

Он посмотрел на меня, всё ещё улыбаясь, но упрямо покачал головой:

— Я сдался, но не раскололся.

— Нечестно!

— Жизнь вообще редко бывает честной, — философски заметил он.

Я фыркнула, отвернулась к окну и улыбнулась.

Такси остановилось у ресторана, и я сначала даже не поняла, куда мы приехали. Тёплый свет из огромных окон, тёмное дерево фасада, живая музыка где-то внутри — место выглядело слишком… торжественно и шикарно.

Я прищурилась и посмотрела на брата.

— Ты что, решил меня откормить? — усмехнулась я. — Это месть за всё, да?

— Я бы сказал — забота, — невинно ответил он и расплатился с водителем.

Мы зашли внутрь, где очень вкусно пахло, от чего у меня даже заурчало в животе. Стоило мне повернуть голову чуть левее, и я остановилась на месте, как вкопанная. За одним из столов сидели они — мама и папа.

Все вокруг на секунду перестало иметь значение и завертелось, как барабан в стиральной машинке. Я медленно повернула голову к Максу.

— Это… — голос предательски дрогнул. — Это ты всё устроил?

Он только широко улыбнулся и, сделав шаг назад, слегка поклонился, театрально разведя руки:

— К вашим услугам, мисс.

У меня защипало в глазах. Я не видела их так давно, что уже почти привыкла к этой пустоте. Работа, вечная спешка, отговорки по типу «Приеду, когда будет время». А вот оно — время. Сидит за столиком у окна и смотрит на меня. Я даже не подумала — просто пошла к ним почти вприпрыжку.

— Мам…

Она мгновенно встала, как будто ждала этого момента всю жизнь. У неё были блондинистые волосы, аккуратно уложенные мягкими волнами, чуть короче, чем я помнила. Светлое платье нежного, сливочного оттенка подчёркивало её фигуру. Она выглядела такой же красивой, только… чуть более уставшей. Или мне так показалось.

Я уткнулась лицом ей в плечо и крепко обняла.

— Я так скучала, — прошептала я, чувствуя знакомый запах её духов, от которого кровь по венам стала бегать в ускоренном режиме. — Прости меня… Я правда хотела приехать. Работа, всё это…

— Тш-ш, — она погладила меня по волосам, так, как делала всегда. — Ты здесь и это главное.

Я отстранилась, вытерла уголки глаз и только потом посмотрела на отца. Он тоже встал. И я сразу заметила — он сильно похудел и осунулся. Лицо стало острее, скулы обозначились резче, старый костюм сидел на нём чуть свободнее, чем раньше. Тёмный пиджак, светлая рубашка без галстука.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Между нами все эти годы было слишком много недосказанного, слишком много споров и вопросов. Но всё же я шагнула вперёд.

— Привет, пап...

Он на мгновение замешкался, а потом крепко обнял меня. Неуклюже, но по-отцовски.

— Я рад, что ты здесь, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь держать эмоции при себе и совсем не расклеиться.

Несмотря ни на что. Несмотря на все разногласия. Несмотря на расстояния и паузы длиной в годы — рядом с ним я была дома.

Мы расселись за большой круглый стол у окна. Официант принёс несколько меню. Макс сразу же развалился на стуле с видом человека, которого сейчас будут допрашивать.

— Ну что, — мама улыбнулась, в шутливой форме потирая ладони, — Начнём с еды или сразу перейдём к личной жизни?

— Мам, — протянул Макс, — Давай хотя бы поедим перед тем, как ты начнёшь меня морально уничтожать.

Я не сдержала смешка.

Мы сделали заказ. Мама выбрала лёгкий салат с авокадо и креветками и рыбу на гриле. Папа заказал стейк средней прожарки и картофель, долго уточняя детали у официанта. Макс, конечно же, взял обожаемую им пасту с морепродуктами, закуску, десерт и бокал красного вина. Я остановилась на ризотто с грибами и белым вином, которое официант посоветовал «к настроению вечера».

— За встречу, — сказала мама, когда нам принесли напитки.

Мы чокнулись, и я поймала себя на том, что улыбаюсь так широко, что уже болят щёки.

— Ну, — мама повернулась к Максу, — Рассказывай. Как там твоя работа?

— У нас новый проект. Международный. Много перелётов, переговоров, бессонных ночей.

Макса повысили год назад до управляющего мебельным магазином.

— Ты всегда любил сложные задачи, — заметила мама. — Особенно те, где нужно доказывать, что ты прав.

— Это врождённое, — он пожал плечами. — Семейное.

Папа хмыкнул, а я тихо рассмеялась.

— А личная жизнь? — мама прищурилась. — Или ты всё ещё женат на своей работе?

Макс медленно отложил вилку.

— Мам…

— Что «мам»? Тебе сколько лет?

— Достаточно, чтобы не отвечать на этот вопрос, — тут же парировал он.

— И всё же? — она не отступала. — Есть кто-то?

Он задумался на секунду, потом честно ответил:

— Нет. Не нашёл ещё ту самую.

— Ты слишком переборчив, — вздохнула мама.

— Я просто не хочу находить девушку, лишь бы она была, для галочки, — спокойно сказал Макс. — Если уж рядом будет человек, то только тот, с кем у нас будет ментальная связь, и даже в молчании мы будем понимать друг друга.

Я посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Ого, — вырвалось у меня. — Это сейчас был ты?

— Да, — он усмехнулся. — Иногда и я говорю умные вещи.

— Запомни этот момент, — подколол папа. — Исторический!

Мы засмеялись все вместе.

Разговор потёк дальше. Мы говорили о путешествиях Макса, о том, как мама недавно увлеклась керамикой, о том, что папа стал больше гулять и даже начал готовить по выходным.

— Он делает пасту, — с заговорщическим видом сообщила мама. — И, между прочим, неплохо.

— Я отказываюсь верить, пока не попробую, — сказал Макс.

— Приедешь — приготовлю, — ответил папа.

Я смотрела на них и ловила себя на странном чувстве — будто мы на несколько часов вернулись в прошлое, туда, где всё было проще, где мы сидели за одним столом и с такой легкостью общались.

— Холли, — мама повернулась ко мне, — А ты? Как ты? Ты почти ничего не рассказываешь.

Я на секунду замялась.

— Я… хорошо, — честно сказала я. — Правда. Много работаю.

Я опустила взгляд в тарелку, но почти сразу почувствовала, как папин взгляд задержался на мне. Я вдруг поняла: он сделал шаг. Маленький, но сделал! И если я сейчас не сделаю свой — мы так и останемся по разные стороны стола.

Я глубоко вдохнула.

— Пап… — начала я и сама удивилась, как уверенно это прозвучало. — Я хочу извиниться.

Он нахмурился.

— За всё, — продолжила я быстрее, пока не передумала. — За то, что долго не звонила. За то, что была резкой. За то, что винила тебя, не пытаясь понять. Я… мне казалось, что если держаться за обиду, будет не так больно. Но это неправда. Останется просто одиночество под маской гордости.

В зале было шумно, но за нашим столом вдруг стало очень тихо.

Папа медленно отложил приборы, провёл ладонью по лицу и вдруг встал. Я не успела даже напрячься — он подошёл и крепко обнял меня. Так, как обнимал, когда я была маленькой.

— Прости меня тоже, — глухо сказал он. — Я должен был быть рядом чаще. И говорить с тобой, а не молчать.

Я почувствовала, как его плечи дрогнули. Он действительно… плакал. И у меня защипало глаза.

— Всё хорошо, пап, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо.

Мама вытерла глаза салфеткой и улыбнулась сквозь слёзы:

— Вот теперь мы чуть больше похожи на семью.

Папа сел обратно, всё ещё держа меня за руку.

— Я всё хотела узнать. А ты пробовала… поговорить с Эмили? — осторожно спросила мама.

Я покачала головой:

— Нет. Я не знаю как. Боюсь, что сделаю только хуже.

Папа накрыл мою руку своей и понимающе улыбнулся:

— Думаю, у Эмили будет много времени. Как и у тебя. У вас целая жизнь впереди. Ей точно хватит её, чтобы подумать, поговорить с тобой и… простить.

Я кивнула, сглатывая комок в горле.

— А вы… — слова вырвались сами, — Вы не хотите вновь сойтись?

Мама и папа переглянулись. И вдруг мама рассмеялась — легко, по-девичьи.

— А ты ещё не поняла по нашим разговорам? — сказала она. — Мы уже неделю снова живём вместе.

Я замерла на секунду. А потом просто вскочила со стула.

— Что?! — громко произнесла я и тут же кинулась к ним.

Я обняла маму, папу, Макса, который попал под раздачу просто потому, что был рядом.

— Это лучшее, что я слышала за… за очень долгое время! — смеялась я сквозь слёзы.

— Осторожно, — проворчал Макс, хрипя. — Ты меня сейчас задушишь.

Мама, всё ещё улыбаясь, вдруг спросила:

— А как там Итан?

Ну нет, нет! Зачем она спросила про него именно сейчас?

— Мы… не вместе, — виновато сказала я, как будто извиняясь за это.

Макс посмотрел на меня и коротко сказал:

— Скажи им.

Мама свела брови к переносице:

— Что сказать, Холли?

Я медленно выдохнула.

— Мы… — я подняла глаза к потолку, будто на нем будет написано то, что я должна сказать. — Я снова с Лукасом.

Резко наступившее молчание ударило по мне чуть ли не физически.

— С тем самым Лукасом? — папа выпрямился.

— Ты шутишь? — мама побледнела. — После всего?

— Холли… — папин голос стал жёстче. — Мы уже проходили это. Ты помнишь, как тебе было больно?

— Я помню, — поспешила оправдаться я. — И именно поэтому говорю вам сейчас. Потому что в этот раз всё иначе.

— Чем? — резко спросила мама, возмущаясь. — Тем, что ты снова рискуешь?

— Тем, что мы больше не убегаем друг от друга, — я чувствовала, как дрожат руки, но не отступила. — Он сделал реальный выбор. И не просто на словах. Даже познакомил меня со своими родителями. Он потерял многое, чтобы в конечном итоге быть со мной. И я тоже. Мы больше не прячемся и не врем.

— Люди не меняются так просто, — отрезал папа.

— Меняются, — я настырно продолжала спорить. — Когда любят и берут ответственность. Он сделал выводы. И я впервые за долгое время чувствую себя не сломанной, а живой и счастливой.

Макс вмешался:

— Думаю, она не врет. Но если он снова причинит ей боль — первым делом с ним разберусь я.

— Макс, — вздохнула мама.

Я смотрела на них, затаив дыхание.

Прошла секунда. Потом ещё одна.

— Мы боимся за тебя, — уже мягче сказал отец. — Это всё.

Мама кивнула.

— Если ты счастлива, то счастливы и мы, — она взяла меня за руки. —  Но нам очень не хочется снова видеть тебя разбитой.

— Я знаю, — прошептала я. — И спасибо вам за это.

Наверное, самое трудное — не любить, а позволить другим увидеть, кого ты любишь.

* * *

Вечером мы с Максом посадили родителей в такси. Мама держала папу под руку, как будто боялась отпустить хотя бы на секунду, а он выглядел радостным и каким-то удивительно светлым. Машина тронулась, и я поняла, что улыбаюсь, не сдерживая слёз.

— Они снова вместе, — словно не веря сказал Макс, глядя вслед уезжающему такси.

— Я так этого хотела, — ответила я. — Даже больше, чем признавалась себе.

* * *

Следующие пять дней Макс жил у меня. Квартира превратилась из тихой пещеры в оживленный мегаполис: разбросанные кроссовки брата в прихожей, кофе по утрам на двоих, разговоры до глубокой ночи.

За эти дни мы пару раз виделись с Лукасом. В первый раз он заехал за мной после работы. Макс открыл дверь раньше меня и окинул его таким презрительным взглядом, что тот даже выпрямился.

— Значит, ты и есть тот самый Лукас, — строго произнёс брат.

— Да, — ровным, ничуть непоколебавшимся тоном ответил Лукас. — И я знаю, что ты обо мне думаешь.

Я напряглась, но Макс лишь кивнул.

— Слушай внимательно. Это — моя сестра, — брат указал на меня пальцем, — Ты уже причинил ей боль однажды. Второго раза я не допущу. Понял?

Лукас посмотрел на меня, потом снова на Макса.

— Клянусь, — твёрдо сказал он. — Я больше никогда не посмею её обидеть. Ни словом, ни поступком. Я потеряю всё, но не её.

Макс молчал несколько секунд, будто взвешивал эти слова. Ну или был под впечатлением... Хотя, зная его отношение к Форду, скорее всего, первое. Потом протянул руку.

— Тогда береги её, — дал наставление он.

Лукас пожал ему руку.

А я готова была упасть в обморок от переполнивших меня чувств из-за этой абсурдной, но такой желанной картины.

Во второй раз мы встретились случайно — в кофейне возле моего дома. Ну, как случайно... Я сама сказала Лукасу, где мы.

Макс сидел за столиком, а он подошёл с двумя стаканами кофе в руках.

— Мир? — спросил он, ставя один перед братом.

— Пока перемирие, — усмехнулся Макс. — Всё зависит от тебя.

Я смеялась, глядя на них, и впервые чувствовала, что эти два самых важных мужчины в моей жизни могут существовать в одном пространстве без войны, которую мог бы начать один из них. И уж точно не Лукас.

Через несколько дней Макс улетел. Мы долго обнимались перед тем, как он ушел на посадку.

— Если что — звони и пиши. В любое время, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — Спасибо, что прилетел.

Он ушёл, а внутри осталось тёплое чувство — будто всё наконец-то встаёт на свои места.

Но затем прошло ещё пять дней, которые разрушили весь мой розовый, сказочный мир, который только-только начал выстраиваться.

Я пришла с работы, не успела даже переодеться, когда в кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы. Я открыла его и долго не могла понять, какая из всех моих мыслей, роившихся в голове, словно пчелы в улье, верная: это сон, галлюцинации от недосыпа, я переработала, перегрелась на солнце или, может, разучилась различать буквы и читать?

Но нет, это была жестокая, коварная реальность. Два слова в сообщении, пошатнувшие пол под ногами, продолжали давить на мои глаза, на мой мозг и моё сердце:

«Уильям умер»

Мой папа умер...