17
Кафе «Блу», Палермо, 21:30
Машина остановилась у маленького кафе на набережной, которое Аврора никогда не замечала раньше. Двухэтажное здание из светлого камня, с коваными перилами и террасой, нависающей прямо над водой. Внутри горел тёплый жёлтый свет, и из открытых окон тянуло корицей и свежей выпечкой.
— Я думала, такие места знают только местные, — сказала Аврора, выходя из машины.
— Я и есть местный, — ответил Сальваторе, закрывая дверь.
— Ты владелец местной мафии, это другое.
Он усмехнулся, пропуская её вперёд.
Внутри кафе было почти пусто. За одним столиком сидела пожилая пара, молча глядя на море, за другим — молодой парень с ноутбуком, который делал вид, что работает, а на самом деле смотрел футбол по телефону. У стойки стоял мужчина лет пятидесяти с густыми усами, который при виде Сальваторе выпрямился, но ничем не показал, что узнал его.
— Столик у окна, — сказал Сальваторе, и это прозвучало не как просьба.
— Конечно, синьор Моретти. — Усатый кивнул, провёл их к столику с видом на тёмное море, где огни кораблей мерцали, как далёкие звёзды.
Аврора села, положила руки на стол. Сальваторе сел напротив. Между ними — свеча в стеклянном подсвечнике, две чашки, заварочный чайник, который принесли через минуту.
— Чай с бергамотом, — сказал усатый, ставя перед Авророй чашку. — Для синьора — зелёный, как всегда.
— Спасибо, Джузеппе.
Хозяин отошёл, оставив их одних. Аврора смотрела, как Сальваторе разливает чай — спокойно, уверенно, как будто делал это тысячу раз. Налил ей, подвинул чашку.
— Сахар?
— Два куска. — Она помолчала. — Ты часто сюда приходишь?
— Иногда. Когда нужно подумать.
— О чём?
— О работе. О семье. — Он поднял на неё глаза. — О тебе.
Аврора взяла чашку, сделала глоток. Чай был горячим, с насыщенным вкусом бергамота, и этот вкус почему-то напомнил ей дом. Не тот, в котором она жила сейчас, а тот, старый, где ещё были родители, где пахло выпечкой и мамиными духами.
— Я не знаю, что я здесь делаю, — сказала она. — Полчаса назад я была на свидании с другим мужчиной. Хорошим. Безопасным. Который не носит пистолет и не заставляет меня бояться.
— Ты боишься сейчас?
— Нет. — Она удивилась собственному ответу. — Странно, но нет.
— Потому что ты со мной. Не с ним, не с этим парнем из клуба. Со мной.
— Ты очень самоуверенный.
— Это не самоуверенность. Это опыт. — Он отпил чай, поставил чашку. — Люди боятся того, чего не знают. Ты меня знаешь. Ты видела меня раненым, ты видела меня злым, ты видела меня... — он запнулся, подбирая слово, — ...слабым. Ты знаешь, кто я. И ты всё равно здесь.
— Я здесь, потому что ты не оставил мне выбора.
— У тебя всегда есть выбор.
— Правда? — Она отставила чашку, подалась вперёд. — Какой у меня был выбор, когда ты присылал цветы каждые три дня? Какой у меня был выбор, когда ты появлялся в каждом месте, куда я приходила? Какой у меня был выбор, когда ты смотрел на меня этими своими глазами, и я не могла спать, потому что видела их с закрытыми глазами?
Сальваторе смотрел на неё, и в его взгляде не было оправдания. Только правда.
— Ты могла выбросить блокнот. Ты могла сменить работу. Ты могла уехать из Палермо. Ты этого не сделала.
— Потому что...
— Потому что ты не хотела. — Он сказал это без осуждения, просто констатируя факт. — Ты не хотела меня забыть. Ты боролась с этим, но в глубине души ты знала, что проиграешь.
— Ты невыносим, — сказала она.
— Знаю.
— Ты ведёшь себя так, будто всё уже решено. Будто я уже твоя.
— А это не так?
Аврора открыла рот, чтобы ответить, и закрыла. Потому что он был прав. Она сидела здесь, в его кафе, пила его чай, смотрела на него и не хотела быть нигде больше.
— Это безумие, — сказала она.
— Согласен.
— Ты — глава мафии. Я — врач. У нас ничего общего.
— У нас есть общее, — он взял её руку, лежащую на столе, переплёл пальцы. — Мы оба спасаем жизни. Просто разными способами.
Она усмехнулась, но руку не отняла.
— Ты не спасаешь жизни.
— Иногда спасаю. — Он посмотрел на неё серьёзно. — В моём мире есть правила. И если их соблюдать, люди остаются живы. Я не монстр, Аврора. Я бизнесмен. Просто мой бизнес немного сложнее, чем у других.
— Немного?
— Ладно, намного. — Он пожал плечами. — Но я не убиваю ради удовольствия. Я не делаю это ради денег. Я делаю это, чтобы защитить свою семью. Своих людей. — Он сжал её пальцы. — И теперь — тебя.
Аврора смотрела на их сцепленные руки, на его пальцы, которые лежали поверх её, на свои, которые не пытались вырваться.
— Я не просила тебя меня защищать.
— Я не просил тебя зашивать мне рану. Но ты это сделала. Потому что не могла иначе. — Он наклонился ближе. — Я тоже не могу иначе.
— Ты говоришь красиво.
— Я говорю правду.
— Ты говоришь то, что я хочу услышать.
— Я говорю то, что есть. — Он отпустил её руку, откинулся на спинку стула. — Я не умею врать. В моём деле это слишком опасно. И тебе врать не буду. Я опасен. Мой мир опасен. Если ты будешь со мной, ты будешь в опасности. Но я сделаю всё, чтобы эта опасность обошла тебя стороной.
— А если не обойдёт?
— Тогда я убью любого, кто посмеет тебя тронуть.
Она смотрела на него. В его глазах не было сомнений. Только холодная, абсолютная уверенность человека, который привык отвечать за свои слова.
— Ты пугаешь меня, когда так говоришь, — тихо сказала она.
— Знаю. Но я не хочу, чтобы между нами были иллюзии. Ты должна знать, на что идёшь.
— Я ни на что не иду. Я просто пью чай.
— Ты пьёшь чай с главой мафии, который свёл тебя с ума. Это уже шаг.
Аврора усмехнулась, покачала головой.
— Ты невыносим, — повторила она.
— Ты уже говорила.
— И повторю. — Она взяла чашку, допила чай, поставила на стол. — Который час?
— Половина одиннадцатого.
— Мне завтра на работу.
— Я отвезу.
Он подозвал Джузеппе, расплатился, не глядя на счёт. Аврора заметила, что хозяин даже не предложил чек — просто кивнул и ушёл.
— У тебя везде свои люди? — спросила она, когда они вышли на улицу.
— Не везде. Но в тех местах, где я бываю, — да.
— Контроль.
— Осторожность. — Он открыл перед ней дверь машины. — Большая разница.
Она села, и он обошёл машину, сел за руль. Мотор завёлся с полуоборота, и они поехали вдоль набережной, где огни Палермо отражались в тёмной воде.
Аврора смотрела в окно, на проплывающие мимо пальмы, на редких прохожих, которые кутались в куртки, на витрины закрытых магазинов.
— Ты правда думаешь, что у меня есть выбор? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да.
— Потому что я могла бы сейчас попросить тебя остановиться, выйти из машины и уйти.
— Могла бы.
— И ты бы меня отпустил?
Сальваторе помолчал.
— Да, — сказал он наконец. — Отпустил бы.
— Правда?
— Правда. — Он повернул руль, выезжая на её улицу. — Но ты бы вернулась.
— С чего ты взял?
— Потому что ты уже пробовала. И вернулась.
Она повернулась к нему. В темноте салона его лицо было в полумраке, освещённое только приборами на панели. Жёсткое, красивое, опасное.
— Ты слишком в себе уверен, — сказала она.
— Я в тебе уверен.
Машина остановилась у её подъезда. Сальваторе заглушил мотор, повернулся к ней. Несколько секунд они сидели молча, глядя друг на друга.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказала Аврора.
— Я знаю.
— И что же?
— Ты пойдёшь домой, ляжешь спать. Завтра пойдёшь на работу. А вечером, — он достал телефон, набрал что-то, и её телефон завибрировал в сумке, — я тебе позвоню.
Она достала телефон, посмотрела на экран. Сообщение: «Сальваторе Моретти. Сохрани. Не теряй».
— Ты всегда такой уверенный?
— Нет. — Он посмотрел на неё, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Уязвимость. — С тобой — нет. С тобой я не уверен ни в чём. Я просто делаю то, что должен.
— И что ты должен?
— Дать тебе время. Потому что ты заслуживаешь его больше, чем кто-либо.
Аврора смотрела на него, и внутри неё что-то таяло. Тот лёд, который она держала вокруг своего сердца месяц, трескался, и она ничего не могла с этим сделать.
— Спокойной ночи, Сальваторе, — сказала она.
— Спокойной ночи, Аврора.
Она открыла дверь, вышла из машины. Сделала несколько шагов к подъезду, потом остановилась. Обернулась.
Он сидел за рулём, смотрел на неё. Не уезжал.
Она вернулась, постучала в стекло. Он опустил окно.
— Что? — спросил он.
— Ничего. — Она наклонилась, быстро поцеловала его в щёку — там, где начиналась жёсткая линия челюсти, — и отпрянула. — Просто чтобы ты знал: я не убегаю.
Она развернулась и пошла к подъезду, не оглядываясь. Только когда дверь за ней закрылась, она позволила себе выдохнуть, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
Сердце колотилось где-то в горле. На щеке горело место, которого коснулись его щетина и тепло его кожи.
Она достала телефон, посмотрела на сообщение. Сохранила номер. Написала одно слово:
«Спокойной ночи».
Ответ пришёл через секунду:
«Спокойной».
Аврора убрала телефон, поднялась по лестнице, зашла в квартиру. В спальне на столе всё так же лежал блокнот. Она подошла, провела пальцами по тёмно-синей коже.
Потом открыла, взяла ручку и написала на чистой странице:
«Сегодня я пила чай с человеком, которого боюсь. И мне было спокойно. Это безумие. Но я, кажется, перестала с ним бороться».
Она закрыла блокнот, положила ручку рядом, выключила свет.
И впервые за месяц уснула без кошмаров.