Тот кто не ушел
В понедельник после уроков Амелия осталась в школе помочь Камилле с декорациями для осеннего концерта. Лаура принесла краски, Адриан — пиццу. Томас сидел на подоконнике и играл в телефоне.
— Ты помогать будешь? — спросила Камилла.
— Я морально поддерживаю, — ответил он, не поднимая головы.
— То есть будешь сидеть и ничего не делать? – Спросила Лаура.
— Именно.
Лаура запустила в него кисточкой. Он увернулся и кинул её обратно в Лауру. Амелия улыбнулась. Всё было как обычно. Тепло, шумно, немного хаотично.
— Ты сегодня домой пойдёшь? — спросила она Томаса тихо, когда остальные отвернулись.
— Пойду, — ответил он. — А куда ещё?
Она заметила, как дрогнули его пальцы на экране. Но не придала значения.
---
Томас задержался в школе до семи. Не хотелось возвращаться в пустую квартиру, где пахло пылью и одиночеством. Мама работала в вечернюю смену, возвращалась поздно. Обычно он был один.
Но в этот раз, когда он открыл дверь, в прихожей горел свет.
И на кухне кто-то был.
— Папа? — Томас замер.
Из кухни вышел мужчина. Высокий брюнет, с сединой на висках, в дорогом пальто, которое он не снял. Тот же разрез глаз, что и у Томаса. Та же усмешка — только злая.
— Здравствуй, сын, — сказал отец.
— Ты вернулся? — Томас не двинулся с места.
— Надолго ли — не знаю. Но пока я здесь, порядок в доме будет.
Отец прошёл в гостиную, сел в кресло, которое обычно пустовало. Томас остался стоять в прихожей, сжимая телефон.
Они не виделись два года.
Отец уехал после развода, оставил маму, оставил его. Не звонил. Не писал. А теперь пришёл и говорит про порядок.
— Где мама? — спросил Томас.
— На работе. Я её предупредил, что приехал. Она не возражала.
— Она не могла не возражать.
— Что за дерзкий тон? – Отец посмотрел на телефон Тома. – Убери телефон пока я с тобой разговариваю.
Томас сунул телефон в карман.
— Я позвонил в твою школу, узнать про твою успеваемость.
— Хвалят да? — Томас скучающе смотрел в пол.
—Говорят, ты дерзишь учителям, не сдаёшь домашние задания, ничего не учишь и что отвечаешь на уроках ужасно.
— Ты два года не звонил, а теперь приехал меня воспитывать?
Голос Томаса дрогнул — не от страха. От обиды.
Отец встал.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне.
— А в каком тоне мне с тобой разговаривать? — Томас усмехнулся — той самой усмешкой, которую он копировал с него. — Ты чужой человек, который пришёл в мой дом и говорит мне, что делать.
Отец шагнул к нему.
— Твой дом? Ты здесь живёшь на мои деньги.
— Мамины деньги, — поправил Томас. — Ты ничего не платил два года.
И тут отец ударил.
Первый удар ошпарил губы. А второй – живот. Томас скручился от боли, но там была не только боль, а ещё злость которая кипела за предыдущие его побои.
— В следующий раз будь повежливее со мной — сказал отец спокойно.
Томас замер. Кровь с губы капнула на пол, потом вторая, третья. Про боль он забыл, но вспомнил как отец его бил за всякие мелкие ошибки. Ему было противно что его так унизили. И его бесил тот факт, что этот человек, который не имел права, позволил себе его тронуть. Снова.
Он не заплакал. Не закричал. Просто развернулся и вышел вон, хлопнув дверью.
---
Он бродил по городу три часа. Без цели, без направления. Телефон он выключил, в наушниках не было смысла. Остался только ветер и холодные фонари.
Он не хотел домой. Не хотел к маме — она бы заплакала, извинилась за отца, сказала бы «он не со зла». Не хотел к друзьям — они бы спрашивали, а ему не хотелось объяснять.
Он просто шёл.
К дому Амелии он вышел случайно. Или не случайно — он уже не разбирал.
Свет в её окне горел. Он постоял минуту, глядя на него, как на костёр в зимнем лесу. Потом достал телефон — он включил его ради одного сообщения.
Он написал: «Можно к тебе?».
Брюнет почувствовал себя жалким, усмехнулся — криво, горько. Развернулся и пошел прочь
Амелия прочитав сообщение выглянула в окно. Он шёл медленно, ссутулившись, руки в карманах. Не такой, как обычно — дерзкий, с наушниками. А другой. Сломанный.
Она в спешке вышла на улицу быстро раскинув куртку, в домашних штанах.
— Томас!
Он обернулся. Увидел её — и не усмехнулся. Не сказал ничего. Наоборот начал прятать лицо.
— Что случилось? Поздно уже — Она подошла ближе. — Что у тебя.. с лицом
— Ничего, — сказал он. — Всё нормально.
Амелия легенько взяла его за подбородок .
—Нужно обработать.
— Я говорю все нормально.
—Том не ври мне.
Она взяла его за руку. Он не отдернул — и это было страшнее любых слов.
— Идём в дом, — сказала она.
— Не надо.
— Идём, — повторила она твёрдо.
Он пошёл.
---
Она заварила чай. Он сидел за столом, сжимая кружку, и не пил.
— Рассказывай, — сказала Амелия.
— Нечего рассказывать.
— Томас.
— Отец вернулся, — выдохнул он. — И решил, что будет воспитывать. За дерзость бить.
Амелия замерла.
— Это тебя.. родной отец так ударил?..
— Это не в первый раз. Раньше он тоже бил. Просто я думал, что это кончилось, когда он уехал.
— Почему ты никому не говорил?
— А кому? — Он поднял на неё глаза. — Сказать, что отец, который меня бросил, иногда возвращался и бил меня за то, что я на него похож? Звучит как жалоба на жизнь. Я не жалуюсь.
— Ты не жалуешься, ты терпишь. Это хуже.
Они помолчали.
— Останься сегодня, — сказала Амелия. — У нас есть раскладушка. Родители не против.
— Не надо.
— Томас.
— Я не хочу, чтобы меня жалели.
— Я не жалею. Я беспокоюсь. Это разные вещи.
Он долго смотрел на неё.
— Только ради тебя, принцесса
---
Утром Томас ушёл рано, пока Амелия спала. Оставил записку на тумбочке: «Спасибо. Увидимся в школе. Не волнуйся за меня».
Она проснулась, прочитала и долго смотрела на его неровные буквы.
Амелия спрятала записку в ящик стола — туда же, где лежали билеты в кино, которые никто не использовал.
---
Адриан увидел Томаса во вторник. Он стоял у шкафчика, закрывая рукой губу. Но Адриан заметил — опухшие, покрасневшие и разбитые губы.
— Что с тобой? — спросил Адриан, подходя.
— Упал.
— С лестницы?
— С лестницы, — повторил Томас, не глядя на него.
Адриан не поверил. Но не стал спрашивать. Просто сказал:
— Если нужна помощь — скажи.
— Зачем тебе помогать мне?
— Потому что ты не враг. Даже если мы соперники.
Томас наконец посмотрел на него. В его глазах была усталость — не игровая, не притворная. Настоящая.
— Спасибо, — сказал он.
И это было впервые.
---
Лаура встретила его после школы.
— Твой отец вернулся, — сказала она без предисловий.
— Откуда ты…
— Ты играешь хуже. В два раза. Я спросила у Амелии, она рассказала
— Вы все лезете не в своё дело.
— Ты — моё дело. — она посмотрела на него в упор. — Если он тронет тебя ещё раз — Я позвоню в полицию. Не обсуждая.
— Не надо.
— Тогда скажи маме. Или учителям. Или кому-нибудь, кто может помочь.
Томас молчал.
— Не лезь в мои проблемы и остальным передай.
— Я переживаю вообще то. – Она сразу изменила предложение. — Мы. переживаем
— Он - моя семья! Как бы странно не звучало. Я сам разберусь.
Он развернулся и ушел.
---
Вечером он поговорил с мамой.
— Мам, а ты ничего не замечаешь?
— Что, сынок?
—Он меня ударил, — сказал он показывая пальцем на губу. – И раньше бил. Ты знала?
Мама заплакала.
— Знала, — прошептала она. — Думала, он изменится.
— Он не изменится.
— Он поможет нам материально и уедет. – сквозь слезы говорила мама.
Томас шокировано смотрел на маму, которой как ему показалось, деньги были важнее ребенка. Он резко подскочил и пошел в свою комнату.
---
Чат с Амелией:
Амелия: Как ты? Отец не трогал больше?
Томас несколько минут молча посмотрел в экран и потом только ответил.
Томас: Не трогал. Хватит про это спрашивать.
Амелия: Извини. Если хочешь, можешь прийти
Томас: Мне не нужна твоя жалость, я не маленький щеночек которого нужно жалеть. Я сам справлюсь, только попробуй ещё раз как то поддержать или пожалеть меня на эту тему.
Томас выключил и откинул телефон. Сегодня он был противоположен вчерашней версии себя. На самом деле он просто психанул, не из за Амелии, из за мамы. Было столько много вопросов к ней, но так мало ответов. И его это раздражало.