Обреченные на расставание

POV Лукас

Прошло несколько дней.

Сегодня вечером проходит мероприятие в одном из самых дорогих отелей города. Огромный, с высокими окнами от потолка до пола, с холлом можно поместить более тысячи человек одновременно. Приезжает исполнитель — Джереми Цукер. Не из тех, кого узнают с первого взгляда на улице, но его песни слышали все, кто хоть раз оставался наедине с собой ночью и включал музыку, чтобы заглушить мысли. Крис в полном восторге! Она узнала об этом пару недель назад и с тех пор жила этой идеей — обязательно сходить на мероприятие. Именно она уговорила меня пойти вместе с ней.

— Лукас, это не просто вечеринка, — говорила она, сидя на кровати с ноутбуком и горящими глазами. — Это целое событие! Там будет пол города. Нам срочно нужно выйти в свет.

В итоге я сдался и согласился.

* * *

Крис сегодня красивая до такой степени, что у меня перехватывает дыхание. На ней длинное белое платье с открытой спиной, ткань струится по телу, подчёркивая каждое движение, каждый изгиб тела. Тонкие бретели ложатся на плечи, готовые вот-вот ненароком соскользнуть с них. Она примеряла это платье раз десять, прежде чем решить, что именно в нём будет выглядеть безупречно.

Её волосы уложены мягкими волнами. На губах лёгкий блеск, акцент больше сделан на глаза — тушь, аккуратные стрелки и светло-розовые тени. Она пахнет приятным, цветочным ароматом духов, которые я подарил ей на день рождения.

— Ты на меня так смотришь, — улыбается Кристи, подходя ближе. — Мне начинать волноваться?

— Ты очень красивая, — говорю я. И это правда. Абсолютная, чистая правда.

Она смеётся, тянется ко мне, поправляет мой пиджак, а точнее — смокинг. Идеально белый смокинг. Чёрт бы его побрал...

— Я же говорила, что он тебе подойдёт, — довольно произносит она. — Ты выглядишь, как с обложки журнала.

Этот смокинг стоил слишком дорого для вещи, которую я никогда бы не купил сам. Белоснежный, хорошо сидящий по плечам, с чёрными лацканами. Я долго сопротивлялся, но как можно устоять перед Крис, которая строила мне глаза, как у кота из Шрека?

— Мне кажется, я буду выглядеть как официант на свадьбе миллионеров, — бурчал я, когда она только принесла его домой.

— Лукас, дресс-код белый. Это мероприятие, а не бар за углом, — отвечала она, закатывая глаза. — И просто доверься мне хоть раз.

Я так и сделал — доверился.

Мы подъехали к отелю на такси — стеклянный фасад сиял, будто город решил показать свою лучшую версию. Крис была в мягкой, короткой белой шубке, и когда мы вышли, она протянула мне руку, позволяя помочь ей. Я снял с неё шубку у входа внутри здания и отдал в гардероб.

— Ничего себе, — усмехнулась она. — Сегодня ты прямо-таки джентльмен.

— Пользуйся моментом, — ответил я, и она рассмеялась, легко и искренне.

Внутри отель выглядел как кадр из кино. Высокие потолки, хрустальные люстры, отражения света в мраморном полу. Люди в белом — будто волны одной палитры: шёлк, атлас, строгие костюмы, платья с открытыми плечами. В руках бокалы, на лицах — сдержанные улыбки. Обволакивающая музыка уже лилась из зала.

Мы прошли ближе к сцене. Исполнитель уже пел.

Цукер выглядел просто, но стильно: белая рубашка, белые джинсы. Без лишнего пафоса. Свет падает на лицо так, что видно каждую его эмоцию. Голос парня мягкий, немного хриплый, будто он поёт не целому залу народа, а кому-то одному, конкретному.

В какой-то момент он протянул строчку, и она зацепила меня:

«I pray that your soul survives it through another day...»¹

Я не знаю почему, но в груди что-то кольнуло.

Вокруг кто-то качался в такт, кто-то шептал слова вместе с ним, кто-то просто закрыл глаза. Атмосфера была странно интимной для такого большого пространства — как будто каждый здесь пришёл со своей собственной историей, и музыка аккуратно к ней прикасалась.

И вдруг мне пришла мысль, простая и дерзкая: когда-нибудь я хочу стоять там же. Под светом софитов, с микрофоном в руках. Петь так, чтобы в зале кто-то замирал именно на моих словах.

Последний раз я пел три года назад. Для Холли. Крис о моем увлечении не знает. Она вообще не знает, что музыка — это не просто фон для меня. Это то, чем я когда-то дышал.

Кристи сжала мою руку, наклонилась ближе:

— Ты какой-то задумчивый. Тебе хоть нравится здесь?

Я кивнул:

— Да, очень.

И тут я замечаю их.

Сначала — его. Итана. Высокий, расслабленный, в идеально сидящем белом костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Белый на нём не слепит, а подчёркивает загар и уверенность. Он улыбается кому-то из знакомых, наклоняется ближе к Холли, что-то говорит ей на ухо.

Когда я вижу её, всё вокруг будто теряет резкость.

На ней чёрное платье. Полностью чёрное. Гладкая ткань, простая линия, открытые плечи, тонкие бретели. Чистое нарушение всех правил. Среди этого моря белого она выглядит как тёмная точка притяжения, как ошибка в идеальной картинке, от которой невозможно отвести взгляд.

Её макияж почти незаметный, но губы — ярко-красные. Этот цвет режет по глазам сильнее любого света со сцены. Волосы собраны в высокий хвост, две тонкие пряди обрамляют лицо. Она смеётся, чуть запрокинув голову, и я вдруг понимаю, что знаю этот смех наизусть.

Она была ярче всех в этом чёрном платье.

Как её вообще сюда пустили? Почему она в чёрном, когда дресс-код белый? И почему, чёрт возьми, ей так идёт быть вне всяких правил?

Итан уверенно держит её за талию. Холли не отстраняется. Наоборот, слегка подаётся к нему, будто это естественно, будто именно так и должно быть. Хотя... наверное, так и правда должно быть.

У меня внутри поднимается волна ревности. Она накрывает так быстро, что я едва успеваю вдохнуть. Сжимаю челюсть до боли в зубах.

— Ты меня вообще слушаешь? — голос Крис доносится будто из-под воды.

— А? Да… конечно, — автоматически отвечаю я, даже не будучи уверенным, о чём она говорит.

Я киваю, улыбаюсь, стараюсь выглядеть вовлечённым, но взгляд снова и снова возвращается туда, где Холли. Я вижу, как она что-то отвечает Итану, как её пальцы на секунду цепляются за лацкан его пиджака, как она снова смеётся. Каждое это движение, как маленький укус комара — вроде бы незаметный, но кровит.

Крис, вроде бы, ничего не замечает. Она продолжает говорить, что-то рассказывать про атмосферу, про то, как красиво всё организовано. Я поддакиваю, вовремя смеюсь, делаю вид, что я здесь.

Но на самом деле я там.

Смотрю на неё. Считаю вдохи между ударами сердца.

В какой-то момент я делаю это нарочно:

— Давай фото, — говорю Кристи и, не дожидаясь ответа, поднимаю телефон.

Включаю вспышку.

Белый свет на долю секунды режет пространство — и я вижу, как Холли оборачивается. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились. В её глазах нет ненависти, нет холода, нет отторжения. Там... искра. Короткая, опасная.

Этого хватает, чтобы меня снова выбило из равновесия, будто кто-то резко выдернул почву из-под ног. Я опускаю телефон, делаю вид, что рассматриваю кадр, улыбаюсь Крис, но глазами так и возвращаюсь к Итану и Холли.

* * *

Мы так и не подходим друг к другу весь вечер.

Думаю, мы оба понимаем: стоит сократить это расстояние — и всё пойдёт к чёрту. Поэтому мы держимся по разным сторонам зала, как два полюса одного магнита.

Я всё время слежу, чтобы Крис не заметила Холли. После той истории с лифтом она знает, кто это была. Скорее всего, помнит, как она выглядит. Поэтому я машинально встаю так, чтобы заслонить обзор, увожу Крис в другую сторону, делаю вид, что мне хочется быть ближе к сцене, где Джереми в который раз меняет песню.

Музыка становится легче, быстрее, живее. Он улыбается, хлопает в ладоши, пытаясь раскачать зал.

«Well, I've thought
There's so many places we could go
Well, maybe I'm better off at home
Maybe I'm better on my own…»²

Люди вокруг начинают двигаться. Сначала неловко, потом всё смелее. Белые костюмы и платья рассыпаются по залу волнами, кто-то смеётся, кто-то поднимает бокалы, кто-то притягивает партнёра ближе.

Я жестом руки приглашаю Крис присоединиться ко всем, но она лишь смущённо улыбается и тянется к моему уху:

— Я не умею танцевать, ты же знаешь.

— Это не конкурс, — отвечаю я. — Тут просто… двигаются, как умеют.

Она кивает и остаётся стоять на месте, чуть покачивая головой в такт музыке. А я… я вспоминаю, как танцевала Холли. Как она двигалась. Как легко делала это. Как закрывала глаза и будто исчезала из мира, оставляя только музыку и себя в ней.

Я снова нахожу её взглядом и замираю.

Они с Итаном танцуют так, будто вокруг никого нет. Его руки свободно лежат на её талии, её ладони — у него на плечах. Они двигаются не синхронно, не «правильно», но очень живо. В этом танце нет показухи — только они двое.

Если остальные танцуют сдержанно, словно боятся выглядеть глупо, то им всё равно. Абсолютно.

Крис продолжает слегка качать головой рядом со мной, а я стою смирно. Натянуто улыбаюсь ей, будто маска вот-вот треснет.

И то и дело бросаю взгляды на Холли.

Она больше не ищет меня глазами. Ни случайно, ни нарочно. Будто знает, что я здесь, и сознательно не даёт мне ни шанса зацепиться за её взгляд.

Может, она и правда решила отпустить меня?

В какой-то момент я замечаю, как Холли отдаляется от толпы. Растворяется между людьми, скользит вдоль стены и исчезает из зала. Это происходит так быстро, что сначала я сомневаюсь, не показалось ли мне. Но нет. Её больше нет рядом с Итаном.

— Я сейчас, — говорю я Крис, наклоняясь к её уху, чтобы перекричать музыку. — Мне нужно в туалет.

Она доверчиво улыбается, кивает, даже не задавая вопросов, и это почему-то царапает сильнее всего. Я разворачиваюсь и иду, стараясь не оглядываться слишком явно. Обхожу Итана по дуге, будто мне действительно просто нужно пройти, будто моё сердце не колотится так, что, кажется, его слышно громче музыки.

Лестница на второй этаж оказывается почти пустой. Чем выше я поднимаюсь, тем тише становится вокруг. Музыка превращается в глухой фон, а воздух — в прохладный и прозрачный. У туалетов никого нет. Белые стены, мягкий свет, зеркала, в которых отражаюсь я.

Я замечаю Холли. Она идёт по коридору, чуть замедлив шаг.

— Холли! — окликаю я, и мой голос звучит громче, чем я рассчитывал.

Она останавливается и оборачивается.

— Ты здесь, потому что следишь за мной? — спрашивает она, приподнимая бровь.

— Представляешь, такой же вопрос хотел задать тебе, — отвечаю я, делая шаг ближе.

Я вижу, как уголки её губ дрогнули. Она явно сдерживает улыбку.

— Видимо, мы обречены на эти постоянные столкновения, — говорит она, вздыхая, будто это не раздражает её, а утомляет и одновременно забавляет.

— Ты говорила когда-то, что мы обречены на встречу, — тихо отвечаю я. — Видимо, была права.

Она смотрит на меня так, как будто впервые за этот вечер действительно видит.

— Тебе идёт этот смокинг, — говорит Холли после короткой паузы. — Ты такой взрослый в нём.

— Крис заставила его надеть и притащила меня сюда, — пожимаю я плечами.

— Крис, значит, — повторяет она, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. И… она тоже очень красивая. Пожалуйста, не сделай ей больно.

Я молчу. Потому что любое слово сейчас будет либо ложью, либо признанием, а ни то, ни другое я не имею права произносить.

Проходит несколько секунд, прежде чем я наконец выдыхаю и перевожу взгляд на неё целиком.

— А ты решила выделиться из толпы? — спрашиваю я и киваю на её платье.

Она опускает глаза на себя, затем легко, как-то по-детски хихикает.

— У меня просто нет белого платья, — отвечает она. — А я спохватилась слишком поздно.

Я улыбаюсь. Сам не замечаю, как это происходит.

Мы замолкаем.

Между нами — всего несколько шагов, белый коридор и слишком много всего, что мне так хочется ей сказать. Музыка снизу звучит как будто из другой реальности. Мы стоим напротив друг друга и молчим, понимая, что это молчание говорит куда больше любых слов.

Оно тишина затягивается. Оно не неловкое — скорее тяжёлое, густое, как воздух перед грозой. Холли стоит напротив меня, опустив руки вдоль тела, и я замечаю, как она слегка покачивается, будто не совсем уверена в собственном равновесии. Её взгляд мягкий, расфокусированный, в нём нет защиты.

Она первой нарушает паузу.

— Извини, — негромко говорит Холли, будто извинение предназначено не только мне, но и самой себе. — Извини, что тогда… как-то грубо общалась с тобой.

Она прикрывает глаза, потирает лоб пальцами и втягивает воздух, словно собираясь с мыслями.

— Я боялась, что неожиданно приедет Итан и увидит тебя около моего дома, — продолжает она, уже быстрее. — И вообще… зачем ты тогда приезжал? Просто сказать, что…

Её голос срывается. Фраза обрывается на полуслове, и она замолкает, глядя куда-то мимо меня, в белую стену за моей спиной. Я вижу, как она сжимает пальцы, как нервно кусает внутреннюю сторону губы, стирая с неё остатки красной помады.

— Да, — отвечаю я, не давая ей больше времени на отступление. — Сказать, что всё ещё люблю тебя, Холли.

Слова выходят ровно, но внутри у меня всё дрожит. Я вижу, как она вздрагивает, словно я коснулся её не голосом, а рукой. Она слегка улыбается — криво, неуверенно — и теперь уже совершенно очевидно, что она выпила больше одного бокала. В трезвом состоянии она бы так не смотрела. И уж точно не говорила бы того, что говорит дальше.

— Тогда почему ты с Крис? — спрашивает Холли прямо, без смягчающих слов. — Зачем ты обманываешь её?

Этот вопрос бьёт точно в цель, но я не отступаю.

— А почему ты с Итаном? — отвечаю я, делая шаг ближе, настолько, что чувствую тепло, исходящее от ее тела. — Холли, я знаю, что любишь ты меня.

После этого наступает очень долгое молчание. Настолько долгое, что я успеваю услышать, как внизу сменяется песня, как хлопает дверь туалета в другом конце коридора, как стучит сердце в висках. Холли не отводит взгляд. Она смотрит прямо на меня, и в этом взгляде нет отрицания. Нет возмущения. Нет возражения.

И я правда начинаю верить, что она любит меня до сих пор. Потому что молчание — знак согласия. По крайней мере, я всегда так думал.

Наконец она выдыхает, будто сбрасывая с себя груз.

— Может, мы оба трусы, — говорит Холли уставшим голосом. — И просто боимся сказать им правду?

— Правду о чём? — спрашиваю я, хотя внутри уже знаю ответ.

Она поднимает на меня глаза, и в них — странная смесь грусти и ясности.

— О том, что нас всё ещё тянет друг к другу, как магнитом, — произносит она медленно, отчётливо. — Наши встречи ведь правда не случайны.

Её слова повисают между нами, как приговор, который невозможно отменить.

Я замолкаю. С первого этажа доносится музыка. Джереми поёт медленную романтичную песню, и голос поднимается вверх по лестничному пролёту, заполняя пустой второй этаж.

«I think too much, we drink too much
Falling in love like it's just nothing
I want to know where do we go
When nothing's wrong…»³

Я невольно задерживаю дыхание. Эта песня будто специально написана для этого момента. Я смотрю на Холли, на её чёрное платье, на то, как свет от настенных ламп ложится на её плечи, и вдруг понимаю, что если сейчас ничего не сделаю, то буду жалеть об этом ещё много лет. Поэтому уверенно делаю шаг вперёд и, почти по-старомодному, слегка наклоняю голову:

— Потанцуем?

Холли на секунду теряется, а потом тихо, чуть нервно смеётся.

— Здесь? — спрашивает она, оглядывая пустой коридор у туалетов.

Я чуть усмехаюсь уголком губ:

— А ты хочешь, чтобы Итан и Крис видели, как двое бывших танцуют друг с другом прямо у них на глазах?

В её глазах мелькает интерес. Она искренне улыбается и уже медленно тянется ко мне, будто даёт себе последнюю возможность передумать. Её пальцы почти касаются моей ладони.

И в этот самый момент за спиной раздаётся голос.

— Холли?

Она вздрагивает. Резко оборачивается, словно её поймали на чём-то запретном, и на лице мгновенно появляется маска спокойствия.

На лестнице стоит Итан. Он быстро оценивает ситуацию: пустой этаж, Холли слишком близко стоит напротив меня. Его взгляд сразу становится жёстким. Он переводит его на меня и смотрит с откровенным презрением.

— И ты здесь? — холодно бросает он.

Холли делает шаг вперёд раньше, чем я успеваю что-то сказать.

— Итан, всё в порядке, — говорит она ровно. — Мы случайно столкнулись и просто поздоровались. Лукас здесь со своей девушкой.

Она подходит к Итану и крепко, демонстративно берёт его за руку, словно ставит точку. Потом поднимает на него взгляд и добавляет мягче:

— Пойдём вниз? Красивая песня. Потанцуем.

Итан не сразу отвечает. Его тяжелый, изучающий взгляд снова скользит ко мне, полный немого предупреждения. Я смотрю в ответ так же прямо, не отводя глаз. В этом коротком взгляде слишком много всего: ревность, злость, боль, история, которую невозможно стереть.

Музыка снизу становится громче. Время будто подталкивает их сделать выбор.

Наконец Итан сжимает руку Холли сильнее и кивает. Они разворачиваются и уходят вниз по лестнице, не оглядываясь.

Я остаюсь один, медленно выдыхаю, провожу рукой по лицу и тихо, сквозь зубы, выругиваюсь:

— Чёрт…

Я, не торопясь, спускаюсь вниз, будто каждый шаг даётся с усилием. Музыка снова накрывает с головой, слишком чувственная для того состояния, в котором я сейчас нахожусь. Свет софитов мягко отражается от белых стен зала, от бокалов в руках людей, от платьев и костюмов. Всё выглядит идеально. Слишком идеально, чтобы внутри так скребло.

Крис сразу находит меня взглядом. Она открыто улыбается:

— Ты где так долго был?

— Не мог найти туалет, — отвечаю я на автомате, даже не задумываясь, насколько глупо это звучит.

Она смеётся, качает головой и, не давая мне времени ни на мысли, ни на сомнения, тянет меня к себе за руку.

— Тогда тебе срочно нужно расслабиться, — говорит она и кладёт ладони мне на плечи. — Потанцуем.

Это медленный танец. Такой, где нужно быть близко друг к другу. Я кладу руки ей на талию, чувствую ткань её платья под пальцами, её тепло, её дыхание. Крис прижимается ко мне, будто для неё в этом моменте нет ничего сложного. Она смотрит на меня снизу вверх, и в её взгляде нет ни тени сомнений.

А я… я глазами ищу другую. И нахожу.

На другом конце зала Итан и Холли тоже танцуют. Он бережно касается её, так, будто боится сделать лишнее движение. Она сначала просто смотрит куда-то в сторону — и вдруг поднимает взгляд. Наши глаза встречаются. Всего на секунду. Этого хватает, чтобы внутри всё перевернулось с ног на голову.

Но затем она отворачивается. Делает шаг ближе к Итану, прижимается к нему плотнее, кладёт голову ему на грудь и закрывает глаза. Как будто меня здесь нет. Как будто этого взгляда не было. Как будто она уже всё решила.

Я чувствую боль. Сильную, жгучую, всеобрамляющую боль. Пальцы на талии Крис невольно напрягаются, но я тут же заставляю себя расслабиться. Она не должна это чувствовать. Не заслужила.

«Надеюсь, Холли представляет, что сейчас рядом с ней я», — проносится у меня в голове, и от этой мысли становится стыдно.

Может, мы и правда трусы? Боимся сделать шаг, боимся разрушить то, что уже построено, даже если оно построено не с тем человеком. Боимся честности, потому что честность всегда ломает что-то до основания.

Или… или Холли просто уже поставила окончательную точку для себя?

Эта мысль застревает в голове, как осколок стекла, но я продолжаю медленно покачиваться в танце, натянуто улыбаясь Крис, пока музыка играет, а зал живёт своей красивой жизнью.

Примечание: ¹Jeremy Zucker — Scared
²Jeremy Zucker — supercuts
³Jeremy Zucker — All the Kids Are Depressed