Обреченные на расставание

POV Лукас

Я возвращаюсь домой, но ощущение такое, будто я до сих пор стою у дверей бутика, спиной упираясь в холодную стену, а губы всё ещё помнят тепло поцелуя. Хлопаю входной дверью, снимаю куртку, со звоном бросаю ключи на тумбочку. Этот звук отрезвляет, но ненадолго.

Внутри меня - хаос. Радость, от которой хочется смеяться вслух; страх, сжимающий грудь до боли; и шок, гулкий и вязкий, словно я сделал шаг в пустоту и только сейчас понял, что лечу. Холли поцеловала меня. Не случайно, не по инерции, не потому что споткнулась - она посмотрела на меня так, как смотрела раньше, и сделала этот шаг сама. И теперь мне с этим жить.

Я сажусь на край кровати, достаю телефон и снова открываю то самое сообщение. Я перечитывал его уже десятки раз, но каждый раз ловлю себя на том, что надеюсь найти между строк что-то новое, скрытый смысл. Её слова всё ещё режут без ножа, всё ещё застревают под рёбрами. Она сказала, что была пьяна, когда писала все те слова. Что это не значит ничего... но разве люди целуют тех, кто для них ничего не значит?

Я провожу ладонью по лицу, задерживаюсь пальцами на губах, словно пытаюсь стереть память о прикосновении, и тут же ловлю себя на том, что не хочу этого делать. Я хочу помнить. Хочу удержать этот момент, как доказательство того, что между нами всё ещё есть что-то, не убитое временем, ошибками и моей собственной глупостью.

Я встаю, начинаю ходить по комнате, от окна к двери, от двери обратно, будто движение может утихомирить мысли. Но они только множатся, множатся и еще раз множатся. Все мои попытки забыть её - работа, новые люди, новые отношения - оказываются жалкой иллюзией. Я не забывал Холли ни на день. Я просто научился не смотреть в эту сторону, не называть её имя вслух, не проверять её страницы в соцсетях. Научился делать вид, что живу дальше.

Но жизнь без неё - это, как оказалось, совсем не то, что я хочу.

Крис ушла ещё до моего возвращения - написала короткое сообщение, что встречается с подругой в кафе и вернётся поздно. Я сел на диван и уставился в одну точку, будто там мог появиться ответ на всё, что крутилось у меня в голове.

- Холли... что же ты со мной делаешь... - тихо сказал я сам себе, прикрывая на пару секунд глаза.

В памяти снова и снова всплывали детали поцелуя. Не общий силуэт, не размытое ощущение, а конкретные, чёткие мелочи. То, как она замерла на долю секунды, будто сомневалась, а потом всё-таки сделала шаг ближе. Какими тёплыми, мягкими, знакомыми до дрожи были ее губы, но в то же время чужими, потому что между нами пролегло время. Целых три гребаных года... Я помнил, как у меня перехватило дыхание, как сердце ударило так сильно, что стало страшно, будто оно вот-вот вырвется из груди. Я забыл, как это - чувствовать так остро, быть перед кем-то таким беззащитным и уязвимым. Я не чувствовал ничего подобного уже очень давно.

Я откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. Внутри росло очевидное понимание, от которого невозможно было отмахнуться. Я знал - почему-то был в этом уверен - что наши чувства никуда не исчезали. Ни у неё, ни у меня. Они могли притихнуть, спрятаться под слоями обид, новых жизней и чужих прикосновений, но не умерли. Она бы не поцеловала меня, если бы по-настоящему любила Итана. Эта мысль вспыхнула сама собой, опасная и одновременно сладкая, как запретный плод.

Я резко сел ровнее, чувствуя, как злость поднимается волной. А что, если написать ему? Просто взять и написать Итану. Сказать правду. Рассказать, что произошло между мной и его девушкой. Пусть знает. Пусть он обо всем знает. Эта мысль мелькнула, но почти сразу я с силой сжал кулаки. Нет! Это было бы жестоко. Не по отношению к нему - по отношению к Холли. Это разрушило бы её жизнь, её попытку быть сильной и идти дальше. А я уже однажды поступил с ней ужасно. Я не имел права делать это снова, даже если правда жгла мне язык.

Я продолжал злиться на себя за прошлые ошибки, за слабость, за то, что до сих пор не могу отпустить. На судьбу за то, что она снова и снова сталкивает нас лбами, будто издеваясь, проверяя, сколько ещё мы выдержим. На время, которое ничего не вылечило, а лишь научило нас прятать боль глубже.

Я встал и прошёлся по комнате, нервно проводя рукой по волосам. В голове звучал её нежный, тихий голос, её сбивчивое дыхание, её «Прости», сказанное уже после поцелуя, когда она отступала от меня, глядя так, будто поняла, какую глупость совершила.

Я знал одно: после этого ничего уже не будет прежним. Ни для неё, ни для меня. И самое интересное заключалось в том, что, несмотря на весь этот хаос, злость и страх, внутри меня теплилось чувство, от которого невозможно было избавиться.

Надежда.

* * *

Ближе к вечеру на столе завибрировал телефон, вырывая меня из очередного круга мыслей. Сообщение было коротким:

«Фордик, можешь выручить? Народу тьма, мы с Ароном не вывозим»

Лея.

Часть меня хотела остаться в этой тишине, вариться в собственных переживаниях, разбирать по миллиметрам поцелуй Холли и собственную слабость. Но другая часть - та, что всегда спасалась работой, шумом, рутиной - уже тянулась за ключами.

«Буду через минут двадцать», - ответил я и начал собираться.

* * *

Бар встретил меня привычным гулом: музыка била по ушам, голоса смешивались в плотный, живой шум, пахло алкоголем, цитрусами и чем-то жареным с кухни. Людей действительно было много - пятничный вечер, будто весь город решил выпить одновременно.

- О, смотрите, кто решил снизойти до простых смертных! - крикнула Лея, заметив меня из-за стойки. Она была в своём репертуаре: яркая голубая помада (которая, к слову, ей очень даже подходила), собранные в высокий хвост волосы и этот её вечный ироничный взгляд.

- Не начинай, - усмехнулся я, надевая фартук. - Ты сама писала, что без меня тут апокалипсис.

- Не апокалипсис, а Ад, - вмешался Арон, передавая мне шейкер. - И ты в нём главный грешник, раз так долго ехал.

- Да ладно тебе, - сказал я, машинально проверяя бутылки. - Ты просто скучал.

- Конечно, - фыркнул он. - Я без тебя даже лимоны режу с тоской.

Лея рассмеялась и наклонилась ко мне через стойку:

- Ты сегодня какой-то... - она прищурилась, - ...не такой. Глаза грустные. Опять философствовал о смысле жизни?

- Нет, - ответил я, наливая виски клиенту. - Просто день был сложный.

- У всех сложный, - пожала она плечами. - Но не у всех такой траурный вид, будто тебя бросили, ограбили и ещё сверху заставили слушать отвратительный рэп.

Арон хмыкнул:

- Или всё сразу.

Я усмехнулся, благодарный им за то, что не лезут глубже. Здесь, за барной стойкой, можно было быть просто Лукасом-барменом, а не Лукасом-человеком с разваливающимся сердцем.

Работа быстро втянула меня. Заказы летели один за другим: коктейли, пиво, шоты, кто-то просил «что-нибудь покрепче», кто-то - «чтобы красиво и не слишком горько». Я двигался на автомате, руки знали своё дело лучше, чем голова.

- Лукас, - окликнула Лея, подсовывая мне чек, - Если этот парень ещё раз подмигнёт мне, я плесну ему текилу прямо в глаза.

- Он просто восхищается тобой, - сказал я, мельком глянув на клиента. - Не каждый день видят такую грозу баров.

- Вот именно, - фыркнула она. - Грозу! Сейчас как шарахнет.

Арон засмеялся, вытирая стойку:

- Лея, ты пугаешь людей.

- Пусть боятся, - ответила она. - Мир и так слишком расслабился в последнее время.

Я поймал себя на том, что искренне улыбаюсь. Эти мелкие перепалки, шутки, подколы - всё это возвращало меня в реальность, где не было Холли, Итана, прошлого и вины. Только музыка, бокалы, лёд и живые люди напротив.

- Слушай, - сказал вдруг Арон, понизив голос, - Если вдруг захочешь свалить чуть пораньше, скажи. Ты сегодня какой-то и правда сам не свой.

Я посмотрел на него и кивнул:

- Спасибо. Но мне сейчас лучше быть именно здесь.

Он понимающе хлопнул меня по плечу и вернулся к работе.

- Как там Холли?

Я резко вскинул голову и повернулся к Арону так быстро, что аж в шее кольнуло.

- Что? - переспросил я, уставившись на него в полном недоумении, будто он только что сказал что-то запретное вслух.

Он удивлённо приподнял брови, потом усмехнулся и покачал головой:

- Да расслабься ты. Я говорю, как там Крис? Давно её не видел. Раньше она почти каждые выходные сюда заглядывала.

Чёрт побери. Крис!

Это имя ударило прямо под дых, потому что оно вдруг напомнило мне о реальности, от которой я старательно ускользал весь день.

Мать вашу...

Почему я не думаю о Кристи? Почему мои мысли снова и снова возвращаются к Холли, когда рядом со мной есть человек, который любит меня, который верит мне, который засыпает рядом, не подозревая, какой беспорядок у меня в голове?

Я провёл рукой по лицу и выдохнул, стараясь вернуть голосу обычный, спокойный тон.

- А... Крис, - повторил я, будто пробуя имя на вкус. - Она сейчас много работает. Постоянные дедлайны, проекты. Говорит, что голова кругом, ей сейчас не до баров.

Арон кивнул, внимательно глядя на меня.

- Понятно, - протянул он. - Она классная. Всегда с тобой улыбалась так, будто мир на месте стоит, пока ты рядом.

Я усмехнулся, но улыбка вышла кривой:

- Она и правда классная. Просто... у неё сейчас такой период.

- Или у вас? - осторожно уточнил Арон.

Я замер на секунду, потом пожал плечами, делая вид, что вопрос меня не задел.

- У всех бывают разные периоды, - ответил я уклончиво. - Ничего особенного.

Арон хмыкнул, но не стал давить дальше. Он умел чувствовать границы, за что я его всегда уважал.

- Ладно, - сказал он, забирая тряпку. - Если что, передавай ей привет. Скажи, что бар по ней скучает.

- Передам, - кивнул я.

Он отошёл, а я остался стоять, глядя в пустоту над стойкой.

Почему я не думаю про неё? Про Кристи, которая всегда обнимает меня так крепко, будто боится отпустить. Про Кристи, которая верит каждому моему слову. Про Кристи, которая не заслуживает быть запасным вариантом в моей голове.

Я знал ответ, но он был слишком честным, чтобы произносить его даже мысленно: потому что рядом с Кристи мне просто комфортно. А рядом с Холли - я живой.

* * *

Я не поехал домой по окончании смены.

Когда Лея с Ароном выключили свет над залом и начали прощаться, я кивнул и сказал первое, что пришло в голову:

- Я тут ещё останусь. Чуть приберусь, стойку нормально разберу.

Арон посмотрел на меня с сомнением, Лея - с жалостью, которую она пыталась скрыть за привычной улыбкой.

- Только не усни тут, герой, - бросила она. - И не переборщи.

Я усмехнулся, но внутри что-то треснуло.

Дверь за ними закрылась. Бар окончательно опустел. Тишина навалилась сразу. В ней было слышно, как гудит холодильник и как кровь стучит у меня в висках. Я выключил надоевшую за день музыку. Мне хотелось только одного - чтобы в голове стало тише.

Я налил себе виски. Даже не в стакан - в низкий, толстостенный бокал, который обычно берег для клиентов. Первый глоток обжёг горло и желудок, но я почти не почувствовал вкуса. Второй - тоже. Я пил быстро, слишком быстро, как будто спешил утопить мысль, которая всё равно всплывала.

Холли.
Её губы.
Её дрожь, когда она отстранялась от меня после поцелуя.
Её «Прости», сказанное так, будто она извинялась не за поцелуй, а за сам факт своего существования рядом со мной.

Я резко поставил бокал на стойку. Он звякнул, опасно накренился, но устоял. Я усмехнулся.

- Конечно, устоял, - пробормотал я сам себе. - В отличие от меня.

Я налил ещё. Потом ещё. В какой-то момент перестал считать. Внутри стало тепло и пусто одновременно, что бывает перед тем, как накрывает.

Я пошёл за стойку, делая вид, что «прибираюсь»: расставлял бутылки, которые и так стояли ровно, протирал поверхность, на которой не было ни пятна. Руки дрожали от бессилия. От ощущения, что я снова всё испортил, даже ничего толком не начав.

Я задел локтем бутылку. Она упала. Стекло разлетелось по полу с резким и даже приятным звуком.

- Дьвол, - выдохнул я и... не остановился.

Я взял следующую. И ещё одну. Они разбивались одна за другой, виски и ром растекались по полу, запах алкоголя стал густым, удушающим. Осколки хрустели под подошвами, когда я сделал шаг назад.

- Отлично, Лукас, - сказал я вслух, голос сорвался на смешок. - Просто прекрасно.

Грудь сдавило. Я резко выдохнул и полез в карман за телефоном. Пальцы слушались плохо, экран плыл перед глазами, но имя я нашёл сразу. Конечно, нашёл. Я мог найти это имя в контактах даже с закрытыми глазами.

Я начал печатать, стирая и снова набирая слова.

«Приезжай»

Стер.

«Мне плохо»

Стер.

«Я не могу без тебя»

Горло сжалось. Я не успел нажать «отправить», так что сообщение волей судьбы не ушло - телефон разрядился.

-Тварь... - хрипло сказал я. - Только не сейчас.

Я попытался включить его, но телефон не поддавался. Я сжал его в ладони до боли, словно мог заставить ожить силой злости. И он действительно включился.

В уведомлениях висело сообщение от Кристи. Я не открыл его. Даже не разблокировал экран. Я знал, что там будет. Что-то по типу «Ты скоро?», или «Я переживаю», или «Всё в порядке?». И от одной мысли об этом мне стало стыдно до тошноты.

Я не хотел видеть её имя. Крис была была слишком хорошей для того человека, в которого я сейчас превращался.

Я положил телефон экраном вниз на стойку, будто так мог спрятаться от собственного стыда за себя же. Налил ещё - уже из открытой бутылки, не заботясь о стекле под ногами. Выпил. Горько усмехнулся.

- Я не могу смотреть тебе в глаза, Крис, - сказал я в пустоту. - Потому что там всё видно. Потому что ты поймёшь раньше, чем я успею соврать.

Голова гудела, мир слегка качался, но одно оставалось кристально ясным: я снова стоял на краю. И в этот раз рядом не было никого, кто мог бы меня удержать.

Я хотел, чтобы приехала Холли.
Я боялся, что она приедет.
И больше всего я боялся того, что она не приедет никогда.

В ушах стоял дикий звон, дыхание тяжёлое, будто я бежал, хотя на самом деле стоял, упершись руками в стойку. Потом послышались шаги. Быстрые, торопливые, неуверенные, как будто люди сами не знали, чего ожидать, открывая дверь.

- Лукас... - голос Леи дрогнул первым. - Господи...

Я медленно обернулся. Свет снова был включён и резал глаза. Они стояли у входа: Арон с напряжённой челюстью и сжатыми кулаками, Лея - бледная, с расширенными зрачками, прижимая ладонь к груди, словно ей не хватало воздуха. Видимо, они увидели по камерам, что я здесь делаю и вернулись.

- Ты что здесь устроил?! - резко спросил Арон, оглядывая пол, усыпанный осколками, лужи алкоголя, перевёрнутый стул. - Ты с ума сошёл?

- Уходите, - выдавил я и сам удивился, насколько хрипло прозвучал мой голос. - Это не ваше дело.

- Это как раз-таки наше дело, - Лея осторожно сделала шаг ко мне, как к дикому зверю. - Лукас, ты нас пугаешь. Посмотри на себя...

- Не смотри на меня! - рявкнул я, и внутри всё взорвалось. - Не надо! Никто из вас не имеет права!

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Алкоголь не давал мне идти ровно и быстро, но злость держала на ногах, как кривой костыль. Арон встал между мной и Леей, по-мужски, словно защищая.

- Эй, спокойно, - сказал он уже мягче. - Дыши. Просто дыши, ладно?

- Ты мне не отец, - усмехнулся я, криво, зло. - И не друг. Вы мне вообще никто!

Слова резали язык, саднили внутри, но я не мог остановиться. Мне нужно было, чтобы они ушли. Чтобы не видели меня вот такого. Чтобы не фиксировали этот момент, когда я окончательно развалился.

Арон подошёл ближе, протянул руку, хотел взять меня за плечо.

- Лукас, хватит. Ты сейчас упадёшь. Пойдём, сядем.

Я со всей силы оттолкнул его. Он отшатнулся, но устоял.

- Не трогай меня! - заорал я, и в следующую секунду что-то щёлкнуло внутри меня.

Я замахнулся.

Честно, я даже не помню, как это произошло. Рука, тяжёлая и непослушная, поднялась сама. В голове было пусто, только белый шум. Но Арон среагировал быстрее, чем я успел понять, что делаю. Он увернулся, отступил в сторону, и - чёрт возьми - даже усмехнулся.

- Ого, - выдохнул он, - Давно по мне никто не промахивался так эффектно.

Этот его дурацкий, неуместный юмор стал последней каплей.

Потому что я замахнулся в пустоту.

Потому что потерял равновесие.

Потому что мир вдруг резко поехал вниз.

Я не упал - я рухнул.

Колени не выдержали первыми, потом ладони, потом плечо ударилось о пол. Осколок впился в кожу на ладони, но я почти не почувствовал боли. Только глухой удар и черную дыру, которая расползалась внутри, как некрасивая клякса.

Я попытался подняться. Руки дрожали, не слушались. Тело стало чужим, тяжёлым, как будто меня привязали к полу.

- Лукас! - Лея бросилась ко мне, опустилась рядом, не обращая внимания на стекло. - Боже, Лукас, не вставай, слышишь? Пожалуйста...

Арон тоже присел, уже без шуток, его лицо стало серьёзным, испуганным.

- Всё, всё, - сказал он тихо. - Лежи. Ты всё равно сейчас никуда не пойдёшь, герой.

Я смотрел в потолок. Свет расплывался, превращаясь в мутные пятна. Грудь сжимало, дышать было трудно, будто на меня навалилось всё сразу: бар, ночь, Холли, Крис, мои ошибки, мои страхи.

- Я... - начал я и замолчал. Слова не собирались в предложения. - Я не хотел...

- Знаем, - Лея осторожно коснулась моего лба, убирая с него волосы. - Мы знаем.

Я закрыл глаза.

Сил больше не было ни злиться, ни сопротивляться, ни делать вид, что я справляюсь. Я был не в состоянии даже ненавидеть себя как следует.

Я просто лежал на холодном полу бара, среди разбитого стекла и запаха виски, и позволил этим людям быть рядом.

Сердце разрывалось против моей воли, будто кто-то с силой тянул его в разные стороны, не спрашивая, готов ли я это выдержать. Я слишком ясно понимал: у меня нет никакого права лезть в жизнь Холли, тревожить её, ломать то хрупкое равновесие, которое она с таким трудом выстроила рядом с Итаном. Я не имел права тянуть её назад, в обломки нашего совместного прошлого. И всё равно желание быть с ней жгло изнутри так, что становилось физически больно дышать.

Чем трезвее становилась голова, тем отчётливее я осознавал, каким подонком был тогда. Не в одном поступке - во всём. В словах, которые говорил слишком легко. В молчании, где должен был кричать. В уверенности, что она никуда не денется. Я предал её не только действиями - я предал её доверием, а это, пожалуй, самое непростительное.

Лея где-то рядом говорила по телефону, её голос доносился до меня словно через воду, приглушённо и неровно.

- Да, здравствуйте... Нам нужно такси... - она назвала адрес бара, потом наклонилась ко мне, и я почувствовал резкий запах её духов. - Всё будет хорошо, Лукас. Я с тобой доеду домой, ладно?

Я не ответил. Просто не смог. И так едва держал глаза открытыми.

Арон появился в поле зрения на секунду, присел рядом, хлопнул меня по плечу чуть сильнее, чем следовало, но в этом жесте было больше заботы, чем грубости.

- Я твой байк пригоню, поеду за вами следом, - сказал он. - Не переживай. Завтра разберёмся со всем остальным.

Потом мир начал рассыпаться на обрывки.

Я помню, как меня еле подняли с пола, будто я весил вдвое больше обычного. Чужие, напряженные руки под локтями, на спине. Помню, как холодный воздух улицы ударил в лицо, освежая меня. Помню, как громко хлопнула дверь такси, и меня муторно повело.

Дальше - провалы.

Лестницы или лифт - я не знаю. Обрывки света, тени на стенах, чей-то голос, который звал меня по имени. Моё тело двигалось, но сознание плыло где-то отдельно, не успевая фиксировать происходящее.

Я очнулся лишь на мгновение, когда меня буквально втащили в квартиру. Нога задела порог, я споткнулся, и если бы не руки Леи и Арона, наверняка рухнул бы снова. Пол в прихожей показался мне каким-то особенно твёрдым, и это ощущение странно заякорило реальность.