Между нами
Амелия привыкла проверять телефон первым делом. Не будильник — сообщения. Раньше Томас часто писал по ночам: дурацкие мемы, ссылки на музыку, иногда просто «спишь?». Теперь чат молчал.
Восемь утра. Она нажала на его аватарку — последний раз был в сети вчера в семь вечера. Не смертельно, но тревожно.
— Он опять не придёт? — спросила Камилла, когда они встретились у входа в школу.
— Не знаю, — ответила Амелия. — Он не отвечает.
Лаура стояла чуть поодаль в наушниках.
— Я заеду к нему после пар, — сказала она, не вынимая наушников из ушей. — Если он не появится.
Адриан подошёл с двумя стаканами кофе. Один протянул Амелии.
— Держи. Ты выглядишь так, будто не спала.
— Спала, но плохо.
Он ничего не сказал про Томаса. Не спросил, не напомнил. Просто стоял рядом, пил кофе и смотрел по сторонам, вдруг он придет ?
---
На физике Амелия села на своё обычное место. Справа — пустой стул. Раньше на нём сидел Томас, пододвигал к ней тетрадь, когда она забывала, и рисовал на полях кривых тигрят.
Преподаватель — молодой, с нервной улыбкой — начал объяснять новую тему. Амелия не слушала. Она смотрела на дверь.
— Приходи поскорее — прошептала она.
Рядом кто-то сел. Она обернулась — Лаура.
— Он не придёт, — сказала Лаура тихо. — Я написала ему утром. Он прочитал и не ответил.
— Может, просто не хочет говорить?
— Может. — Лаура раскрыла тетрадь, хотя писать не собиралась. — Или не может.
Амелия сжала ручку так, что побелели костяшки.
---
В столовой было шумно. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то громко чавкал за соседним столиком. Камилла разливала чай из большого термоса — она всегда носила с собой, потому что в столовой он был «как вода из под крана».
— У меня есть печенье, — объявила она. — Домашнее. Мама напекла.
— Твоя мама — святой человек, — сказал Адриан, забирая три штуки сразу.
— Оставь и другим, — шикнула на него Лаура, но тоже взяла две.
Амелия отщипнула кусочек. Печенье было тёплым, рассыпчатым, с шоколадной крошкой. Она ела и думала о том, что Томас любит такие. Однажды он сказал, что его мама тоже пекла, но давно.
— Надо ему передать, — сказала она.
— Передадим, — ответила Камилла. — Я завтра ещё испеку.
— Если он придёт завтра, — буркнула Лаура.
Адриан легонько толкнул Лауру в бок, намекая что при Амелии такое лучше не говорить.
— Придёт, — сказал Адриан. — Куда он денется.
Никто не ответил. Потому что никто не был уверен.
---
На уроке они писали сочинение. Амелия вывела тему — «Мой любимый герой» — и застыла. Мысли разбегались.
На парту упала записка. Соседка слева — тихая девочка с косичками — кивнула на Лауру, которая сидела через ряд.
Амелия развернула. Почерк Лауры: «Я съезжу к нему после уроков. Ты со мной?»
Она написала в ответ: «Да».
Через минуту пришла вторая записка: «Адриан тоже хочет».
Третья: «Камилла испечёт печенье».
Амелия улыбнулась — впервые за день.
---
Они поехали на автобусе вчетвером — Амелия, Лаура, Адриан и Камилла с коробкой печенья. Лаура всю дорогу молчала и смотрела в окно. Адриан пытался шутить, но шутки не получались.
— Он живёт в панельной пятиэтажке, — сказала Лаура, когда они вышли. — Второй подъезд, третий этаж.
Дверь открыла его мама — женщина с заплаканными глазами и дрожащими руками.
— Вы к Томасу? — спросила она.
— Да, — ответила Амелия.
— Он неважно себя чувствует. Но пустит, наверное.
Томас сидел на кровати в маленькой комнате. Шторы задёрнуты, горит настольная лампа. На скуле — свежий синяк, губа снова разбита не успев зажить.
— Привет, — сказал он, не улыбнувшись.
— Привет, — ответила Амелия.
Она села на край кровати. Остальные остались в коридоре — чтобы не давить.
— Опять он? — спросила она.
— Опять, — ответил Томас. — Вчера вечером.
— Почему ты не уйдёшь?
— Куда? — Он усмехнулся — криво, из-за разбитой губы. — Маму не брошу. А она не уйдёт.
Амелия взяла его за руку — осторожно, боясь сделать больно.
— Мы что-нибудь придумаем.
— Я справлюсь и сам придумаю.
— Ну ты и упертый.
---
Они не стали задерживаться — Томас устал, да и не хотелось, чтобы отец вернулся и застал их здесь. Но перед уходом Камилла оставила печенье, Лаура перекинула пару интересных игр, а Адриан просто пожал руку и сказал:
— Держись.
— Постараюсь, — ответил Томас.
Амелия задержалась на минуту. Её внимание привлекла из совместная фотка на ярмарке. Она аккуратно взяла её в руки.
— Думала, ты выкинул её. – она медленно присела на кровать.
— Как видишь не выкинул.
Амелия повернулась к нему, хотела что то сказать, но он быстро подскочил и оказался слишком близко к её лицу. Хоть это было и неожиданно, но Амели даже не шолохнулась. Они одновременно потянулись к губам друг друга. Поцелуй был короткий, но такой нежный, наполненный чувствами , Амелия боялась задеть рану на губе Тома, но в этот момент брюнет и подавно забыл про свои боли и раны. Девушка нехотя медленно отстранилась и шепотом произнесла:
—Мне пора. – она встала и положила фотку обратно.— Ты придёшь завтра?
— Не знаю. — Он посмотрел на неё с едва уловимым румянцем. — Если смогу.
— Постарайся. Мы без тебя скучаем.
Он не ответил. Но когда она выходила, он сказал:
— Амелия.
— М?
— Спасибо, что пришли.
Она улыбнулась и вышла с комнаты, а Томас бухнулся на подушку и не контролировал свою улыбку после поцелуя.
---
В четверг он пришёл.
С синяком под глазом, с заживающей ссадиной на скуле — но пришёл. В столовой его встретили как героя.
— Мы уже думали, ты пропал, — сказала Лаура.
— Пропадать некогда, — ответил он, беря поднос. — Зачёт по физкультуре на носу. Мне ещё сдавать.
— Ты и физра? — усмехнулся Адриан. — Ты же даже на физру не ходишь.
— Пойду. Ради тебя. Чтобы посмотреть, как ты не сдашь.
— Я то сдам.
— Поспорим?
— Спорим.
Они ударили по рукам, и в этом жесте было что-то почти братское. Не дружба — перемирие. Общая цель — вытащить Томаса из его кошмара, хотя бы на несколько часов.
Амелия смотрела на них и чувствовала, как отступает тревога. Не уходит — прячется за углом. Но хотя бы на время.
---
В пятницу шёл дождь. Сильный, холодный, с ветром, который срывал листья с деревьев. Все сидели в библиотеке — там было сухо и пахло старыми книгами.
— Давайте в субботу куда-нибудь сходим, — предложила Камилла. — В кино. Или в антикафе.
— Я хочу в антикафе, — сказала Лаура. — Там есть приставки.
— Ты и дома в приставки играешь, — заметил Адриан.
— Дома скучно. А там — с вами.
Томас сидел в углу, листал телефон, но краем уха слушал.
— Ты пойдёшь? — спросила его Амелия.
— Посмотрим.
— Не «посмотрим», а пойдёшь.
Он поднял голову. Синяк уже пожелтел, почти сошёл. Глаза были уставшие, но живые.
— Если отец не устроит сцену.
— Пусть устраивает. Мы тебя заберём.
Он помолчал.
— Ладно. Приду.
Они улыбнулись — все четверо. И в этой улыбке, в этом маленьком обещании, было больше тепла, чем в любом солнечном дне.
---
В антикафе было уютно. Мягкие диваны, настольные игры, запах попкорна и кофе. Лаура сразу оккупировала приставку, Адриан и Камилла начали партию в «Манчкин», а Амелия села рядом с Томасом на диван.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально.
— Не ври.
— Немного болит. — Он коснулся ребра. — Но это пустяки.
— Синяки — не пустяки.
— Синяки проходят. — он посмотрел на неё. — Немного обидно только из за одного
— Из за чего?
— Из за того что ты так быстро убежала вчера. – Том улыбнулся и говорил чуть тише.
Амелия заправила за ухо прядь волос и смущённо улыбнулась.
Они сидели, глядя на остальных, которые спорили о правилах игры и смеялись. И в этом моменте, таком обычном, таком простом, было всё, что нужно.
Друзья. Тепло. Надежда.
--
Вечером того же дня. Томас возвращается домой.
Он задержался у подъезда на пять минут. Смотрел на окна — горел свет. Значит, отец дома. Значит, вечер не будет спокойным.
Томас поднялся на третий этаж. Толкнул дверь — незаперто.
Отец сидел на кухне, пил пиво, смотрел телевизор. Даже не обернулся.
— Где ты был? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— У друзей.
— У друзей, — передразнил отец. — С такими же бездельниками, как ты?
Томас промолчал. Снял куртку, повесил на вешалку.
— Я с тобой разговариваю, — голос отца стал жёстче.
— Я слышу.
— Подойди.
Томас подошёл. Встал на расстоянии вытянутой руки.
— Ты позоришь нашу фамилию, — сказал отец, вставая. — Шляешься непонятно где, в учёбе ноль, по дому не помогаешь.
— Я помогаю.
— Не перечь.
Отец шагнул ближе. Томас не отступил. Не сжался. Смотрел прямо.
— Ты нарываешься, — тихо сказал отец.
— Я просто стою.
— Ты просто стоишь и злишь меня.
Отец замахнулся, но Томас перехватил его руку. Не сильно — просто держал.
— Хватит— сказал Томас. Голос не дрогнул. — Я устал.
Отец вырвал руку, но бить не стал. Только усмехнулся — криво, зло.
— Вылитая мать. Тряпка.
Он отвернулся к телевизору. Томас ушёл в свою комнату, закрыл дверь и долго сидел в темноте, сжимая кулаки.
Утром он снова уйдёт.
Утром он будет с ними.
А это — всё, что оставалось.
---
Дома Амелия листала фото в телефоне. Одно фото она рассматривала большое остальных - они в антикафе, все пятеро. Лаура показывает язык в камеру, Камилла закрывает лицо печеньем, Адриан улыбается самой искренней улыбкой, Томас смотрит куда-то в сторону, но на губах — тень улыбки.
Амелия поставила это фото на заставку. Она ещё долго смотрела на экран. На Томаса. На его заживающий синяк. На его почти улыбку.
Она не знала, что будет завтра. Будет ли он с новыми синяками. Сможет ли он когда-нибудь вырваться из этого ада.
Но она знала одно: они будут рядом. Все пятеро.
Потому что иногда единственное, что можно сделать — просто не отпускать.