Два мира
Утро встретило их морозной свежестью и низким солнцем, которое слепило глаза. Томас ждал Амелию у подъезда — не прячась от холода, а наоборот, стоя так, чтобы она увидела его сразу.
На шее у него висел новый шарф — длинный, мягкий, небесно-голубого цвета.
— Это тебе, — сказал он, когда она вышла.
— Шарф?
— Шарф. Я купил два. Один тебе, один себе. Чтобы мы были связаны, даже когда не рядом.
Он достал из рюкзака точно такой же — и повязал его ей на шею. Аккуратно, стараясь не запутать пряди волос. Амелия смотрела на его сосредоточенное лицо и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Ты сегодня особенно стараешься, — сказала она.
— Я каждый день стараюсь, — ответил он, завязывая узел. — Просто иногда это заметно больше.
Он поцеловал её в кончик носа — холодный, красный — и взял за руку.
— Пойдём. Я купил нам пончики с корицей.
— Ты меня разбалуешь.
— Это план, — усмехнулся он. — Чтобы ты никуда не делась.
Она улыбнулась, но внутри кольнуло. Потому что она уже делась. Не от него — к другому.
---
Они зашли в маленькую кофейню на углу — туда, где пахло ванилью и рождеством. Томас заказал два горячих шоколада, два пончика с корицей и одно пирожное с вишней — для неё, потому что она любила вишню.
Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в зале. Амелия откусывала пончик, пила шоколад, слушала его рассказ о том, как они с Лаурой вчера прошли новый уровень в игре, и чувствовала себя самозванкой.
Потому что к обеду она скажет ему, что идёт в библиотеку. А сама поедет в больницу. К Адриану.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Томас.
— Просто выспалась плохо, — соврала она.
Он кивнул. Поверил. Потому что не видел причин не верить.
---
После последнего урока Амелия попрощалась с Томасом — быстро, будто торопилась.
— Ты куда? — спросил он.
— В библиотеку. Нужно взять книгу для доклада.
— Я с тобой.
— Не надо, — слишком быстро ответила она. — Ты же говорил, что хочешь зайти в магазин за подарком для мамы.
— Да, но…
— Встретимся завтра, — сказала она, поцеловала его в щёку и ушла быстрым шагом.
Томас смотрел ей вслед. Что-то было не так. Но он не мог понять — что.
Амелия села в автобус, доехала до остановки «Областная больница», купила по дороге мандарины, судоку, всякие кроссворды и его любимые книги.
Она вошла в палату, как к себе домой.
---
Адриан сидел на кровати, опираясь на подушки. Выглядел лучше, чем неделю назад — в глазах появился свет, щёки порозовели. Но руки всё ещё дрожали, когда он пытался держать кружку.
— Принесла? — спросил он, кивая на пакет.
— Мандарины, кроссворды, книги — ответила Амелия, выкладывая всё на тумбочку. — И судоку.
— Ты знаешь, что я не умею решать судоку?
— Научишься.
Она села на стул, который стоял у его кровати — тот самый, на котором сидела уже много раз. Сняла куртку, повесила на спинку.
— Как ты сегодня? — спросила она.
— Лучше, — ответил он. — Врач сказал, что через неделю выписывают.
— Это хорошие новости.
— Хорошие, — согласился он. — Но я не знаю, куда мне идти.
— Как — куда? Домой.
— Домой, — повторил он. — Где всё напоминает о том, что я наделал.
Амелия взяла его за руку.
— Не думай об этом, — сказала она. — Думай о том, что будет дальше.
— А что будет дальше?
— Точно что то хорошее.
Он сжал её пальцы — слабо, но благодарно.
---
Амелия садилась рядом и они решали кроссворд вместе. Адриан называл слово, Амелия вписывала в клетки. Иногда они спорили — он говорил одно, она другое, потом проверяли по ответам в конце журнала и смеялись, когда оба оказывались неправы.
— Ты жульничаешь, — сказал Адриан, когда она подсмотрела ответ.
— Я экономлю время.
— Ты обманываешь.
— Я тактику меняю.
Она чистила мандарины и делила их на дольки. Одну — ему, одну — себе. Потом ещё одну — ему, ещё — себе. Так они съели почти всю сетку.
— Ты не говорил Томасу, что я хожу к тебе? — спросила она, вытирая руки салфеткой.
— Нет. Ты просила не говорить.
— И не говори.
— Амелия, — Адриан посмотрел на неё серьёзно. — Ты не можешь скрывать это вечно. Он узнает.
— Пусть не сейчас, — ответила она. — Сейчас он счастлив. Я не хочу рушить его счастье.
— А моё?
Она замерла.
— Твоё?
— Я счастлив, когда ты здесь, — сказал он тихо. — И мне стыдно за это.
Амелия не знала, что ответить. Она просто взяла ещё один мандарин и начала чистить.
---
Они играли в карты — в дурака, потому что Адриан не любил ничего сложнее. Амелия выигрывала, потому что он специально поддавался.
— Ты меня обманываешь, — сказала она, заметив, как он сбросил не ту карту.
— Я тактику меняю, — ответил он её же словами.
— Ты жульничаешь.
— Я забочусь о твоём настроении.
Она засмеялась. Он улыбнулся — впервые за долгое время широко, открыто.
— Я скучал по твоему смеху, — сказал он.
— А я скучала по твоей улыбке.
Они помолчали.
— Адриан, — сказала она.
— М?
— Ты поправишься. И всё наладится.
— Ты веришь в это?
— Конечно
Он кивнул.
— Тогда и я буду.
---
Амелия уходила, когда за окном стемнело. Сложила журналы на тумбочку, поправила одеяло, выкинула шкурку от мандарин.
— Завтра приду, — сказала она.
— Придёшь?
— Приду.
— А Томас?
— Томас ничего не узнает.
Адриан хотел сказать, что это неправильно. Что она рискует. Что рано или поздно тайное станет явным. Но вместо этого сказал:
— Будь осторожна.
— Буду.
Она поцеловала его в лоб — легко, как сестра. Он закрыл глаза.
Когда она вышла, в палате снова стало пусто.
Но запах мандаринов остался.
---
Томас сидел в своей комнате, играл в телефон, но не видел экрана. Он думал об Амелии. О том, как она смотрела сегодня мимо него. О том, как быстро ушла. О том, что в её «библиотеке» было что-то не так.
Он не хотел проверять. Не хотел знать. Потому что боялся того, что может узнать.
Он написал ей: «Ты дома?»
Ответ пришёл через минуту: «Да. Устала, пойду спать. Спокойной ночи».
«Спокойной ночи, принцесса».
Он убрал телефон, выключил свет.
Спать не хотелось.
---
Амелия сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. На стекле отражался её собственный профиль — уставший, с кругами под глазами.
Она прокручивала в голове сегодняшний день. Утро с Томасом — шарф, пончики, его нежные пальцы, завязывающие узел. Вечер с Адрианом — мандарины, кроссворды, его слабая улыбка.
Два мира. Два человека. Одна она — между ними.
Она взяла телефон, открыла чат с Томасом.
«Ты спишь?»
«Нет. А ты?»
«Тоже. Я люблю тебя».
«Я знаю. И я тебя. Что-то случилось?»
«Нет. Просто хотела сказать».
Он ответил сердечком. Она улыбнулась — грустно, виновато.
Завтра она снова поедет в больницу. И снова скажет, что идёт в библиотеку. И снова будет врать.
Потому что не знала, как иначе.
---
В больнице Адриан не спал. Он смотрел на дверь, в которую вышла Амелия, и думал о том, как хрупко всё, что он пытается построить.
Она приходит к нему. Она смеётся с ним. Она чистит мандарины, называет слова для кроссворда. Она садится рядом с ним. Но она уходит к другому.
И он не имеет права жаловаться. Потому что она не его.
Он закрыл глаза.
Завтра она снова придёт.
И он снова будет ждать.