30
Палермо, суббота, 23:30
Три дня. Три дня Сальваторе был занят делами, которые он не объяснял, а она не спрашивала. Звонки короткие, сообщения сухие, ночные приходы, когда она уже спала, и утренние уходы, когда она только просыпалась. Она знала, что это часть его мира, что он не может всё бросить ради неё, что у него есть обязательства. Но внутри всё равно было пусто и тревожно.
Николь решила, что это нужно лечить.
— Выходим, — сказала она, врываясь в квартиру Авроры в субботу вечером. — Ты выглядишь как привидение. Нужно срочно тебя выгуливать.
— Я не хочу никуда идти.
— Это не обсуждается. Я уже выбрала клуб. Новый. Там играет живая музыка, нет этих ужасных басов, от которых трясётся всё, и, самое главное, там есть нормальное вино. — Николь открыла шкаф, начала перебирать вешалки. — Надевай то зелёное платье. Оно делает тебя сексуальной.
— Я не хочу быть сексуальной.
— Тогда надевай то, в котором ты похожа на учительницу. Может, какой-нибудь мужик захочет, чтобы его наказали.
— Николь!
— Шучу. — Николь вытащила зелёное платье, бросила на кровать. — Одевайся. Мы выходим через двадцать минут.
Аврора надела платье. Надела туфли, которые жали, но Николь сказала, что красота требует жертв. Надела серьги, которые Сальваторе подарил на прошлой неделе — маленькие золотые капли, которые она носила, не снимая. Посмотрела в зеркало.
— Выглядит так, будто я стараюсь, — сказала она.
— Ты и стараешься. — Николь поправила ей волосы. — Чтобы забыть о том, что твой мужчина не звонит три дня.
— Он звонит. Просто поздно.
— Рора, — Николь взяла её за плечи, посмотрела в глаза. — Я знаю, что он занят. Я знаю, что он важная шишка. Но ты тоже важная. И если он не может найти пять минут, чтобы сказать «я скучаю», то он... — она замолчала, увидев лицо Авроры. — Ладно. Не буду. Поехали.
---
Клуб «Азурро» находился в старом палаццо, переделанном под ночное заведение. Высокие потолки с лепниной, огромные люстры, которые светили приглушённым светом, и барная стойка из тёмного дерева, за которой бармены жонглировали бутылками. Вместо обычной клубной музыки играл джаз — живой, с саксофоном и контрабасом, и люди танцевали не как в обычных клубах, а медленно, красиво, как в старых фильмах.
— Вот это я понимаю, — сказала Николь, оглядываясь. — Здесь хотя бы не нужно орать, чтобы тебя услышали.
Аврора шла за ней, рассматривая зал. Высокие столики, мягкие диваны, в глубине — вип-ложа на втором ярусе, отгороженная стеклянными панелями. И там, за этими панелями, она увидела их.
Сальваторе сидел на диване, откинувшись на спинку, с бокалом в руке. Рядом с ним стояла девушка.
Аврора замерла. Ноги стали ватными, сердце ухнуло куда-то вниз, и весь шум клуба вдруг стал далёким, приглушённым, как будто она ушла под воду.
Девушка была красивой. Высокая, стройная, в коротком платье, которое открывало длинные ноги. Она смеялась — запрокинув голову, открывая белую шею, — и её рука лежала на плече Сальваторе. Он что-то говорил ей в ответ, и на его лице была улыбка. Лёгкая, расслабленная, такая, какой она не видела у него уже несколько дней.
Девушка провела рукой по его плечу, спустилась к предплечью, что-то сказала, и он усмехнулся.
Аврора сжала бокал, который Николь сунула ей в руку, так сильно, что стекло заскрипело под пальцами.
— Рора? — Николь повернулась к ней, проследила за взглядом. — О, чёрт.
— Я в порядке, — сказала Аврора, и голос её был чужим, далёким.
— Ты не в порядке. Ты побелела.
— Я сказала, что в порядке.
Она смотрела на них. На его улыбку. На её руку на его плече. На то, как он наклоняется к ней, чтобы что-то сказать, потому что музыка мешает. Как она смеётся, касаясь его руки.
Он не видел её. Не искал взглядом. Не замечал.
— Рора, — Николь взяла её за локоть. — Может, уйдём?
— Нет. — Аврора поставила бокал на столик. — Я не уйду.
Она оглядела зал. Мужчины, женщины, пары, которые танцевали, смеялись, флиртовали. И один из них — высокий, блондин, в светло-сером пиджаке, — стоял у барной стойки, потягивая что-то прозрачное, и смотрел на неё.
Аврора посмотрела на него. На его открытое лицо, лёгкую улыбку, уверенную позу. Он не был похож на Сальваторе. Он был безопасным. Нормальным. Тем, с кем можно танцевать, не боясь, что тебя потом из-за этого убьют.
Она подошла к нему.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он, и в его голосе было удивление и интерес. — Я Лоренцо.
— Аврора. — Она взяла его за руку. — Потанцуешь со мной?
— С удовольствием.
Он повёл её на танцпол. Музыка была медленной, тягучей, саксофон пел о чём-то грустном и далёком. Лоренцо положил руку ей на талию, и она чувствовала его ладонь — тёплую, мягкую, не такую, как у Сальваторе. Не такую тяжёлую, не такую уверенную.
— Ты здесь одна? — спросил он.
— С подругой.
— А твой парень? — Он улыбнулся. — Или я могу надеяться?
— Можешь надеяться, — сказала Аврора, и улыбнулась ему той улыбкой, которую хотела, чтобы увидел Сальваторе.
Она танцевала с ним, смеялась над его шутками, наклонялась ближе, чем нужно, касалась его плеча, когда он что-то говорил. И краем глаза видела, как в вип-ложе что-то изменилось. Как Сальваторе выпрямился. Как его улыбка исчезла. Как его взгляд упёрся в неё, тяжёлый, холодный, как лёд.
Она не смотрела на него. Продолжала танцевать.
— Ты очень красивая, — сказал Лоренцо.
— Спасибо.
— Может, выпьем кофе? Завтра? Или сегодня?
— Сегодня я занята, — сказала она. — Но завтра...
Она не договорила. Потому что в этот момент Сальваторе встал, сказал что-то Доминику, и направился к чёрному выходу в конце зала.
Лоренцо заметил её взгляд.
— Всё в порядке?
— Да. — Аврора отступила на шаг. — Прости, мне нужно...
— Конечно. — Он улыбнулся, но в улыбке было разочарование. — Может, оставишь номер?
— Да. — Она продиктовала номер, не думая, что делает. — Извини. Я... мне нужно идти.
Она вернулась к Николь, схватила её за руку.
— Он вышел, — сказала она.
— Кто?
— Сальваторе. Через чёрный выход.
— И что?
— Что-то не так. Я чувствую.
— Рора, может, не надо? — Николь смотрела на неё с тревогой. — Ты только что танцевала с другим. Он видел. Он зол.
— Именно поэтому я должна пойти.
— Это самая глупая идея в твоей жизни. А у тебя их было много.
Аврора не слушала. Она шла к чёрному выходу, Николь за ней.