Обреченные на расставание

POV Холли

Прошла неделя.

Неделя, которая на первый взгляд ничем не отличалась от других, но внутри меня будто происходила медленная, почти незаметная перестановка, словно кто-то осторожно передвигал мебель в старой комнате.

Это был мой первый полноценный выходной за всё это время.

Я проснулась поздно, позволив себе редкую роскошь не вскакивать по будильнику, а просто лежать, уставившись в потолок, ни о чём не думая. На кухне ещё держался чуть горьковатый запах вчерашнего кофе. В комнате пахло моим кондиционером для белья.

Я знала, что у Итана сегодня ночная смена.

Мы говорили об этом заранее, и в моей голове всё сложилось логично: он отсыпается перед работой, а мы увидимся завтра. Поэтому вечер я уже мысленно распланировала — тёплый плед, книга, возможно, какой-нибудь романтический фильм. Либо ужасы.

Когда раздался звонок в дверь, я даже не сразу поняла, что это не сосед и не доставка, которую я, к слову, не заказывала.

Я посмотрела на часы — почти девять вечера, — нахмурилась, поправила на себе мягкий домашний свитер и пошла к двери, даже не заглядывая в глазок.

Итан стоял на пороге.

В тёмной куртке, с чуть растрёпанными волосами, будто он надевал шапку наспех и так же быстро её снял. Его щёки были тронуты морозом, а в глазах плескалось что-то нетерпеливое.

— Ты… — я моргнула, словно это могло помочь убедиться, что я не сплю, — Разве ты не должен быть на работе?

Он улыбнулся уголком губ.

— Уже нет, — сказал он, проходя в квартиру.

Я закрыла за ним дверь и ещё несколько секунд просто смотрела на него, не скрывая растерянности.

— В смысле «уже нет»? — переспросила я. — У тебя же смена.

Он снял куртку, аккуратно повесил её и только потом повернулся ко мне.

— Я отдал смену, — сказал он спокойно.

— Ты что сделал? — из меня даже вырвался короткий смешок. — Итан...

— Иногда есть вещи поважнее.

Он подошёл ближе, и я сразу почувствовала знакомый запах его парфюма.

— Я не хотел, чтобы твой выходной прошёл в одиночестве, — сказал он тише. — Ты заслужила вечер, который будет только для тебя.

Я на мгновение растерялась.

Внутри перемешались удивление, нежность и странное, щемящее чувство вины за то, что я даже не подумала о возможности такого поступка.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, качнув головой.

— Немного, — согласился он без тени сомнения. — Собирайся, я подожду.

Я приподняла бровь, скрестив руки на груди.

— Собирайся… куда?

Итан усмехнулся:

— Это сюрприз. Если скажу — всё испорчу.

— Итан…

— Холли, — перебил он, делая шаг ближе. — Просто доверься мне.

Я смотрела на него несколько секунд, изучая черты его лица, линию плеч, спокойствие, с которым он стоял в моей гостиной, будто был уверен: я соглашусь.

И, конечно, я согласилась. Кто бы мог даже подумать, что я поступлю иначе?

— Хорошо, — улыбнулась я наконец. — Дай мне десять минут.

— Я подожду сколько угодно, — ответил он, прислоняясь к стене и не отводя от меня взгляда.

Я ушла в спальню, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение. Я всё ещё не знала, куда мы поедем и что он задумал, но в этот момент мне было достаточно одного — осознания, что кто-то выбрал меня вместо сна, вместо работы, вместо привычного порядка вещей.

* * *

Мы ехали долго.

Настолько долго, что сначала я старательно пыталась запоминать дорогу — редкие фонари, выныривающие из темноты и тут же исчезающие за спиной, пустые участки трассы, тёмные силуэты деревьев, вытянутые вдоль обочины, далёкие огни, которые то приближались, то растворялись в ночи, — а потом в какой-то момент просто перестала, позволив дороге ускользнуть от меня. Машина Итана мягко скользила по асфальту, двигатель работал почти бесшумно.

Я сидела, подтянув колени к груди. Итан одной рукой уверенно держал руль, другой иногда касался моей ладони. За окном ночь становилась всё гуще, дорога тише, а внутри меня медленно, но неумолимо нарастала усталость, как преддверие сна.

Я даже не заметила, в какой момент закрыла глаза.

Во сне был Итан.

Он стоял передо мной совсем близко, так же, как сейчас в машине, только всё вокруг было размытым. Для меня существовали лишь его глаза и мои руки, которые сами тянулись к нему. Я смело целовала его, чувствуя тепло его губ и их знакомую мягкость.

В какой-то момент я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Но вместо карих глаз наткнулась на голубые.

Передо мной стоял Лукас.

Я подняла руку и коснулась его щеки, ощущая под пальцами тепло кожи, лёгкую щетину, эту невозможную, жестокую реальность, от которой заболело сердце, будто его проткнули острым кинжалом и несколько раз прокрутили на триста шестьдесят градусов.

Я горько улыбнулась во сне, понимая, что это всего лишь иллюзия, что даже здесь, в пространстве, где возможно всё, я не могу сделать шаг вперёд. Глаза защипало, и неожиданно к ним подступили слезы.

Мне было больно не от него самого, а от того, что он всё ещё жил во мне.

— Холли…

Чей-то чужой голос прорезал сон, как трещина на стекле.

— Холли, проснись.

Я вздрогнула и открыла глаза.

Первое, что я увидела, — Итан, наклонившийся ко мне, с тёплой улыбкой и заботой в глазах. Он коснулся губами моей щеки, потом губ.

— Приехали, — тихо сказал он.

Реальность возвращалась медленно, как после долгой, глубокой комы. Я моргнула, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли и вытолкнуть остатки сна, но образ Лукаса всё ещё стоял перед глазами.

Итан вышел из машины, дверь с его стороны тихо хлопнула. Пока он обходил автомобиль, чтобы открыть дверь мне, я резко схватилась за голову, зарылась пальцами в волосы, прикрыла глаза и глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула.

Это был всего лишь сон. Всего лишь остаток прошлого, которое не имеет права управлять настоящим.

Я заставила себя выпрямиться, расправить плечи и натянуть на лицо привычную улыбку.

Когда Итан открыл дверь и протянул мне руку, я приняла её без колебаний. Вышла из машины, делая вид, что каждый орган, каждый кусочек моего тела не дрожит и не рвётся между тем, что было, и тем, что есть сейчас.

Итан встал позади меня. Его ладони бережно легли на мои глаза. Мир погас мгновенно, оставив только тепло его рук и звук собственного дыхания.

— У меня дежавю, — усмехнулась я. — Ты так же делал, когда привёл меня на крышу.

Он тихо рассмеялся мне в ухо, и от этого смеха по спине побежали мурашки.

— Значит, я всё делаю правильно, — сказал он с полной уверенностью в голосе.

Он взял меня за руку, не убирая ладонь с глаз, и повёл вперёд. Я шла медленно, полностью доверяя ему, мысленно считая проделанные шаги.

— Осторожно, — сказал Итан, когда мы куда-то вошли. Меня тут же обдало приятным теплом.

Я услышала, как за нами закрылась дверь.

— Ты сможешь открыть глаза чуть позже, — сказал Итан. — Сначала пойдём наверх.

Наверх.

Сердце дернулось сильнее, будто уже догадывалось о чем-то.

Лестница оказалась узкой, деревянной, с высокими перилами, по которым скользили мои пальцы, ощущая подушечками неровности и холод лака.

— Можно, — его ладони медленно убираются с моих глаз.

Передо мной открылся вид на... чердак.

Тот самый чердак, о котором я когда-то сказала в шутку, случайно, даже не ожидая, что он запомнит.

И в этот момент воспоминание накрыло меня так ясно, что граница между прошлым и настоящим стерлась.

* * *

Три месяца назад.

Мы тогда сидели на полу в его квартире, спиной опираясь на диван, закутавшись в пледы. За окном стояла поздняя осень: дождь монотонно стучал по стеклу, размывая огни города, и мир за пределами этой комнаты казался удивительно далёким. Между нами на полу стояли кружки с уже остывающим чаем, от которого всё ещё тянуло мятой, а в комнате горела лишь одна лампа, заливая пространство мягким, интимным полумраком.

Телевизор работал фоном, сменяя кадры, но Итан смотрел не на экран.

Он смотрел на меня.

Я чувствовала этот взгляд кожей. Его вопрос прозвучал неожиданно:

— О чём ты мечтаешь? — спросил он, будто это было самым простым и естественным вопросом на свете.

Я задумалась.

Внутри меня вспыхнула мысль, которую я не могла и не имела права озвучить: полюбить тебя когда-нибудь так же, как и Его. Полюбить без оглядки. Без теней прошлого. Без постоянного сравнения, которое медленно разъедает изнутри.

Я опустила взгляд в кружку, провела пальцем по её тёплому краю и с лёгкой, едва заметной грустью улыбнулась.

— О домике, — ответила я, — С комнатой на чердаке.

Я произнесла это так, будто речь шла о пустяке, о случайной фантазии, но внутри прекрасно знала: это было не просто желание. Я с самого детства хотела именно такой дом, чтобы через окно на потолке смотреть на звезды.

Итан тогда ничего не ответил. Он просто кивнул и, как оказалось, запомнил.

* * *

Я стояла посреди чердака, не сразу решаясь вдохнуть полной грудью.

— Ты сказал… — начала я, но голос предательски сорвался.

Итан подошёл ближе и встал рядом, не касаясь меня.

— Ты сказала, — поправил он. — А я просто слушал.

К глазам подступила влага, и я быстро моргнула, не позволяя слезам пролиться.

— Спасибо, — прошептала я, и это слово оказалось слишком маленьким для описания всего, что я чувствовала.

Он улыбнулся так просто и искренне, что в этот момент мне захотелось верить: а может, именно настоящая любовь растёт медленно и становится самой прочной из всех на этом белом свете?

Чердак оказался даже более нереальным, чем я могла представить.

Большая кровать стояла почти в центре комнаты, застеленная светлым бельём, которое мягко отражало лунный свет. Вместо привычного потолка — огромное окно под наклоном, и за ним ночное небо: густое, тёмно-синее, усыпанное звёздами, словно кто-то рассыпал их дрожащей рукой. Луна висела так низко и близко, что казалось — протяни руку, и коснёшься её кончиками пальцев.

Я не сразу поняла, что именно чувствую. Восторг, трепет, благодарность — всё переплелось внутри, сбившись в плотный ком, который давил на грудь и мешал дышать.

Я повернулась к Итану. Он смотрел на меня с тем же выражением, что и всегда в такие моменты, — не ожидая восторженных слов, не требуя реакции.

Я шагнула к нему первой и обняла.

Мои руки сомкнулись у него за спиной, пальцы сжали ткань куртки, и я уткнулась лбом ему в грудь. Он уверенно, крепко обнял меня в ответ.

— Ты даже не представляешь… — прошептала я, и дальше слов не нашлось.

— Представляю, — тихо ответил он и поцеловал меня в макушку.

Мы сняли верхнюю одежду почти не глядя друг на друга, в полном молчании. Я осталась в тёмно-синем свитере — мягком, длинном, спадающем с плеча, и в узких чёрных джинсах. Итан — в чёрной футболке, подчёркивающей широкие плечи и грудь, и светлых джинсах.

Он открыл бутылку вина, и в комнате разлился терпкий, глубокий запах. Мы налили его в бокалы, сели рядом на кровать, а потом переместились ближе к окну, где лунный свет ложился на пол серебристыми полосами. Я пила маленькими глотками, чувствуя, как тепло медленно растекается по телу, снимая напряжение.

— Я быстро в душ, — сказал Итан, наклонился и легко поцеловал меня в висок. — Не скучай.

Я кивнула, и он ушёл вниз.

Я спустилась на первый этаж и остановилась у большого окна, выходящего во двор. Стекло было холодным, и я прислонилась к нему плечом, глядя в темноту, где фонари рисовали жёлтые пятна на снегу.

Именно тогда в голове снова всплыл сон.

Лукас.

Его лицо, его взгляд, То, как во сне я касалась его щеки, ощущая под пальцами знакомую кожу, и как внутри всё сжималось от горечи и тоски — от понимания, что это не по-настоящему. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Почему сейчас? Почему спустя столько времени?

Он не снился мне больше года. Я была уверена, что этот этап прожит, закрыт, аккуратно сложен и убран в самый дальний ящик памяти. А теперь он возвращался маленькими шагами: лифт, сон. Словно прошлое решило напомнить о себе именно в тот момент, когда я начала верить в будущее.

— За что это всё… — прошептала я в пустоту, не ожидая ответа.

Может быть, это просто психика цепляется за знакомое. Может, мозг перебирает старые связи, когда появляется что-то новое. Психолог когда-то говорила, что прошлое часто всплывает не потому, что мы хотим туда вернуться, а потому, что боимся идти вперёд.

Я сделала ещё один глоток вина и медленно выдохнула.

Это всего лишь сон. Он не значит ничего.

Но сердце, как всегда, знало больше, чем разум...

В ванной шумела вода, и этот звук возвращал меня в реальность — в ту, где рядом человек, который помнит мои мечты, бережно исполняет их и любит меня так, будто я — самое важное, что у него есть.

Я открыла глаза, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле и тихо, почти беззвучно добавила:

— Я справлюсь.

И на этот раз мне очень хотелось в это поверить.

* * *

Я услышала, как стих шум воды, и почти сразу раздались неторопливные шаги. Я обернулась ещё до того, как Итан появился в дверном проёме.

Он вышел из ванной в одном полотенце, небрежно повязанном на бёдрах. Капли воды блестели на его коже, скатывались по груди, задерживались на ключицах, медленно исчезали на животе, который за эти годы стал более подтянутым, сильным.

Я поймала себя на рассеянной улыбке.

— Что? — спросил он, приподняв бровь, заметив мой взгляд.

— Просто… — я сделала маленький глоток вина и чуть пожала плечами. — Просто вспомнила, что когда-то такое уже было.

Он задержал на мне взгляд, а потом тихо усмехнулся:

— Три года назад. Когда мы с Ником ночевали у Лукаса. Вы уже жили вместе.

Улыбка на моих губах дрогнула, я опустила взгляд в бокал. Слишком много воспоминаний было завязано на том времени, на той версии меня, которая ещё не знала, как именно может болеть сердце.

Итан заметил мои перемены в настроении сразу. Он не позволил тишине разрастись. Сделал шаг ко мне, забрал бокал из моей руки и поставил его на подоконник, а потом переплёл свои пальцы с моими и потянул меня к себе.

Он негромко включил музыку на телефоне и притянул меня ближе. Мы начали медленно покачиваться, будто снова были теми самыми людьми три года назад. Теми самыми влюблёнными подростками с разницей лишь в том, что Итан любил меня, а я — Лукаса.

— В этот раз ты тоже будешь переживать, как бы моё полотенце не упало? — хмыкнул он, наклонившись к моему уху.

Я искренне рассмеялась, чувствуя, как напряжение отступает, растворяется в смехе и вине.

— Если упадёт, — протянула я игриво, чуть прищурившись, — Я, пожалуй, просто закрою глаза. Из гуманитарных соображений.

Он рассмеялся в ответ и посмотрел на меня так, что мне стало ясно: он всё понял.

— Ты пьяная, — заметил он с улыбкой.

— Немного, — честно призналась я. — Но исключительно из-за твоего вида сейчас.

Он закружил меня чуть быстрее, и я позволила себе полностью отдаться этому моменту.

Музыка постепенно стихла сама собой, и танец растворился в тишине. Мы оказались слишком близко друг к другу, чтобы это можно было назвать случайностью. Его горячие ладони легли мне на талию, и я почувствовала, как он наклоняется, как его дыхание касается моей щеки, как расстояние между нами перестаёт существовать.

Поцелуй вышел глубоким и неторопливым. Я чувствовала вкус вина на его губах, его пальцы, которые скользнули по моей спине, зарылись в волосы, притягивая ближе. Моё тело отзывалось само, без разрешения разума, будто вспоминало, как это — хотеть и быть желанной.

Его руки стали смелее. Он коснулся моей груди, сжав ее в ладони, и по коже прошёл электрический разряд, заставив меня шумно выдохнуть. Я почувствовала, как он медленно опускается ниже, как в его движениях появляется напряжённое ожидание, надежда на продолжение.

Но в этот момент внутри меня что-то предательски щёлкнуло.

Я положила ладони ему на грудь и мягко, но решительно остановила его, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова начать дышать.

— Итан… — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Я не могу. Пока не могу.

Эти слова дались мне тяжелее, чем я ожидала. Они повисли между нами. Я увидела, как в его взгляде мелькнуло разочарование.

Он кивнул.

— Я понял, — спокойно ответил он, хотя голос стал чуть ниже. — Всё нормально.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство, и на секунду отвернулся, будто собирая себя заново. Потом ушёл в ванную. Я слышала, как снова включилась вода, и это дало мне время перевести дыхание, почувствовать укол вины, смешанный с благодарностью.

Когда он вернулся, на нём уже были джинсы, но верх оставался голым.

— Ты уже совсем поплыла, — сказал он с лёгкой улыбкой, подходя ближе.

Я не успела ничего ответить, как Итан вдруг подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности и рассмеялась, инстинктивно обхватив его за шею.

— Эй! — возмутилась я сквозь смех. — Я вообще-то ещё могу ходить.

— Не сомневаюсь. Но так надёжнее.

Он нёс меня по лестнице на чердак и уже там уложил меня на широкую кровать, поправил подушку, а потом лёг рядом, повернувшись ко мне боком.

Мы молчали.

Над нами было огромное окно, и сквозь него рассыпались далёкие, бесконечные звёзды. Луна висела низко, заливая комнату серебристым светом. Я чувствовала тепло его плеча рядом, его ровное дыхание.

— Красиво, — прошептала я, не отрывая взгляда от неба.

— Да, — ответил он. — Я рад, что ты это видишь.

Он закинул руку за голову, и говорил тихо, будто боялся спугнуть эту чудесную ночь. Его голос смешивался с шорохом ветра и далёким шумом города, который сюда почти не доходил.

— Знаешь, — произнёс он, не отрывая взгляда от неба, — Звёзды ведь созданы не для того, чтобы во время их падения загадывали желания. Они для того, чтобы напоминать: даже в самой тёмной пустоте есть свет, который не гаснет.

Он повернул голову ко мне, и его взгляд стал глубже.

— Иногда мне кажется, что ты и есть моя личная карта неба. Когда я теряюсь, когда не понимаю, куда иду, мне достаточно посмотреть на тебя, чтобы вспомнить, где мой север.

Он смущенно усмехнулся, но продолжил:

— Люди думают, что счастье — это вспышка, фейерверк внутри тела. А я понял, что счастье — это когда можно лежать вот так, смотреть в небо и знать, что рядом та, ради кого ты готов свернуть весь этот мир.

Итан осторожно притянул меня ближе, и я уткнулась лицом ему в грудь. Его рука легла мне на спину, успокаивающе поглаживая, будто убаюкивая:

— Если однажды звёзды спросят меня, чего я хочу, я отвечу: чтобы ты всегда чувствовала себя в безопасности. Даже не со мной. Но, если честно… я очень надеюсь, что ты всегда будешь со мной.

Я ничего не ответила.

Дыхание Итана действовало как колыбельная, тело постепенно расслаблялось. Я крепче обняла его, прижавшись всем телом.

— Мне так хорошо с тобой, Лукас… — прошептала я в полусне, уже не контролируя слова.

И, в конце концов, уснула.

* * *

POV Автор

Итан не сразу осознал услышанное.

Имя «Лукас» прозвучало из уст Холли чересчур нежно, от чего стало только больнее. Безусловно, оно не было сказано специально, но эти слова словно были правдой, вырвавшейся из затуманенного алкоголем сознания Холли.

Итан медленно выдохнул, чувствуя, как внутри разрастается неприятная тревога. Он обнял Холли еще крепче, будто хотел укрыть её от собственных снов, от прошлого, которое всё ещё находило к ней дорогу. Он не убрал руку, не отстранился, не позволил себе ни одного резкого движения.

Он смотрел в потолочное окно, на те самые звёзды, о которых только что говорил, и думал о том, что, возможно, его роль — быть тем, кто держит свет включённым, даже когда кто-то другой всё ещё живёт в темноте её памяти.

Ему было больно. Очень. Но он не собирался отдаляться от Холли. И в этом решении было больше любви, чем в любых словах.