14
Квартира Авроры, 23:40
Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Аврора прислонилась к ней лбом, слыша, как в груди колотится сердце — гулко, сбивчиво, будто пытается вырваться наружу. Тишина квартиры оглушала после клубного шума. Она стояла так несколько секунд, потом скинула туфли, прошла босиком в спальню.
Свет включать не стала. Луна светила в окно, разливая по комнате бледный, призрачный свет.
На столе лежал блокнот.
Он лежал там, где она его оставила утром. Тёмно-синяя кожа, серебряный обрез. Рядом — ручка. Монтбланк. Она так и не убрала их в ящик. Сказала себе, что будет использовать для записей. Что это просто инструмент. Что это ничего не значит.
Она подошла к столу. Встала, глядя на блокнот. На свои пальцы, которые провели по его обложке сотни раз за последние дни. На ручку, которой он писал записки. Которой она писала ему ответы.
В голове — карусель. Его взгляд сверху, с ВИП-ложи. Его лицо, когда он вошёл в зал. И она, которая отвернулась. Сделала вид, что его не существует.
А потом этот Маттео. Безопасный. Нормальный. Смеющийся над своими миланскими шутками. Который позвонит. Который будет хорошим. Который никогда не заставит её бояться.
И который никогда не заставит её чувствовать то, что чувствовала она, когда Сальваторе Моретти смотрел на неё.
Аврора смотрела на блокнот, и внутри неё поднималось что-то тёмное, тяжёлое, что она сдерживала три недели. Страх. Злость. Тоску. И что-то ещё, чему она не могла найти названия.
— Ты не здесь, — сказала она вслух. Голос дрожал. — Тебя нет в этой комнате. Тебя нет в моей жизни.
Блокнот молчал.
— Я выкинула всё. — Она говорила громче, будто спорила с кем-то. — Шарф. Цветы. Записки. Всё.
Ручка блеснула в лунном свете.
— Я познакомилась с другим. Нормальным. Хорошим. Он позвонит.
Тишина.
— Ты меня слышишь?! — закричала она, и голос сорвался, разнёсся по пустой квартире. — Я не хочу тебя! Я не хочу твоих подарков! Я не хочу твоих глаз! Я не хочу думать о тебе каждую секунду!
Она схватила блокнот. Кожа скользнула под пальцами, мягкая, тёплая, живая.
— Хватит лезть в мои мысли!
Она швырнула блокнот в стену. Тот ударился с глухим стуком, упал на пол, раскрывшись на середине.
Ручка полетела следом. Звякнула об пол, откатилась под кровать.
Аврора стояла посреди комнаты, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Грудь ходила ходуном. По щекам текли слёзы — она даже не заметила, когда начала плакать.
— Хватит, — прошептала она. — Хватит.
Она опустилась на колени, подобрала блокнот. Пальцы дрожали, когда она закрывала его. Страницы были мятыми, корешок треснул. Она провела по нему ладонью, будто пытаясь загладить вину.
— Прости, — прошептала она. — Прости.
Она не знала, у кого просит прощения. У блокнота? У себя? У него?
Она положила блокнот на стол, нашла под кроватью ручку, поставила рядом. Потом села на пол, обхватила колени руками и долго сидела в темноте, глядя на лунный свет, который полз по стене, превращая тени в чьи-то силуэты.
---
Палермо, следующие две недели
Маттео звонил на следующий день. Был вежливым, остроумным, пригласил на ужин. Аврора согласилась.
Они встретились в маленьком ресторанчике у моря. Маттео заказал белое вино, рассказывал о Милане, о своих проектах, о том, как впервые попал на Сицилию и влюбился в «этот безумный, хаотичный, прекрасный город». Аврора слушала, кивала, улыбалась.
Она почти не ела. Кусок рыбы так и остался лежать на тарелке.
— Вам не нравится? — спросил Маттео, заметив.
— Нет, всё вкусно. Просто... аппетита нет.
— Волнуетесь?
— Немного.
Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое, располагающее. Он взял её за руку через стол. Пальцы у него были длинные, тонкие, ухоженные. Не такие, как у Сальваторе — широкие, сильные, с мозолями на пальцах.
Она отдернула руку, сделала вид, что потянулась за бокалом.
Второе свидание было через три дня. Прогулка по набережной, мороженое, разговоры ни о чём. Маттео пытался её поцеловать. Она подставила щёку.
Третье свидание — ужин у него в отеле. Дорогой ресторан, вид на море, свечи. Маттео был безупречен. Внимателен. Заботлив. Он рассказывал о своих родителях, о собаке, которую пришлось оставить в Милане, о том, как скучает по дому.
— Аврора, — сказал он, когда они пили кофе. — Мне кажется, вы где-то не здесь.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, — он отставил чашку, посмотрел на неё внимательно, — что вы сидите рядом со мной, но мысли ваши далеко.
— Простите. Я...
— Не извиняйтесь. — Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Я понимаю. Иногда нужно время.
Он не настаивал. Не требовал объяснений. Просто заплатил за ужин, проводил её до дома, поцеловал в щёку и пожелал спокойной ночи.
Аврора поднялась к себе, закрыла дверь и долго стояла в прихожей, глядя на блокнот, который всё так же лежал на столе.
Она не прикасалась к нему две недели. Не открывала. Не перечитывала записки. Но она знала, что он там. И каждую ночь, лёжа в темноте, она чувствовала его присутствие, как чувствовала бы присутствие человека, который стоит за дверью.