Обреченные на расставание

POV Лукас

Я возвращаюсь домой уже затемно. Город расплывается в потоке огней, будто кто-то размазал неон влажной кистью по стеклу. В груди пусто и одновременно тесно, словно там кто-то оставил включённый свет и ушёл, забыв закрыть дверь. Я ловлю себя на том, что всё ещё ощущаю вкус её губ. Настолько родной...

Крис встречает меня у двери. Она одета в мягкий серый свитер, с растрёпанными после целого дня за ноутбуком волосами, с привычной резинкой на запястье. От неё приятно пахнет кофе. Кристи улыбается, и я понимаю, что эта улыбка — подарок, который я не заслужил.

Мы садимся на диван. Крис рассказывает про работу: про клиента, который в сотый раз просил «сделать логотип попроще, но чтобы вау», про дедлайны, которые снова сдвинулись, про то, как она полдня подбирала оттенок синего и в итоге вернулась к самому первому варианту. Я киваю, улыбаюсь в нужных местах, даже смеюсь, когда надо, но внутри у меня идёт совсем другой диалог. В голове — не мысли по поводу рассказов Кристи. В голове — Холли. То, как она смотрела на меня, когда сказала уйти. То, как она держалась из последних сил, чтобы не сломаться прямо передо мной. Но я знаю что было, когда мы попрощались. Я уверен на много-много процентов, что, когда нас разделила преграда в виде двери, она смогла выпустить наружу все эмоции.

Крис, кажется, что-то подозревает. Или чувствует нутром. Она не смотрит на меня пристальным взглядом, не допрашивает, просто кладёт голову мне на плечо, и я ощущаю, как её волосы щекочат мою шею. Она доверяет мне. Но, боже, лучше бы никогда в жизни, с самого первого дня нашего знакомства не доверяла...

Мы уже говорили с ней несколько дней назад о том вечере, когда я явился домой пьяный, разбитый и абсолютно потерянный. Тогда она сидела напротив меня на краю кровати, поджав ноги, и в её глазах не было злости. Она лишь тихо, без упрёка и истерики, произнесла:

«Мне больно знать, что в твоей голове есть место для человека из прошлого. Но я надеюсь, что мы вместе справимся со всем, и ты поборешь эти мысли»

Я тогда поклялся себе и ей, что смогу. Что прошлое — это всего лишь тень. Что я выберу настоящее. Что Крис — это мой осознанный, здравый выбор, моя реальность, мой шанс на новую, чистую любовь. Я пообещал искренне, нежно держа ее за руки, глядя в эти голубые глаза, которые отчаянно мне верили.

И вот я здесь, сижу рядом с ней, слушаю про веб-дизайн. Киваю, улыбаюсь. И нагло, подло нарушаю своё обещание.

Потому что внутри меня всё ещё живёт Холли. Я думаю о том, как она сидела напротив меня сегодня, как по-взрослому говорила, но все также смотрела на меня, как и раньше. Надеюсь, я не был в бреду и всё это мне не показалось... Думаю о том, как она просила забыть её. Как будто можно забыть человека, который однажды стал частью твоей нервной системы!

Крис что-то спрашивает, и я не сразу понимаю, что именно. Переспрашиваю, извиняюсь. Она улыбается и говорит, что я устал, думая, что я сегодня работал... Только усталость эта не в теле, а где-то глубже — там, где невозможно отдохнуть ни секунды.

Я смотрю на неё и понимаю: она действительно простила мне ту ситуацию, потому что сильно любит. А я... я люблю её тоже. Но не так, как должен. Не так, как она заслуживает. А заслуживает она куда большего!

Внутри меня два голоса. Один шепчет, что нужно держаться, быть честным, выбрать настоящее и перестать мучить всех вокруг. Другой — тянет назад, к Холли.

Я обнимаю Кристи, прижимаю к себе, будто пытаюсь убедить и её, и себя, что всё хорошо. Она доверчиво вздыхает, устраиваясь поудобнее. А я смотрю в темноту комнаты и понимаю одну ясную вещь: я пообещал бороться с мыслями, но не пообещал, что смогу победить.

Закрываю глаза, но это не помогает. Вместо темноты — она. Всё снова и снова, по кругу, будто кто-то намеренно прокручивает запись на повторе, не давая мне ни шанса отвлечься.

Её запах. Он накрыл меня сразу, стоило переступить порог, и я понял: я пропал. Я смотрел на неё и видел не девушку напротив, а все наши «тогда», все «если бы», все несказанные слова, которые так и застряли где-то в горле.

Её взгляд. В нём было больше силы, больше опыта, больше уверенности.

Я вспоминаю, как двигались её губы, когда она говорила. Как она делала короткие паузы, подбирая слова, будто каждое из них весило слишком много. Как иногда криво усмехалась. Как в этой улыбке всё равно прорывалась та самая Холли, в которую я когда-то влюбился без шанса на спасение.

Прощальный поцелуй всплывает в голове особенно остро и четко. Я вложил в него всё, что не имел права говорить вслух: сожаление, жадность, тоску, любовь. Я был готов продолжать. Целовать её снова и снова, прикасаться, запоминать руками, губами, всем остальным телом, будто можно было выжечь её образ в себе навсегда. Если бы она не отвернулась. Если бы не сказала уйти.

Уйти навсегда...

От этой мысли сводит живот и кружится голова. Я медленно, почти незаметно теряю контроль. Холли всё ещё занимает моё сердце. Самое центральное место, а не какой-то дальний уголок.

И тогда в голову лезут другие образы. Крис. Будущее, которое она видит так ясно и уверенно. Мы вместе. Дом. Кольца. Трое детей — она всегда говорит об этом с улыбкой, как будто уже видит их лица. Я пытаюсь представить себя в этой картинке: муж, отец, спокойная жизнь без резких перепадов. Но я не уверен, что смогу присутствовать в этом будущем.

Всплывает то сообщение от Холли. Слова, которые тогда ударили сильнее, чем любая ссора: спрашивала, любил ли я её вообще. И в этом вопросе было столько уязвимости, что мне хотелось исчезнуть.

Сегодня, при последней встрече, я хотел сказать ей правду. Что любил. Что люблю до сих пор. Что это чувство никуда не делось, не растворилось, как мне хотелось верить. Я смотрел на неё и знал: если скажу это вслух, снова причиню ей боль. Открою то, что она с таким трудом зашила внутри себя.

Я не посмел. Промолчал. Сделал вид, что всё уже сказано. Хотя на самом деле самое важное так и осталось между нами невысказанным. Я осознаю: выполнить просьбу Холли — забыть её, вычеркнуть, жить дальше — может оказаться самым сложным испытанием в моей жизни.

Перед сном я всё-таки достаю телефон. Сначала просто держу его в руке без всякой цели и намерения. Что я просто посмотрю — и всё. Сотру потом. Обязательно сотру. Я же клялся себе, сидя на мотоцикле, сжимая руль до боли в пальцах, что сегодня с этим будет покончено.

Но палец сам открывает галерею.

Старые фотографии медленно загружаются, будто давая мне шанс передумать. Холли смеётся, отвернувшись от камеры. Холли в огромном худи, сидит на полу с кружкой в руках. Холли спит, поджав ноги, её волосы рассыпались по подушке. Я помню каждую из них. Помню, в какой день они были сделаны, что мы тогда ели, о чём спорили, из-за какой ерунды смеялись.

Удалить — значит признать, что это действительно конец. А я, оказывается, к этому не готов.

Я прижимаю телефон к груди и смотрю в потолок, слушая, как рядом тихо сопит Крис. Она доверяет мне. Лежит так близко, что стоит протянуть руку, и я коснусь её плеча.

Я чувствую себя последним мудаком.

Пальцы снова поднимают телефон. Я долго смотрю на имя в списке контактов, прежде чем нажать. Николас. Мы почти не общались в последнее время, но я знаю - он поймёт. Всегда понимал.

Я пишу долго, рассказывая ему обо всем, погружая в события последний дней. Пишу про первую за долгое время встречу с Холли. Про поцелуи. Про то, что я снова всё испортил. Про Крис, которая сейчас спит рядом, а я лежу и думаю о другой девушке. Про то, как меня тошнит от самого себя. Про просьбу Холли забыть её — и про то, что я уже понимаю: не смогу. Пишу о том, что в голову лезут старые мысли, будто кто-то тихо шепчет, что есть быстрый способ выключить всё это хотя бы на время.

Пальцы дрожат, когда я печатаю последнюю, глупую, отчаянную фразу:

«Если я сорвусь — просто приедь и ударь меня»

Я отправляю сообщение и сразу жалею об этом. Но уже слишком поздно. Телефон гаснет, а сердце колотится так, будто я только что признался в преступлении. Ответ приходит почти сразу.

Я открываю сообщение и коротко выдыхаю:

«Чувак, да ты, видимо, уже сорвался»

Я закрываю глаза и чувствую, как внутри что-то окончательно осыпается. Я понимаю, что Николас прав. Я сорвался не сегодня и не из-за наркотиков, боже упаси! Я сорвался в тот момент, когда снова позволил Холли войти в мою жизнь. Или когда понял, что она из неё никогда и не уходила.

Я осторожно переворачиваюсь на бок, стараясь не разбудить Крис. Она что-то бормочет во сне и тянется ко мне, нащупывает мою руку, сжимает её, будто проверяя, здесь ли я. Её ладонь тёплая, пальцы автоматически переплетаются с моими. Я лежу, уставившись в темноту, слушаю её дыхание и чувствую, как вина все больше и больше ложится тяжёлым грузом на грудь. Мне хочется выдернуть руку, встать, уйти на кухню, исчезнуть хотя бы на пару минут, но я не делаю этого. Я позволяю ей держать меня, будто это может хоть как-то оправдать моё присутствие рядом.

Телефон тихо вибрирует.

Я замираю, аккуратно высвобождаю пальцы, подсовывая вместо себя край одеяла, и тянусь к экрану. Сообщение от Николаса длинное. Настолько длинное, что оно не помещается целиком, и я сразу понимаю — он не отмахнулся. Он сел и действительно подумал надо всем тем, что прочитал.

Я открываю чат:

«Я долго думал, прежде чем ответить. Потому что всё, что ты написал, — это не просто нытьё, Лукас. Это крик человека, который боится потерять самое важное»

Я сглатываю и продолжаю читать, стараясь дышать ровно:

«Ты знаешь, я редко говорю об этом. Всегда думаю о том, что если начну, то утону. Но, видимо, сегодня особый случай. Я потерял Мари. Не расстался с ней, она не хотела расставаться со мной, не отпустил и не желал этого делать, не сделал выбор не в её пользу. Я потерял её навсегда»

Перед глазами сразу встаёт его лицо в те редкие моменты, когда он всё-таки говорил о ней. Потухший взгляд, напряжённая челюсть.

«У меня нет шанса всё исправить. Нет шанса написать ей ночью. Нет шанса встретить её на улице. Нет шанса обнять и сказать, что я был идиотом. Она не в этом мире, понимаешь? Не где-то далеко, в другой стране. Не «не хочет» видеть меня. Её просто больше нет»

Я чувствую, как холод проходит по спине.

«И знаешь, что у меня есть? Фотографии, несколько видео и память, которая иногда спасает, а иногда убивает меня заживо. Я бы отдал всё, чтобы хотя бы один раз увидеть её живой. Услышать, как она смеётся. Даже если бы это длилось какую-то несчастную минуту»

Я закрываю глаза, и передо мной вспыхивает лицо Холли.

«Поэтому, когда ты пишешь мне, что тебе нужно всё забыть, что думаешь о том, чтобы просто вырубить себя чем-то вроде этих гребаных таблеток или порошка, я злюсь. Не на тебя, а на саму идею. Потому что ты хотя бы можешь видеть ту, кого любишь. А я — нет»

Я читаю дальше, уже медленнее, будто каждое слово имеет вес.

«Ты будешь мудаком, если потеряешь свою любовь не потому, что так сложилась жизнь, а потому что испугался. Потому что решил, что проще сдаться. Проще сделать так, как тебе сказали»

Горло сжимается.

«Любовь — это когда больно, страшно и всё равно идёшь дальше. Когда рискуешь. Когда берёшь ответственность за свои чувства, а не прячешься за чужими ожиданиями. Я не говорю тебе, что делать. Я не знаю всей твоей жизни и всего, что ты сейчас чувствуешь. Но я точно знаю одно: за любовь должны бороться. Потому что если не борешься — потом остаёшься один на один с фотографиями и вопросами «А что если бы...»»

Последняя строка добивает меня:

«Ты жив, она жива. Пока так — шанс есть. Не упусти его»

Я опускаю телефон и долго смотрю в одну точку. В голове шумит, сердце глухо бьётся. Крис тихо переворачивается во сне, снова тянется ко мне, и на этот раз я не убираю руку. Просто лежу и смотрю в потолок, понимая, что Николас сказал то, чего я боялся больше всего.

Я не запутался.

Я просто трус и боюсь бороться.

Пальцы дрожат, будто знают, что сейчас я напишу не просто сообщение, а приговор целой части своей жизни.

Я пишу Николасу про Крис. Про то, какая она добрая, терпеливая, как смотрит на меня так, будто я — её дом. Про то, что она ни разу не сделала мне больно. Про то, что именно поэтому мне сейчас так мерзко от самого себя. Я не оправдываюсь — просто выкладываю всё, как есть, будто на стол, где больше нечего прятать.

Сообщение уходит. Ответ приходит не мгновенно. Николас, как всегда, не спешит. Он никогда не бросается словами.

«Лукас, я скажу тебе жёстко, но честно», — начинается его сообщение.

Я заранее напрягаюсь.

«Если ты не видишь с ней будущего, если в твоей голове и сердце всё равно другая — не тяни. Каждый день рядом с тобой она привязывается всё сильнее. Она строит планы, в которых ты — точка опоры. И если ты уйдёшь позже, ей будет больнее в разы»

Я читаю, чувствуя, как внутри всё опускается вниз, словно лифт без тормозов.

«Честность сейчас — это не жестокость. Жестокость — это остаться из жалости. Быть с ней, пока ты мысленно с другой. Давать надежду, зная, что однажды ты всё равно её разрушишь»

Я машинально сжимаю край простыни. Крис тихо сопит рядом, перевернувшись ко мне спиной. Хрупкая линия её плеча видна в полумраке.

«Ты не плохой человек за то, что разлюбил. Ты будешь плохим, если притворишься, что всё в порядке»

Я закрываю глаза.

«Ты уже сделал выбор, Форд. Просто боишься его озвучить»

Я откладываю телефон и долго лежу, не двигаясь. Внутри — странная тишина. Ясность, от которой одновременно легче и тяжелее.

Я смотрю на Кристи. На её волосы, рассыпавшиеся по подушке, на знакомый изгиб шеи, на человека, который пришёл в мою жизнь не случайно и дал мне тепло, когда я был пустым и сломанным. Она заслуживает любви — настоящей, полной, без тени чужого имени.

И я понимаю, что если останусь, то предам нас обоих.

А потом, как вспышка, приходит Холли. Её взгляд, полный боли и силы одновременно. Её голос, когда она говорила уйти. Её поцелуй, в котором было всё то, что я так и не смог из себя вырвать за эти годы.

Я выбирал между безопасным и настоящим. Между правильным и желаемым. Между тем, что удобно, и тем, без чего я не умею дышать.

И впервые за долгое время я не отступаю. Я делаю выбор.

Я выбираю Холли.

Даже если мне придётся пройти через Ад. Даже если она никогда не выберет меня в ответ. Потому что жить, притворяясь, я больше не могу.

Я скажу Крис, как только найду слова, которые не так сильно её ранят. Если это вообще возможно...